Юй Чжии, увидев Мэн Ча, тут же сфокусировал рассеянный взгляд и в несколько шагов оказался перед ним, расплывшись в улыбке: — Брат, доброе утро!
Мэн Ча: «……»
Он был крайне озадачен.
Юй Чжии учился на клиническом факультете — об этом Мэн Ча слышал от Лу Ли. Он помнил, что общежития медицинского института находились на восточной стороне, в то время как сам Мэн Ча учился на финансовом и его общежитие располагалось на западе. Между ними пролегало огромное расстояние — почти двадцать с лишним минут ходьбы.
Этот парень явно маялся бездельем.
— Ты зачем пришёл? — лицо Мэн Ча стало холодным и суровым. — У тебя разве нет пар?
— У меня та же общая лекция, что и у тебя. Я пойду вместе с тобой, можно, брат?
— Называй меня по имени, не зови братом.
Юй Чжии семенил следом за ним, словно маленький хвостик: — Ни за что, это они тебя так зовут. А я ведь твой парень, конечно, должен звать тебя как-то по-особенному!
Мэн Ча приподнял узкие веки, придавая лицу холодное и жёсткое выражение, совершенно не понимая: — Какого чёрта ты опять сходишь с ума? Я думал, мы с тобой предельно ясно всё выяснили: мы не в тех отношениях.
Обычно он был немногословен и порой ленился вдаваться в долгие объяснения с кем бы то ни было, но с Юй Чжии сделал исключение.
Он повторил свои слова с ледяной отчужденностью: — Перепихнуться — ещё не значит состоять в романтических отношениях. К тому же я натурал, встречаюсь только с женщинами и к мужчинам не испытываю ни малейшего интереса.
Мэн Ча думал, что Юй Чжии, как и в прошлый раз, обиженно расплачется, но, к его удивлению, тот вовсе не опечалился — напротив, лишь моргнул на него и улыбнулся, приподняв уголки губ: — Братик врет. Ты раньше говорил, что любишь меня больше всех на свете, я всё-всё помню.
Мэн Ча словно ударил кулаком по вате — ему захотелось свернуть Юй Чжии голову и посмотреть, что вообще у того на уме.
У него что, проблемы с памятью?
Какое ещё «раньше»?
Раньше Мэн Ча вообще никогда в жизни не видел Юй Чжии.
— Ты к врачу обращался? — с каменным лицом бросил Мэн Ча.
Они как раз проходили мимо аллеи платанов, и зыбкие тени деревьев легли на брови Юй Чжии. Улыбка на его лице едва заметно застыла, а черты подёрнулись мрачной тенью страха.
— К чему это ты? — уголки губ Юй Чжии дерзко приподнялись, но в глазах не было ни эмоции. — Считаешь, что я болен?
Мэн Ча уловил едва заметную смену его настроения и слегка нахмурился. Он уже хотел было заговорить, но Юй Чжии тут же вернул себе прежний улыбчивый вид — яркий, миловидный и послушный — и звонко произнёс: — Я, конечно, не болен, братик, я совершенно нормальный человек!
Словно боясь, что тот ему не поверит, или убеждая самого себя, он торопливо добавил ещё пару фраз: — Я в полном порядке, правда, никакой болезни у меня нет. Ты не должен меня ненавидеть, братик.
В последних словах отчётливо сквозила влажная, неуверенная тревога.
Мэн Ча на собственном опыте прочувствовал всю суть выражения про бисер перед свиньями: он просто задал вопрос, а этот парень тут же развёл целую драму.
Что у него вообще за логика в голове?
— А если я тебя брошу, что тогда? — бросил Мэн Ча на ходу, поднимаясь по лестнице.
— Тогда мне будет очень грустно, — жалобно протянул Юй Чжии, похожий на испуганного брошенного щенка. — Я так расплачусь, что ослепну.Мэн Ча нашел это забавным. Когда подобное милое и обиженное выражение изображает мужчина, это неизменно выглядит несколько странно, однако в исполнении Юй Чжии в этом не было ни капли жеманства — напротив, возникало ощущение, будто красивая кошка нарочно ластится к хозяину, выпрашивая ласку.
Это не вызывало никакого отторжения.
Мэн Ча беззвучно усмехнулся, протянул безразличное «ого» и бесстрастно бросил:
— Ну тогда поплачь.
Оба пришли слишком поздно, поэтому сели на задний ряд.
Юй Чжии, судя по всему, мало интересовался этим уроком: не прошло и нескольких минут с начала лекции, как он уже уткнулся лицом в парту, не мигая устремив на Мэн Ча чистые, прозрачные глаза.
Его взгляд сдледовал за каждым изгибом: он изучал красивое лицо Мэн Ча, рельефный кадык, длинную изящную шею и, наконец, перевел взгляд на его руки.
Кисти у Мэн Ча были крупными, на тыльной стороне проступали рельефные вены — в меру глубокие, балансирующие на грани изящества и силы. Длинные, суховатые пальцы с чуть выступающими суставами выдавали в нем человека крепкого и сильного.
Юй Чжии внезапно вспомнил ту ночь, когда их пальцы переплелись в замок, а палящий жар передавался из ладони в ладони. В те редкие мгновения, когда они достигали предельного наслаждения, вены на тыльной стороне кисти вздувались, а пальцы властно вцеплялись в его волосы; боль от натяжения кожи головы служила катализатором желания, заставляя Юй Чжии безумствовать еще сильнее.
При воспоминании о той ночи мочки ушей Юй Чжии слегка порозовели, а следом за ними легким румянцем стыдливо покрылось и его бледное, чистое лицо.
Мэн Ча как раз бросил на него взгляд и небрежно спросил:
— Жарко?
Юй Чжии наполовину спрятал лицо в сгибе руки, оставив открытыми лишь изящные брови и глаза. Услышав вопрос, он чуть заметно покачал головой, выглядя донельзя послушным.
Мэн Ча задал этот вопрос просто так, особого желания вести беседу у него не было, поэтому он отвернулся.
Стоило Юй Чжии справиться с накатившей застенчивостью, как он снова принялся за свое. Он вытянул руку и положил ее на стол рядом с рукой Мэн Ча, сравнивая их.
Тыльная сторона ладони Юй Чжии смахивала на девичью — пальцы тонкие, длинные, белоснежные, вены почти неразличимы. При сравнении сразу бросалась в глаза разница в оттенках кожи.
Кожа Мэн Ча на самом деле тоже была светлой, но это был здоровый светлый оттенок, тогда как бледность Юй Чжии отдавала болезненной белизной человека, годами не видевшего солнечного света.
Боковым зрением заметив возню Юй Чжии, Мэн Ча невольно усмехнулся про себя.
Детский сад.
Юй Чжии остался недоволен своей рукой, поджал губы и едва заметно шевельнул пальцами, намереваясь коснуться руки Мэн Ча, но тот вовремя убрал ее.
Мэн Ча нажал на его затылок, силой развернув чужую голову в другую сторону, чтобы избавиться от этого хищного взгляда, которым тот сверлил его исподлобья.
Юй Чжии остался недоволен и попытался повернуться обратно, но Мэн Ча тихо предупредил его:
— Не донимай меня, сиди тихо.
Юй Чжии поджал губы и, преодолевая сопротивление чужой тяжелой руки, с трудом повернул лицо обратно, после чего уставился на него круглыми, невинными глазами, безмолвно обещая вести себя послушно.
Юй Чжии сдержал слово и действительно угомонился — он просто сидел и тихо смотрел на Мэн Ча, не совершая больше никаких лишних движений.
http://bllate.org/book/26437/3165091
Готово:
