Он всё ещё помнил, как в самый первый раз человек на кровати испуганно вздрогнул, а он тут же зажал ему рот ладонью.
Если бы из-за поднятого шума проснулись Директор Чэнь и остальные дети, да к тому же выяснилось, что он испугался грозы и пришёл спать на чужую кровать — разве мог он после такого позора показываться на глаза в детском доме?
Шэнь Сюйфэй забился под одеяло и тихонько оправдывался, сдерживая слёзы, и выглядел при этом просто жалобно.
Между самыми близкими братьями не было нужды церемониться.
Собеседник ничего не ответил, и если бы не рука Шэнь Сюйфэя, вцепившаяся в него, он бы давно уже соскочил с кровати.
Тогда он сам и вправду походил на наглого беспризорника и мелкого хулигана, который всё делал напролом и силой навязывал своё общество.
Неудивительно, что на следующее утро, проснувшись, он обнаружил себя в собственной постели, причём Чэнь Цзинь не выказывал никаких признаков недовольства, а вот Хэ Сичжоу выглядел так, будто с него сошло лицо, и казался человеком, который совсем не спал всю ночь.
Шэнь Сюйфэй думал, что тот, как и он сам, боялся грозы, поэтому и не сомкнул глаз.
Но на самом деле всё могло обернуться иначе: это он сам напугал беднягу так, что тот проворочался до рассвета.
Осознав истинную подоплёку событий прошлых лет, Шэнь Сюйфэй потерял сон.
В голове то всплывал детский взгляд Шэнь Чуаня — полный затаённой враждебности, но при этом уязвимый, то являлось холодное, равнодушное лицо Хэ Сичжоу. Казалось, они ненавидят и обижаются на него.
Шэнь Сюйфэй испытывал крошечную капельку вины перед Хэ Сичжоу — в конце концов, это он когда-то заставил парня нарядиться в женское платье. И пусть тогда разум его был помрачён сиюминутным порывом, в этом поступке всё же таилось злорадное желание подразнить и поиздеваться, что не могло не ранить детское достоинство и чуткое самолюбие.
Но ведь он честно больше полугода носил ему свежее молоко в качестве компенсации!
Десятки лет назад свежее молоко стоило недешево, однако Шэнь Лянпин тогда как раз впервые вошёл в круги высшего света, и в их дом молоко поставляли регулярно. Доля перепадала и Шэнь Сюйфэю, правда, не каждый день, а лишь раз в три дня.
Вот только гордость не позволяла ему вручить подарок лично, поэтому приходилось каждое утро тайком подкладывать бутылочку в чужой шкафчик.
Он носил его больше полугода, и, видя, как человек принимает столь щедрый дар, Шэнь Сюйфэй и сам чувствовал себя на душе спокойно.
Старые счёты как ни перелистывай — всё равно в ноль не сведёшь. Впрочем, Хэ Сичжоу в любом случае задолжал ему куда больше, так что можно было не переживать из-за того, насколько сильно тот тогда пострадал от его выходок. От этой мысли на сердце сразу стало легче.
Шэнь Сюйфэй по-прежнему не мог уснуть, поэтому встал, зажёг свет и, прихватив чашку, спустился вниз за водой.
В темноте он видел плохо, а потому, на ощупь включая свет на каждом шагу, заметил на кухне Шэнь Хуахао, который пил воду.
Шэнь Хуахао был альфа-самецом и ростом выдался почти на голову выше его самого — почти с его ученика Чжан Юйвэня. Чертами лица и разлётом бровей он невероятно походил на Шэнь Лянпина: правильные черты, дерзкий и заносчивый нрав подростка, переданный резкими, угловатыми линиями лица, и едва заметные тени от недосыпа под глазами, выдававшие сильную усталость.
Тот слегка отступил в сторону, давая дорогу.
Шэнь Сюйфэй подошёл, чтобы набрать воды:
— Ещё не спишь? Почему встал?
Голос его из-за ночной тишины звучал чуть приглушённее, отчего казался не таким острым и едким.
Шэнь Хуахао опустил голову, заметив, что глаза этого сводного брата красивы, как полированное стекло, и в тусклом желтоватом свете лампы кажутся подёрнутыми мягкой нежностью. На секунду замешкавшись, парень отвёл взгляд:
— Бессонница, не спится. Встал поучить параграфы, да заодно решил воды попить.
Шэнь Сюйфэй понял его состояние и мягко посоветовал:
— Хотя ты и учишься в выпускном классе, не стоит взваливать на себя слишком большой груз. Отец предъявляет к тебе завышенные требования, но тебе необязательно принимать всё близко к сердцу. Даже если не получится оправдать его надежды, ничего страшного, он всё равно не разочаруется в тебе, верно?
Налив чашку тёплой воды, он уже собирался вернуться в комнату, но Шэнь Хуахао окликнул его:
— Брат.
Шэнь Сюйфэй остановился. Они с Шэнь Хуахао приходились друг другу сводными братьями, и с самого рождения, из-за усердных стараний и скрытой бдительности Ли Цянь, они всё дальше отдалялись друг от друга. Их мысли текли в разных направлениях, характеры были диаметрально противоположными, а отношения — далеки от тёплых.
Но стоило прозвучать этому обращению, как ноги сами собой останавливались.
Шэнь Хуахао спросил:
— Скажи, ты ведь никогда по-настоящему не считал этот дом своим?
В детстве тот жил в том нищенском благотворительном доме семьи Чэнь, а повзрослев, съехал на съёмную квартиру, хотя путь до дома семьи Шэнь занимал всего полчаса. Однако возвращаться он вечно не хотел, а если и заглядывал ненадолго, то неизменно спешил и держался подчеркнуто чужодо.
Шэнь Сюйфэй ответил честно:
— Наверное, потому что я вас терпеть не могу. Мама умерла, а тётя Ли спустя полгода уже вошла в этот дом — этот факт я не забуду никогда и никогда не прощу. У вас есть отцовская любовь и внимание сполна, и этого достаточно. Есть я здесь или нет — значения не имеет.
К тому же, с тех пор как Ли Цянь родила Шэнь Хуахао, её подозрительность по отношению к нему перешла все границы, и разговоры вечно сопровождались колкими намёками. Шэнь Сюйфэй прекрасно понимал, что это значит.
Наследник в семье Шэнь может быть только один, и пока не проявилось вторичное половое развитие, случиться могло всё что угодно.
Шэнь Хуахао сжал чашку чуть сильнее и слегка склонил голову:
— Какое совпадение, я ведь тоже тебя терпеть не могу.
Широким шагом пройдя мимо него, Шэнь Хуахао бросил через плечо с презрительной усмешкой:
— Больше всего на свете я ненавидлю омег, просто до тошноты.
Он поднялся наверх и захлопнул за собой дверь.
Молча погасив свет, Шэнь Сюйфэй на ощупь побрел обратно в комнату. Куриная слепота у него была не настолько тяжёлой, чтобы требовать лечения, просто в последнее время навалилось слишком много стресса и хлопот, вот симптомы и обострились.
В дверях он обо что-то крепко ударился локтем и скривился от боли.
Их отношения с Шэнь Хуахао всегда оставались столь же ледяными. В детстве Шэнь Сюйфэй питал лютую враждебность к Ли Цянь и её детям, искренне полагая, что они — истинные виновники смерти его матери, а отец выступает их соучастником. Однако реальность всегда оказывается куда сложнее детских фантазий. И этот конфликт было невозможно уладить.
Добравшись наконец до подушки, Шэнь Сюйфэй провалился в сон, полный сумбурных и тревожных сновидений.
Лишь когда огромный бумажный журавль попытался его сожрать, он в ужасе проснулся.
Сквозь оконное стекло пробивались лучи дневного света, падая на пол.
Снизу донёсся суровый голос Отца Шэня. Накинув одежду, Шэнь Сюйфэй спустился и увидел, что Отец Шэня отчитывает Шэнь Хуахао.
Заметив старшего сына, глава семейства тут же перевёл гневливый взгляд на младшего:
— Посмотри на своего брата! Сам поступил в университет А, окончил с отличием! А теперь взгляни на себя — если ты вообще сдашь экзамены в вуз, я пойду в храм благодарить богов. Целыми днями только и делаешь, что бесчинствуешь в школе! Что у тебя в голове? Совершенно забросил учёбу!
Шэнь Хуахао бросил на Шэнь Сюйфэя взгляд, в котором мелькнула ярость, но, будучи основательно отчитанным, возразить отцу так и не осмелился.
Шэнь Цзе схватила пару паровых булочек баньтоу и заторопилась на работу. Отец Шэня подтолкнул Ли Цянь:
— Хватит ему есть, отправляй живо в школу! Опять опоздает к первому уроку — верусь, ноги переломаю.
Внезапно Отец Шэня обернулся к старшему:
— Сюйфэй, если сегодня свободен, поезжай со мной в офис, поможешь по делам.
Ли Цянь испуганно вздрогнула.
Шэнь Сюйфэй лишь усмехнулся:
— Мне сегодня во второй половине дня нужно возвращаться к занятиям, и обедать дома я не буду.
Отец Шэня помрачнел:
— И зачем только было идти в школьные учителя? Надо было слушать меня при выборе специальности, а после выпуска идти работать в компанию.
Шэнь Сюйфэй промолчал. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он доел завтрак и, немного передохнув, покинул дом семьи Шэнь.
Отец Шэня и Ли Цянь образовали новую ячейку общества, а он неизменно оставался чужаком на этом празднике жизни. Отец вечно пытался подавить его волю, Ли Цянь — оградиться от него на каждом шагу, Шэнь Цзе относилась к нему как к постороннему, а Шэнь Хуахао и вовсе открыто презирал и ненавидел старшего брата.
И всё же Шэнь Сюйфэй находил возвращение в собственную съёмную квартирку куда более уютным — там он мог делать всё, что душа пожелает.
Разве что простор вокруг казался чересчур холодным и пустым.
Во второй половине дня ему позвонил Чэнь Цзинь и радостно сообщил:
— Сюйфэй, в следующие выходные я женюсь, приезжай на свадебный обед.
Шэнь Сюйфэй остолбенел:
— Вы уже познакомились с родителями? Не слишком ли рано для свадьбы?
Чэнь Цзинь рассмеялся, и в его голосе послышалось довольство:
— Познакомились. Родители Вэнь Я настаивают сначала сыграть свадьбу, а официальную регистрацию отложить на потом. Да, немного спешно, но Вэнь Я не против, мои родители тоже не возражают, так что мы решили не затягивать. Ты просто обязан присутствовать на банкете!
Шэнь Сюйфэй ответил:
— Хорошо, сбрось мне точное время и место заранее.
— Договорились! Не переживай, из гостей будут только свои, все лица знакомые.
На следующий день парней было немного, и он специально вернулся домой, чтобы приготовить роскошный ужин, однако осилил лишь крошечную часть, а большая половина блюд так и осталась нетронутой.
На третий день Шэнь Сюйфэй отвёл пары, задал домашнее задание, отбыл вечернюю самоподготовку, после чего Бо Юань прислал ему сообщение: Учитель Шэнь, заглядывай в бар, составишь мне компанию за рюмочкой?
...
Под сенью глубокой ночи длинные улицы пестрели яркими огнями. Бар притаился в неприметном переулке: с виду скромный и непритязательный, внутри он утопал в атмосфере декаданса и оглушающего грохота музыки.
Бармен, протиравший стаканы за стойкой, случайно бросил взгляд на вход и как раз увидел вошедшего худощавого мужчину. Длинные ноги, перекинутое через локоть пальто, простая белая рубашка с застёгнутой на вторую пуговицу горловиной и белоснежная шея создавали образ до крайности строгий и сдержанный.
Вспышка света выхватила его лицо, обнажив прекрасные, словно из стекла, глаза, высокую переносицу и чуть взметнувшиеся брови, в которых читалась острая, дерзкая жилка.
Бармен невольно залюбовался им.
Шэнь Сюйфэй отыскал Бо Юаня в дальнем углу. Тот уже успел заказать целую батарею бутылок. Шэнь Сюйфэй сразу же спросил:
— Что в конце концов произошло?
Бо Юань опрокинул в себя два бокала подряд, и на его лице отразились глубокая горечь и растерянность:
— Мы расстались с Синьянь.
У Бо Юаня была девушка по имени Тянь Синьянь, оба беты, они начали встречаться ещё в аспирантуре. Ладили прекрасно, отношения всегда были сладкими. Шэнь Сюйфэй лично наблюдал за их романом с самого начала, поэтому новость оказалась для него шоком.
Бо Юань простонал:
— Мне так паршиво на душе. Учитель Шэнь, спасибо, что пришёл со мной посидеть.
Зная, что держать боль в себе вредно, Шэнь Сюйфэй поинтересовался:
— А из-за чего вы расстались?
— Это она предложила, — выдавил Бо Юань. — У меня нет ни денег, ни машины, ни квартиры, работа стабильная, но бесперспективная — я не могу дать ей ту идеальную, счастливую жизнь, о которой она мечтает.
Он пил бокал за бокалом, выглядя донельзя опустившимся и жалким — настоящим человеком, загнанным в угол.
Шэнь Сюйфэй умолк. Вспомнив недавние события собственной жизни, он почувствовал бесконечную усталость, растерянность и тоже молча приложился к бутылке. Музыка в баре гремела так, что казалось, будто она способна заглушить любые крики отчаяния, раздающиеся по углам.
Спустя два часа Шэнь Сюйфэй почувствовал, что выпил уже лишнего. Бо Юань объявил, что сходит в турецкую уборную, и сразу вернётся. Шэнь Сюйфэй прождал минут десять, но друг так и не появился.
Направившись на поиски, он издалека увидел, как Бо Юаня волокут за шкирку наружу.
— Достал до печёнок! Чёрт знает откуда взявшийся алкаш, мало того что всё блевотиной заляпал, так ещё и мне всю одежду испортил! — выругался молодой человек в брэндовых брюках, обращаясь к компании приятелей.
Один из них тут же отозвался:
— Не злись так, братец Чжуан. Вышвырни его нахрен, пусть поорет во всю глотку, будто отца родного встретил.
Шэнь Сюйфэй бросился наперерез:
— Погодите! Это мой друг.
Он вытянул товарища из чужих рук и прислонил пьяного Бо Юаня к своему плечу. Чжуан Хай прищурился, оценивающе оглядел его, лицо его расплылось в пошлой усмешке:
— Молодой господин Шэнь? Какая неожиданность, не думал встретить вас здесь.
Хотя Шэнь Сюйфэй никогда не крутился в высшем свете, он прекрасно знал, какие именно семейства правят бал в городе С. Уголки его губ изогнулись в вежливой улыбке:
— Мой друг просто не ведает, что творит. Ради меня, молодой господин Чжуан, закройте глаза на эту оплошность.
— Ну можно и закрыть, — Чжуан Хай небрежно подхватил со столика бокал с багровым напитком. — Я человек широких взглядов. Пусть молодой господин Шэнь опрокинет бокальчик со мной да посидит рядышком — и считаем инцидент исчерпанным.
http://bllate.org/book/26320/3151576
Готово:
