То, что у Чи Сяотяня впоследствии была такая несчастная судьба, произошло не без причин. Если бы он разорился, то, не говоря уже о другом, Бренд-парень наверняка злобно пришел бы оттоптаться на нем: В следующий раз выбирай выражения. Опустив бутылку вина, молодой человек продемонстрировал в красивых чертах лица нотку сдержанной аристократичной горделивости: А теперь вали отсюда.
Заносчивость и самодурство.
Высокомерие, укоренившееся в самой душе.
Бренд-парень разглядел в Чи Сяотяне то же самое благородное изящество, что и у настоящих богатых наследников, которых ему доводилось встречать: Извините... Простите... Боковым зрением он заметил человека — это был парень, который пришел вместе с Чи Сяотянем.
Он действительно завидовал Чи Сяотяню.
Хотя молодой человек и держался скромно, его одежда стоила целое состояние. Широкие плечи, узкая талия, холодный бледный оттенок кожи, напоминавший безупречно отполированный нефрит, брови и глаза словно с картины — холодный, но приятный.
Он наблюдал за происходящим издалека, и его взгляд было трудно расшифровать.
Парень в брендовом пригнул голову и изогнул губы в улыбке.
Он догадался, что Чи Сяотянь неравнодушен к тому человеку, но вряд ли кому-то понравится тот, кто злоупотребляет властью и бессовестно притесняет других. Согнувшись еще ниже, он понимал, что случайные свидетели этой сцены сочтут Чи Сяотяня невероятно жестоким и злобным.
Чи Сяотянь отреагировал с небольшой задержкой, застыв, когда увидел Сун И. После общения в последнее время он тоже знал, что Сун И предпочитает тех, кто ведет себя покладистее, так что его буйный пыл мгновенно угас. Молодой парень незаметно завел руки за спину и смущенно пробормотал: ...Сун И.
Сун И подошел ближе, его выражение лица неизменно оставалось холодным и отстраненным, и мало кто мог угадать, что у него на уме.
Не обращая внимания на Чи Сяотяня, он сначала протянул парню в брендовом носовой платок: Вытрись.
Парень в брендовом был не так уж стар, возможно, он делал пластику лица, из-за чего выглядел немного не по годам развитым.
Он взял платок: Спасибо.
Чи Сяотянь ненавидел этого типа. Заметив, что тот действительно посмел взять платок Сун И, он снова начал грозить ему глазами. Бренд-парень вовремя снова слегка вздрогнул, и Сун И, повернувшись к Чи Сяотяню, поймал его с поличным: Сяотянь.
Чи Сяотянь: ...
Он понурил голову.
Сун И был наслышан о репутации Чи Сяотяня и вовсе не считал того ангелочком: Этот господин, я приношу извинения от лица моего друга.
Мысленно желая Чи Сяотяню скорой смерти, парень в брендовом с притворной мягкостью произнес: Ничего страшного.
Чи Сяотяня едва не стошнило от одного вида этого парня.
Цзэн Гэ появился как раз в этот момент.
Приведя с собой целую компанию, он увидел своего главаря — тот понуро опустил голову рядом с Сун И, выглядя одновременно удрученным и слегка недовольным.
Красноголовый: Что случилось?
Желтоголовый: Почему от этого парня так несет алкоголем?
Зеленоголовый: Сяо-гэ опять к кому-то пристал?
Красноголовый: Сяо-гэ просто красавчик!
Произнести вслух о том, что Сун И круче и способен держать их Сяо-гэ в узде, они не осмелились.
Цзэн Гэ приказал Красному, Желтому и Зеленому замолчать: Тихо!
Голос Сун И звучал неторопливо: Раз уж ты принял извинения Сяотяня, извинись перед ним тоже.
Парень в брендовом резко поднял голову, не сумев скрыть изумления.
Чи Сяотянь тоже украдкой взглянул на Сун И. Тот потрепал его по макушке и негромко произнес: Ты ведь прекрасно понимаешь, что́ натворил. Я уверен, что Сяотянь не стал бы устраивать тебе проблемы на ровном месте.
Некоторые из посетителей ресторана, еще мгновение назад настроенные враждебно, призадумались, и их взгляды заметно смягчились.
Сидевшие ближе уже вовсю перешептывались: Это он первый начал задирать другого, обзывая нищебродом, который не может позволить себе поесть. Еще и рассуждал про растрату родительских кровных денег, чуть ли не прямо в лоб обвиняя в неблагодарности и заявляя, что тот недостоин здесь находиться.
И намекал, что тот пойдет торговать... телом.
Кто же знал, что тот парень настолько богат и совсем не намерен терпеть обиды.
Связался с крепким орешком.
Поделом.
Короче говоря, первым задирает только мерзавец.
Общественное мнение мгновенно переменилось, и теперь жертвой выглядел уже Чи Сяотянь, которого к тому же принялись наперебой расхваливать за крутость.
Чи Сяотянь снова покраснел, глядя на Сун И сияющими глазами.
Он затарабанил Системе: Вау, какой он классный!
Система: Ты влюбился в него?
Со стороны казалось, что Сун И судит беспристрастно, но на самом деле он неизменно принимал сторону Чи Сяотяня.
Чи Сяотянь: С этого момента Сун И — мой кровный брат!
Быть единицей ради любви было просто невозможно.
Ни за что в этой жизни.
Система: ...
Глава 10. Драмы богатых семейств (10)
Поскольку Чи Сяотянь дал указания, Цзэн Гэ и остальные не смели высовываться. Атмосфера там царила самая благоприятная: в воздухе витали взаимная симпатия и романтическое напряжение, отчего у парней немного защипало в глазах.
Красноголовый, жуя стейк, пробормотал с набитым ртом: Похоже, у них и вправду все получится.
Зеленоголовый заказал фирменный десерт: Я тоже так думаю. Если подумать, наш Сяо-гэ дает жару: Сун И со старшей школы для многих был неприступной снежной сливой... Тогда никто не верил в успех Сяо-гэ.
Чи Сяотянь был лишь богатеньким дурачком, над которым потешались, говоря, что жаба вознамерилась отведать лебединого мяса.
Желтоголовый думал не так глубоко да и сплетничать не любил, ему было достаточно того, чтобы Чи Сяотянь мог поесть и развлечься: Цзэн Гэ.
Цзэн Гэ еще не притронулся к еде перед ним. Он перевел взгляд на Желтоголового и приподнял бровь.
Желтоголовый отличался простодушием, но при этом был наблюдателен: Не забивай себе голову.
Молодой господин Чи слишком высокого о себе мнения и никогда не воспринимал их как настоящих друзей.
Любить его не стоило, да и угнаться за ним было невозможно.
Цзэн Гэ опустил взгляд и ничего не ответил.
Судя по характеру Чи Сяотяня, после ужина он должен был еще немного поприставать к Сун И, и неночевка дома была для него обычным делом. Но сегодня он не только не смел вести себя подобным образом, но и спешил — Шэнь Цзун вполне мог поджидать его дома.
Раньше он врал Сун И насчет семичасового комендантского часа, но если бы он посмел вернуться позже двенадцати, выражение лица дядюшки Шэня вряд ли было бы приветливым. И дело даже не в том, что тот стал бы его бить или ругать — каждый раз, когда дядюшка Шэнь прикасался к нему, у него от стыда и гнева стыла кровь в жилах и волосы вставали дыбом.
Интуиция подсказывала: злить дядюшку Шэня — вещь крайне опасная.
К тому же за несколько месяцев общения Чи Сяотянь вовсе не был лишен чувств к Шэнь Цзуну. После внезапного крушения семьи и исчезновения родителей в его отношении к Шэнь Цзуну, помимо страха, присутствовали глубокое почтение и сыновнее восхищение.
Сун И отличался прекрасными манерами: до того как разобраться в собственных чувствах, он всегда держался с Чи Сяотянем прохладно и отстраненно, сохраняя умеренную дистанцию. После ужина они распрощались и разошлись в разные стороны. Ночной ветерок из приоткрытого окна мгновенно отрезвил мозг Чи Сяотяня, который весь вечер работал на предельных оборотах. Он был актером метода и погружался в процесс с головой, отдавая роли сто процентов своего внимания. В этом заключались как его достоинство, так и недостаток: то, что обычно он подмечал мгновенно, сейчас прошло мимо его заторможенной реакции. Внезапно он закрыл лицо руками и в панике подумал: А не то чтобы Сун И я ему нравлюсь? Намеки он разглядел только сегодня вечером.
http://bllate.org/book/26482/3169100
Готово: