Филрс говорил, что Кровавый Паук — это самая профессиональная организация убийц в Подземном Лабиринте, и, судя по всему, он не слишком хвастался. Эти темные эльфы, даже когда их внезапное нападение провалилось, все равно обладали поразительной боевой мощью. Они двигались с невероятной ловкостью, действовали слаженно, а их стиль боя разительно отличался от того, к какому привыкли люди на поверхности, создавая для наемников серьезную угрозу.
Во время общей свалки один из убийц-темных эльфов воспользовался моментом и швырнул кинжал в Филрса. Тот быстро подобрал оружие и перерезал путы, связывавшие его по рукам и ногам.
Капитан наемников Херис первым заметил, что пленник сбежал. Он уже собирался броситься вперед, чтобы прикончить чернокожего лжеца, которого давно мечтал отправить на тот свет, как вдруг увидел, что Филрс подкрался со спины к одному из убийц-темных эльфов и, пользуясь тем, что тот совершенно не ожидал удара, вонзил кинжал прямо ему в сердце.
Этот маневр застал обе стороны враждебных сил в расплох. Убийцы принялись гневно изрыгать на языке темных эльфов проклятия вроде предатель, но Филрс не обращал на них никакого внимания. Отобрав у мертвеца короткий клинок, он тут же бросился в атаку на следующего темного эльфа.
В отличие от наемников с поверхности, он прекрасно знал тактику боя Кровавого Паука. Более того, многих из этих убийц он сам вышколил собственными руками, и те противники, которых он выбирал своей целью, редко жили дольше минуты.
Эвенделл сегодня тоже изменил своему привычному поведению — тому, когда он при любой возможности норовил расстелить салтетку, усесться поудобнее и пить чай, наблюдая за всем со стороны. У него было мрачное лицо, а различные разрушительные заклинания летели в цели без остановки, словно стоили сущие гроши. Жаркие огненные шары взрывались на телах убийц-темных эльфов, а острые ледяные шипы пронзали врагов насквозь, заставляя их кровь стынуть в жилах.
Охранявшие его неподалеку храмовники даже ощущали легкий холодок вдоль позвоночника. Раньше они считали его пусть и немного капризным, но вполне добродушным магом, однако сегодня они получили совершенно новое представление о его утренней раздражительности.
Глава 5. Глубины подземелий (Часть 5)
Темные эльфы являются ветвью эльфийского народа. Они несколько ниже людей, обладают угольно-черной кожей, белоснежными волосами и красными глазами, способными видеть в абсолютной темноте. Хотя как во внешности, так и в образе жизни они уже давно кардинально отличаются от своих сородичей, обитающих в поверхностных лесах, многочисленные свидетельства указывают на то, что некогда у них были общие предки.
Предания гласят, что темные эльфы появились еще до того, как исток магии оказался загрязнен. В те времена эльфийская королева, виртуозно владевшая магией, наложила проклятие на один мятежный род, навсегда изменив их физиологию. Из-за этого они лишились возможности жить под солнечным светом: стоило им выйти на поверхность, как палящее солнце ослепило бы их глаза и сожгло кожу.
Однако этот род не сгинул в муках, как того ожидала королева, а с трудом выжил в мрачных подземных пещерах, из поколения в поколение разрастаясь и укрепляясь. Дефицит ресурсов и суровые условия подземелий заставляли их становиться еще более эгоистичными и жестокими. И вот теперь темные эльфы, обосновавшиеся в Подземном Городе, превратились в самую свирепую и ужасающую расу Подземного Лабиринта.
Поскольку темные эльфы обитают исключительно в подземном мире, люди знают о них крайне мало. Известно лишь одно: вместе с этим проклятием из поколения в поколения передавалась их вечная ненависть к поверхностным эльфам. — Энциклопедия континента Фейно: Глава о гуманоидных существах
Битва завершилась довольно быстро. Убийцы-темные эльфы оставили на поле боя чуть больше десятка тел, а оставшиеся в спешке отступили. С их же стороны лишь несколько человек получили ранения различной степени тяжести.
Эвенделлу еще рано было отправляться спать — ему предстояло заняться лечением пострадавших.
После того как исток магии оказался загрязнен, нынешние магом уже не под силу исцелять людей на пороге смерти одним заклинанием, заставляя их плоть мгновенно регенерировать и возвращаться в первозданное состояние, как это было в Эпоху Великой Магии. Теперь они могли лишь соединять края кровоточащих ран, останавливая кровь и предотвращая воспаления.
Даже при столь скромном результате это позволяло спасти многих тяжелораненых, которых обычными методами перевязки вернуть к жизни было невозможно, а также избавиться от последствий травм, из-за которых пострадавшие в течение месяца и дольше были бы неспособны двигаться.
Парос тоже получил ранение. Его боевой опыт все еще оставлял желать лучшего: пронзив мечом грудь одного из убийц, он решил, что победил, и потерял бдительность. Он никак не ожидал, что пока клинок еще не был извлечен, угасающий убийца из последних сил вонзит кинжал в незащищенный зазор доспехов храмовника, оставив на его теле глубокую рану, доставшуюся до самых ребер.
К этому моменту его наставник Кент уже помог ему снять доспехи и окровавленную нижнюю рубашку. Стиснув зубы, Парос прижимал ладонь к ране, ожидая помощи.
Закончив лечить тяжелораненного наемника, Эвенделл подошел, чтобы оценить его состояние.
— Все, можешь убирать руку. — Похоже, гнев от преждевременного пробуждения уже полностью выплеснулся в недавнем бою, и теперь голос Эвенделл звучал на редкость мягко.
Пока тот говорил, взгляд Пароса невольно упал на его губы, а в голове всплыли грязные словечки Роллера.
Губы мага действительно казались чрезвычайно мягкими, а изгиб улыбки всегда выглядел безупречно изящным. Трудно было представить, что столь нежные губы совсем недавно изрыгали смертоносные заклинания.
Глаза у мага тоже были красивыми. Его пронзительно-голубые глаза смотрели прямо на него:
— Если будешь так сидеть, я не смогу тебя вылечить.
Сообразив, что бесцеремонно пялится на мага, Парос смущенно отвел взгляд и отнял руку от раны, словно обжегшись.
Кровь уже не текла, но края раны зияли обнаженной плотью. Эвенделл окинул взглядом размер и глубину повреждения, убедившись в отсутствии яда и прочих инородных загрязнений, после чего приступил к сотворению заклинания.
Во время процедуры Парос со смущением пялился на каменную стену за спиной мага. Ему казалось, что его сердце колотится с совершенно ненормальной частотой, особенно когда маг, залечив рану, провел пальцами по его мускулистой груди.
В отличие от воинов, руки у магов были удивительно красивыми — длинные, изящные пальцы с мягкими подушечками аккуратно разглаживали свежесросшиеся ткани, вызывая странное ощущение легкого покалывания и щекотки.
Парос почувствовал, как его щеки стремительно заливает краской. Смущенно отпрянув назад, он едва ворочал языком:
— Б-благодарю вас за исцеление.
Эвенделл не стал придавать этому особого значения. По правде говоря, после исцеления любой раны он всегда касался ее рукой, чтобы проверить, ровно ли легло соединение. Конечно, если бы результат оказался неудовлетворительным, он бы не стал разрезать плоть заново, но во всяком случае мог бы учесть это на будущее.
— Воздержись пока от резких движений, чтобы не потревожить заживление. — Бросив эту фразу, Эвенделл отправился к следующему пострадавшему.
Парос же был не в силах остановить поток навязчивых мыслей: в его голове непрерывно крутились слова Роллера про то, как маг своими длинными пальцами облапает его с ног до головы.
И надо же такому случиться — раньше он никогда не позволял себе никаких вольных фантазий о маге, а подобные грязные инсинуации со стороны Роллера лишь заставили его почувствовать себя смертельно оскорбленным. После этого он даже намеренно держал с магом подобающую дистанцию. Но люди устроены странно: чем сильнее ты запрещаешь себе думать о чем-то, тем настойчивее образ лезет в голову.
И мысли эти становились все более детальными и глубокими.
Парос чувствовал, что с ним творится что-то неладное. Пожалуй, когда это задание завершится, ему стоило бы сходить на исповедь к епископу — этот видавший виды служитель церкви наверняка знает, как избавить человека от столь греховных помыслов.
Сразу после окончания боя Филрс послушно расстался с оружием и протянул руки, позволяя наемникам вновь сковать себя веревками.
Капитан наемников Херис, казалось, совершенно позабыл о том, что их истинным нанимателем был верховный храмовник Кент. Приволочив Филрса за собой, он прямиком направился к Эвенделлу, чтобы посоветоваться, как поступить с пленником.
Закончив врачевать последнего раненого, маг уединился в палатке, чтобы отдохнуть. Сегодня он явно перенапрягся, сотворяя столько заклинаний, и выглядел довольно истощенным. Подобная ментальная усталость не исчезала полностью даже во сне — восстанавливаться приходилось постепенно, по мере того как текло время.
Не желая подниматься на ноги, он устроился на ковре и лениво уставился на Филрsa:
— Объясни-ка мне мотивы своего поступка.
— Я просто хотел выжить, — пожал плечами Филрс. — Как я уже говорил, после провала покушения мне не оставили бы шансов. Даже если бы я попытался убить тебя позже, меня все равно казнили бы под каким-нибудь предлогом за то, что я не справился с задачей сразу.
— Звучит неубедительно. — Даже пребывая в разбитом состоянии, Эвенделл моментально уловил брешь в его словах. — Пусть я не слишком много знаю о Кровавом Пауке, но, насколько мне известно, население Подземного Города невелико, а подготовка убийцы требует времени. Если бы они казнили каждого участника проваленного задания, эта организация быстро осталась бы вообще без людей.
— Проблема в том, что я не чистокровный темный эльф. В таком месте, как Подземный Город, мне никогда не добиться признания, как бы я ни старался. Желающих прикончить меня в рядах Кровавого Паука хоть отбавляй — просто из зависти к тому, что какой-то ублюдок, стоящий ниже любого раба, оказался способнее их. Провал этого покушения стал для них идеальным предлогом. На данный момент единственный шанс уцелеть для меня — это перейти на вашу сторону.
Скрестив ноги и обхватив себя руками, Эвенделл испытующе посмотрел на него:
— И ты так уверен, что мы сохраним тебе жизнь?
— Я слышал, что обитатели поверхности куда добрее. Смилуйтесь надо мной, раз уж я оказался столь послушным и полезным! Можете использовать меня как боевика или как раба, вы точно не останетесь внакладе, — приняв самый жалобный вид, взмолился Филрс.
Капитан наемников Херис покачал головой:
— Мне кажется, доверять ему все-таки не стоит. Известно ведь, насколько коварны темные эльфы, а проверить правдивость его слов у нас нет никакой возможности. Кто знает, вдруг, стоить нам развязать его, как он снова попытается тебя прикончить?
Филрс тяжело вздохнул:
— Что же мне сделать, чтобы вы наконец мне доверились?
— Разве что надеть вот это. — Маг извлек из дорожной сумы ошейник.
Все думали, что в его сумке лежит лишь та книга да пара простейших письменных принадлежностей, но никак не ожидали обнаружить подобную вещицу.
С виду это был ошейник для какого-то крупного зверя, инкрустированный крупным фиолетовым самоцветом. Маг пояснил:
— Это древняя реликвия времен Эпохи Великой Магии, созданная специально для усмирения демонов. Заклинание внутри него активно по сей день: стоит мне произнести формулу, как он начнет сжиматься, удавка за удавкой, пока твоя шея не станет тоньше запястья. Если я погибну или ты попытаешься уничтожить его силой, эффект будет точно таким же.
Филрс сглотнул слюну и позволил надеть на себя этот ошейник. Теперь он безоговорочно превращался в раба мага, возможно, навсегда лишаясь всякой свободы. Но откажись он сейчас, его ждала бы неминуемая смерть.
Только оставшись в живых, можно рассчитывать на бесконечное множество путей в будущем, поэтому Филрс покорно склонил голову, позволив магу застегнуть ошейник.
Капитан наемников все еще не доверял пленнику до конца, однако из уважения к способностям мага проглотил ворчание и лишь потрепал бороду:
— Стоит ли мне поздравить тебя с приобретением ручной шавки?
— Не нужно так завидовать. Нам нужны люди, особенно те, кто хорошо разбирается в повадках убийц из Кровавого Паука. От него будет толк. — Маг натянул на себя покрывало, намереваясь немного вздремнуть.
Глава 6. Глубины подземелий (Часть 6)
Эпохой Великой Магии именуют временной отрезок протяженностью более чем в две тысячи лет, лежащий между Первым и Вторым Великими Катаклизмами. В ту пору магическая сила достигла беспрецедентного расцвета, а чародеи черпали энергию прямо из магического истока в любых количествах, не опасаясь никаких побочных эффектов.
Многие магические чудеса той эпохи сегодня кажутся немыслимыми. Автоматоны брали на себя львиную долю тяжелого и грязного физического труда, а людям достаточно было лишь символически заплатить магу небольшую сумму за их услуги. Порталы функционировали во всех уголках света, и любой ценитель комфорта мог каждое утро ладиться свежайшей выпечкой из пекарни, находившейся за четыре тысячи километров. Магия тогда была настолько мощной, что позволяла удерживать в воздухе целые парящие острова.
Однако после кончины изначального правителя империи — Бога Войны Шарма — влияние империи Фенор постепенно ослабевало, пока спустя несколько столетий она окончательно не распалась на множество вечно воюющих друг с другом государств.
http://bllate.org/book/26428/3164122
Готово:
