Красная большая птица, распустив огромные крылья, летела в сторону зоопарка.
Е Чжи не отрывал глаз от этой картины, не в силах пошевелиться.
Тут стоявший рядом Луо Цзя шумно втянул воздух и произнес: — Он на этот раз вернулся так быстро, неужели война окончена?
Внимание Е Чжи переключилось, он повернул голову и спросил: — Какая война?
— А, ничего, — Луо Цзя, казалось, сообразил, что сболтнул лишнего, и торопливо сменил тему: — Впереди Бамбуковый Сад. Я провожу тебя внутрь и сначала познакомлю с рабочей обстановкой.
Хотя Е Чжи и заинтересовался войной, о которой упомянул Луо Цзя, раз уж тот так ответил, расспрашивать дальше он не стал, кивнув: — Хорошо.
Луо Цзя уже зашагал вперед, направляясь к Бамбуковому Саду, Е Чжи последовал за ним и на прощание бросил взгляд на небо.
Силуэт той красной птицы в вышине стал еще отчетливее, однако территория зоопарка была огромной, и летела она в совершенно другую сторону, так что встретиться с ней Е Чжи никак не мог.
Внезапно большая птица повернула голову в их сторону.
На мгновение Е Чжи показалось — странное ощущение, — будто эта птица смотрит именно на него.
Это чувство возникло само собой и захлестнуло с головой; в тот момент, когда оно зародилось в сердце, Е Чжи даже испугался.
Говаривали, что у некоторых птиц отменное зрение, позволяющее разглядеть все за тысячу ли, так неужели предположение, что она смотрит на него, не столь уж абсурдно?
Е Чжи и сам не был уверен, какого ответа он ждал в тот миг.
Из-за этой внезапной мысли он замер на месте, а в голове закружился рой запутанных мыслей.
А в следующую секунду, словно подтверждая догадки Е Чжи, направление взмахов крыльев гигантской птицы резко изменилось — она вознамерилась лететь прямо сюда!
Е Чжи вмиг широко раскрыл глаза, затаил дыхание, в голове образовалась пустая белизна, погрузившая его в странное, зловещее оцепенение.
В его поле зрения каждое движение птицы словно замедлилось: он видел, как она разворачивает крылья, как взмахивает ими, а змеившиеся между перьями разряды молний сверкали еще яростнее и зловеще.
Птица испустила пронзительный вопль, ее перья обугливались и осыпались — нет! Е Чжи внезапно пришел в себя: эти молнии исходили вовсе не от самой птицы, а были наложенными извне кандалами, сдерживающими ее движения.
Свирепый крик большой птицы вновь заставил пернатых по всему зоопарку исступленно затянуть свои трели, и в этом надрывном гаже чувствовался такой жуткий пафос, будто плакала кровью раненая кукушка.
Шедший впереди Луо Цзя неожиданно замер, упершись руками в колени и прижав ладонь к груди, словно его тяжело ранили.
Лишь спустя долгое время он пришел в себя и тяжело выдохнул застоявшийся воздух: — Черт, каждый раз по возвращении приходится терпеть эту пытку.
Он выпрямился и оглянулся назад — к счастью, боль не оказалась настолько сильной, чтобы он сразу вернулся в истинный облик и удрал в нору, он еще помнил, что ведет с собой деградировавшего человека.
— Чего ты застыл на месте, поспевай давай.
Е Чжи до этого стоял неподвижно, словно деревянная кукла, но этот окрик словно сорвал затвор с механизма внутри него, вмиг возвращая к жизни.
Он повернул голову к Луо Цзя; в тот момент у него было такое ощущение, будто он очнулся от сна или вырвался из какого-то удивительного состояния, но ухватиться ни за что не удалось, оставив лишь легкую тоску.
Он покачал головой и ответил то ли Луо Цзя, то ли самому себе: — Просто задумался на секунду, извивините, я сейчас догоню.
Е Чжи в несколько шагов нагнал Луо Цзя, они пошли бок о бок к Бамбуковому Саду, а птица на краю небес уже летела по прежней траектории, удаляясь все дальше и дальше, пока не превратилась в крошечную точку и не исчезла из виду.
Происшествие прошлой секунды казалось плодом воображения Е Чжи — никто больше этого не видел, и уж тем более никто не запомнил, а пережил все лишь он один.
***
Войдя в Бамбуковый Сад, Луо Цзя сначала отвел Е Чжи в кабинет смотрителей. Е Чжи рассчитывал застать там будущих коллег, но, войдя, обнаружил лишь пустую, разгромленную комнату.
Луо Цзя, удерживая одной рукой открытую дверь, а другой упершись в косяк, повернулся к Е Чжи: — Похоже, мы не вовремя, все они спрятались по норам.
Е Чжи: — А?
— Ладно, раз уж ты вышел на работу впервые, я сам тебя провожу, — Луо Цзя повел Е Чжи дальше. — Я здесь все закоулки знаю, подумаешь — покормить детенышей панд.
Слушая тон Луо Цзя, Е Чжи внезапно почувствовал, что полагаться на этого проводника не стоит.
Однако на деле Луо Цзя оказался вполне надежным: он вел Е Чжи к месту обитания панд, попутно обстоятельно рассказывая о различных мерах предосторожности.
Е Чжи слушал внимательно, накрепко впитывая все слова Луо Цзя.
В его прежнем мире панды были редкими, находящимися под охраной животными, их насчитывалось совсем немного — меньше двух тысяч особей. Кто бы мог подумать, что в этом мире зверолюдей тоже водятся панды.
На душе у Е Чжи было довольно тревожно: хотя с детства звери и тянулись к нему, речь шла лишь о кошках, собаках, птичках да рыбках, а вот придется ли по душе редкому национальному сокровищу — большой панде — его общество, он не знал.
Обитель панд представляла собой бамбуковую рощу, и никаких заборов или оград по ее периметру Е Чжи не заметил.
Если подумать, кроме железных ворот у входа в сам зоопарк, Е Чжи не встретил на его территории ни единого признака современной архитектуры.
В Зоопарке Хунхуан росли лишь горы, камни, травы да деревья; высокие древесные великаны зеленели густой кроной, повсюду пестрели кустарники и цветы, а земля покрывалась сочной зеленой травой, при ходьбе по которой ощущался мягкий ковер.
Все было совсем не так, как в зоопарках его родного мира, где ради безопасности посетителей и удобства ухода за животными всегда устанавливали защитные сетки, запирая зверей внутри.
Вдруг детское хныканье привлекло внимание Е Чжи, причем раздалось оно прямо сверху.
Когда Е Чжи поднял голову, было уже поздно: пушистый черно-белый комочек с глухим стуком рухнул вниз, и Е Чжи инстинктивно выбросил руки вперед, чтобы поймать его.
Его руки надежно подхватили пушистика, но удара от падения не последовало — Луо Цзя опередил его на долю секунды, ухватив панду за шкирку.
Так что малыш теперь висел в воздухе, а Е Чжи просто поддерживал его снизу полукруглым объятием рук.
— Яй~ — раздался довольный голос детеныша.
Е Чжи же в этот момент охватил страх: если бы он по наитию попытался поймать его голыми руками, не подоспей Луо Цзя вовремя, от силы удара падающего тяжелого зверя у него наверняка отнялись бы обе руки.
Е Чжи со сложным выражением лица посмотрел на этого проказливого малыша и щелкнул его по лбу: — Залезть на такой высокий бамбук ума хватило, а как падать — так сразу?
Детеныш панды: — Яй~.
Перед лицом столь кроткого и прелестного создания все тревоги Е Чжи испарились, сменившись чистым умилением.
Он подался вперед и сказал Луо Цзя, которого загораживало круглое тельце панды: — Спасибо за помощь.
— Пустяки, — бросил Луо Цзя. — В зоопарке всякое случается, могут и дикие звери напасть, так что будь осторожнее.
Луо Цзя снова перевел взгляд на удерживаемого в руке детеныша. Тот, даже будучи схвачен за роковую шкирку, не унимался: все четыре лапки комично дрыгались в воздухе, пытаясь дотянуться до объятий Е Чжи.
Луо Цзя приподнял бровь: — А этот сорванец, кажется, к тебе прикипел.
Он протянул руку вперед, словно собираясь передать малыша Е Чжи.
Е Чжи тут же вытянул руки, а детеныш замахал всеми четырьмя лапками, стремясь к нему, но Луо Цзя вдруг снова сжал пальцы на его загривке и притянул обратно к себе: — Чего это ты вечно пропадал невесть где, когда я пытался с тобой поиграть?
Глаза детеныша панды уставились в собственные лапы, а лапки продолжали беспомощно барахтать в воздухе, словно перед ним вовсе не было Луо Цзя, пока его круглая мордашка изо всех сил не повернулась назад, в сторону Е Чжи.
Глядя на эту сцену, Луо Цзя и сам не понимал, что с ним творится: заметив, как Е Чжи с улыбкой тянется за малышом, он почему-то почувствовал легкое раздражение.
Поразмыслив пару секунд, Луо Цзя так и не нашел ответа, почему его это задело — не ревновать же в самом деле к медвежонку из-за того, что того гладит Е Чжи?
Он был человеком решительным: раз не смог додуматься, то и ломать голову не стал, просто протянул руку и сунул детеныша прямо в объятия Е Чжи.
Е Чжи внезапно получил на руки такую увесистую тушку и даже немного напрягся, не зная, куда деть руки.
А панда оказалась куда активнее: пустив в ход обе лапы, она изо всех сил вцепилась в одежду Е Чжи.
Боясь, что та сорвется и упадет, Е Чжи поудобнее перехватил малыша, прижав чуть выше.
Хотя кроха казался небольшим, веса в нем было предостаточно, и даже для крепкого паренька вроде Е Чжи держать его оказалось делом не самым легким.
Мало-помалу привыкнув к ноше, Е Чжи погладил панду по голове: — Больше не балуйся так.
Детеныш в ответ вскинул голову и звонко пискнул — то ли понял, то ли нет.
Луо Цзя снова повел Е Чжи вперед: появление малыша в этом месте означало, что он сбежал один погулять, и его требовалось поскорее вернуть матери.
После столь долгого отсутствия мать-панда наверняка задаст ему хорошую трепку.
Не успели они пройти и десятка шагов, как перед ними предстала другая панда — увеличенной версии.
Разумеется, уменьшительно-ласкательное прозвище касалось лишь восприятия Е Чжи и Луо Цзя, а на деле это была настоящая взрослая медведица.
Мать-панда стояла на четырех лапах, а одной из них яростно молотила воздух, усердно выписывая круги.
Подойдя чуть ближе, Е Чжи наконец разглядел, что перед матерью сидит еще один детеныш, угодивший прямо в ручей — слабый, жалкий и совершенно беспомощный.
Он с ног до головы извалялся в грязи, превратившись из черно-белой панды в чумазого черно-бурого котенка.
Его некогда шелковистая шерстка сбилась в сосульки, а протекавшая мимо вода смывала целые пласты грязи, отчего ручей в этом месте стал мутным и грязным.
Глядя на жалкий вид этого бедолаги, не составляло труда догадаться, чем занималась мать-панда до их появления.
Наказывала ребенка.
Е Чжи невольно прыснул со смеху; хотя смеяться вроде бы не следовало, удержаться он не мог.
До того уж комичным и несчастным выглядел этот пандёнок.
Вскоре мать-панда тоже обратила на них внимание. Заметив чернеющий в руках Е Чжи сверток, она на секунду замерла с занесенной для удара лапой.
Затем она довершила прерванное движение и свирепо уставилась на непрошеных гостей, стремительно бросаясь в их сторону.
Е Чжи с нежной жалостью посмотрел на малыша в своих объятиях и опустил его на землю: небо хмурится — дождь пойдет, мать бьет дитя — не твоего ума дело.
Стоявший рядом Луо Цзя мгновенно подобрался. Быстро оценив душевное состояние разъяренной медведицы и убедившись, что непосредственной угрозы нет, он немного расслабился.
Разум зверей, чья звериная трансформация потерпела неудачу, в любой момент мог погрузиться в пучину безумия, заставляя их бешено атаковать любые живые существа вокруг, будь то сородичи или зверолюди.
Правда, у недавно родивших самок психическое состояние оставалось более стабильным; Научно-исследовательский институт до сих пор не выявил причин этого феномена, находя объяснение лишь в материнском инстинкте, побеждающем безумие ради защиты потомства.
Если бы эта мать-панда представляла хоть малейшую опасность, Луо Цзя немедленно увел бы Е Чжи, но к счастью, рассудок зверя пока держался в норме.
С другой стороны, завидев несущуюся на него свирепую мать, малыш бросился цепляться за штанину Е Чжи, но лапы у него были короткими, и он долго безуспешно барахтался на ровном месте.
Видя, что разъяренная медведица уже подбежала вплотную, а взобраться наверх бедняга так и не успел, он отчаянно пискнул, закрыл голову обеими лапами и плюхнулся на задницу, покорно принимая привычную позу для порки.
Увидев эту беспомощную сцену, Е Чжи даже проникся жалостью: он уже собирался подождать, пока мамаша вдоволь натешится, чтобы потом поднять и утешить малыша, как вдруг ощутил мощный толчок, от которого его отбросило назад на два шага.
http://bllate.org/book/26293/3149139
Готово:
