Он смотрел, смотрел — и заснул.
Во время перерыва Мэн Ча немного посидел в телефоне. Вэй Лань прислал ему сообщение с вопросом, как это он умудрился зайти вместе с Юй Чжии.
Мэн Ча отвечать не стал.
Не дождавшись ответа, во время перемены, пока его девушка отлучилась в уборную, Вэй Лань подсел к Мэн Ча:
— Брат, это что за дела?
Он кивнул в сторону спящего Юй Чжии и вполголоса произнес:
— Это же тот самый… ну?
Вэй Лань тоже знал Юй Чжии, ведь раньше Лу Ли просил его кое-что о том разузнать. По мнению Вэй Ланя, этот младшекурсник был писаным красавцем, но, к сожалению, ужасно молчаливым: за полдня слова не выдавит, друзей нет, да и общаться ни с кем не любит.
Угрюмый и холодный. В отличие от отчужденности Мэн Ча, холод Юй Чжии был неким средним состоянием между смертной тенью и пустой дырой.
Лу Ли и вовсе не мог сдвинуть эту ледяную глыбу с места.
Вэй Лань отродду не видел, чтобы тот с кем-то водился, поэтому, заметив его входящим вместе с Мэн Ча и даже сидящим рядом, порядком удивился.
В конце концов, он точно помнил, что Мэн Ча и Юй Чжии раньше никогда не встречались.
Мэн Ча не мог выкладывать Вэй Ланю всю эту сложность, поэтому лишь отделался отговоркой:
— Случайно встретились.
Вэй Лань явно не поверил и уже собирался расспрашивать дальше, как Мэн Ча приподнял подбородок:
— Твоя девушка тебя зовет.
Когда Вэй Лань ушел, в ушах наконец воцарилась тишина.
Мэн Ча не удержался и бросил взгляд на сидевшего рядом Юй Чжии.
Его изогнутые и густые ресницы ровно лежали, отбрасывая тень на веки, пухлые губы были слегка приоткрыты, а черты лица — яркие и выразительные, словно сошедшие с картины.
Неизвестно, что ему приснилось, но брови были крепко сдвинуты.
Мэн Ча испытывал с ним сплошную головную боль. Судя по текущему положению дел, очень скоро об этом должен был узнать и Лу Ли.
Учитывая заносчивый и самовлюбленный характер Лу Ли, Мэн Ча даже представить себе не мог, какую физиономию тот станет корчить ему в будущем.
Дело было вовсе не в страхе — Мэн Ча просто находил это утомительным и хлопотным, ему отчаянно не хотелось тратить силы на подобные вещи.
Но и врезать Юй Чжии как следует, пригрозив силой не околачиваться рядом, он тоже не мог.
Мэн Ча считал себя человеком, который не любит распускать руки по пустякам.
Черт.
Головная боль.
Да что вообще не так с мозгами этого паренька?
Лучше бы он просто взял да умер во сне.
Он-то так говорил, но когда занятие уже подходило к концу, заметив, что Юй Чжии все еще спит, Мэн Ча согнул палец и постучал по столу.
— Вставай.
Юй Чжии медленно приоткрыл глаза, во взгляде клубился туман только что пробудившегося сознания. Он небрежно откинул со лба прядь волос и с абсолютно пустым выражением лица какое-то время просидел неподвижно.
Убедившись, что тот проснулся, Мэн Ча больше не стал возиться с ним и молча направился к выходу.
Юй Чжии вынырнул из недавнего кошмара, и на его мертвенно-бледное лицо легли пепельные тени, полностью отрезая от суетящихся вокруг однокурсников, разбившихся по парочкам.
Казалось, вокруг него простиралось вечно мрачное измерение.
Он механически перевел взгляд и обнаружил, что рядом все пусто.
Его старший брат ушел.
Юй Чжии внезапно прошиб ледяной пот: погода стояла почти ноябрьская, но пробирало так, будто на дворе стоял март.
Вокруг стоял гомон — живой, человеческий шум. Юй Чжии медленно хлопал ресницами, отрешенно сидя на своем месте, и никто вокруг не обращал на него внимания.
Картинка перед глазами искажалась и темнела, человеческие фигуры скручивались в угрожающие позы, а лица состояли из рваного мяса и крови, напоминая призраков из фильма ужасов.
Юй Чжии оставался беспристрастным, словно уже привык к этому. Он зажмурился, а когда открыл глаза снова, окружающий мир постепенно вернулся в норму.
Словно смертельно уставши, он тихо выдохнул, оперся руками о стол и поднялся. В аудитории почти никого не осталось.
Он бросил взгляд на соседнее место, опустил веки, ничего не сказал и молча вышел из аудитории.
Юй Чжии учился на медицинском, и пар у него было гораздо больше, чем у них. Времени искать Мэн Ча оставалось немного, и хотя Мэн Ча каждый раз надеялся, что Юй Чжии забудет о его существовании, это были лишь мечты.
Каждое утро этот парень неизменно тратил минут двадцать на то, чтобы непоколебимо ждать его возле общежития. Мэн Ча пытался заставить его прекратить, но в ответ Юй Чжии раз за разом твердил: Я твой парень, и ждать тебя — это совершенно нормально. От этого Мэн Ча бесился до смерти.
Он уже раз сто повторял, что не его парень и что он натурал. Но в голове у Юй Чжии, судя по всему, стоял какой-то фильтр: он автоматически отсеивал все ранящие его слова и отбирал лишь приятные формулировки.
Теперь Мэн Ча искренне подозревал, что с памятью Юй Чжии что-то не так, и ему страстно хотелось отправить того к врачу. Однако Юй Чжии упорно стоял на своем, уверяя, что с памятью у него полный порядок, а в конце начинал всхлипывать и с плачем допытываться, не надоел ли он Мэн Ча, утирая слезы целыми горстями.
— …
Мэн Ча хотелось выругаться, но стоило ему взглянуть на это красивое, невинное и жалкое лишенное защиты лицо, как вся злость теряла выход и схлынывала обратно внутрь.
Короче говоря, красота сбивала с толку.
Но что важнее всего: при всей своей прилипчивости Юй Чжии был невероятно послушным. В его глазах всегда плескалось море пылкой страсти, он считал Мэн Ча самым любимым человеком и безмерно от него зависел.
Словно преданная и горячая красивая собачонка.
Мэн Ча просто не мог холодно отвергнуть чужое рвение — это было бы слишком невоспитанно.
И он не раз сомневался уже в собственной памяти.
Неужели он действительно встречался с ним?
Их общение, разумеется, не укрылось от глаз Лу Ли. Тот уже не раз видел их вдвоем и наблюдал, как прекрасный юноша, который вечно не удостаивал его самого ни единым добрым взглядом, ластится к его приятелю.
Лу Ли был готов взорваться от ярости.
Но пока он не смел предъявлять претензии Мэн Ча: как раз в то время в семье Лу Ли реализовывался проект, требующий инвестиций от клана Мэн. Мэн Ча являлся будущим наследником и уже понемногу начинал брать дела семьи в свои руки, имея определенный вес в принятии решений.
Если сорваться в этот момент и испортить отношения с Мэн Ча окончательно, шутки кончатся.
Лу Ли оставалось лишь сглатывать обиду, одновременно утешая себя мыслью, что Мэн Ча — натурал и не станет западать на мужиков. До сих пор он искренне верил, что Мэн Ча по-прежнему остается его послушным псом, который, как и в старшей школе, не посмеет отнять у него то, что принадлежит ему.
Наверняка они просто друзья.
Утешал себя Лу Ли.
http://bllate.org/book/26437/3165092
Готово:
