Хэ Чжунхэ сел и, повернув голову, увидел, как Гао Ян катится к нему на мини-круизере.
– Классный цвет волос, – лучезарно улыбнулся Гао Ян, подхватил доску, уселся рядом и протянул ему бутылку ледяной воды.
Хэ Чжунхэ улыбнулся в ответ.
Этот человек ему не особенно нравился.
Когда Хэ Чжунхэ покупал свой первый скейт, Хань Цзыжу вызвалась помочь расписать его аэрозольной краской, и Хэ Чжунхэ просто выбрал радужную расцветку. Семицветный акрил на нижней стороне доски бросался в глаза, и во время катания на ней он, разумеется, привлекал взгляды таких же любителей подраться за противоположный пол.
Хэ Чжунхэ не особо переживал по поводу своей сексуальной ориентации: он не прятался, но и не выставлял её напоказ, а если кто-то спрашивал, просто отвечал правду.
Поэтому, когда Гао Ян в первый раз спросил его, не гей ли он, Хэ Чжунхэ без малейших раздумий подтвердил.
Клянется, что, выбирая тогда радугу, он вовсе не собирался привлекать себе подобных — ему просто показалось, что семь цветов смотрятся красиво и незамысловато.
Но Гао Ян думал иначе: он выпросил у Хэ Чжунхэ WeChat и даже попытался добавить его в Кок.
У Хэ Чжунхэ не было Кока, он никогда не пользовался подобными приложениями для гей-знакомств.
Неужели можно настолько потерять голову от жажды? Если уж приспичило, посмотреть какое-нибудь видео и справиться своими силами — разве не лучше?
Гао Ян все не оставлял надежды заполучить этот лакомый кусочек и то и дело норовил задеть или ущипнуть Хэ Чжунхэ. Иногда, когда Хэ Чжунхэ посреди ночи в полудреме тыкал в экран телефона, играя в Растения против зомби, чтобы побыстрее уснуть, Гао Ян вдруг присылал какую-нибудь странную картинку впридачу с похабной ухмылкой и прищуром.
После того как ночные домогательства повторились слишком много раз, Хэ Чжунхэ просто отключил для него все уведомления.
Но казалось, что понятие чувства меры для Гао Яна вообще не существует, так что он все равно каждые несколько дней норовил крутиться рядом.
– Пойдешь сегодня вечером выпить? Отпразднуем начало летних каникул. – Гао Ян легонько коснулся его волос.
Хэ Чжунхэ чуть качнул головой в сторону:
– Не пойду.
В прошлый раз, когда Ши Юйцзе затащил его в гей-бар поглазеть на народ, его штаны чуть не стерли до дыр в толчее из протискивавшихся мимо людей.
Гао Ян все продолжал увиваться за ним, и у Хэ Чжунхэ окончательно пропало настроение кататься на скейте. Он попрощался с Хань Цзыжу и остальными ребятами и ушел.
Наступило время обеда, и Хэ Чжунхэ отправил маме сообщение в WeChat, что вернется после обеда, а подумав, приложил вдобавок милый и послушный стикер с котиком.
На четвертом и пятом этажах торгового центра располагались всевозможные закусочные и фуд-корты, но Хэ Чжунхэ не любил шляться по крытым ТЦ: ему вечно казалось, что здесь не хватает ощущения прогулки на свежем воздухе, сплошная духота. Встав на скейт, он неспешно покатил вдоль улицы, раздумывая, не заглянуть ли в какую-нибудь забегаловку у дороги.
Днем уличных лотков с едой не было, чтобы поесть шашлычков, приходилось идти на площадь у моря. Хэ Чжунхэ постоял на перекрестке с пару секунд в раздумьях и в конце концов решил пойти в больницу и составить компанию Ши Юйцзе в больничной столовой.
Когда он, прихватив два контейнера с едой, вошел в палату, Ши Юйцзе курил, отрешенно глядя в пространство.
– Потуши, – Хэ Чжунхэ вытащил сигарету у него изо рта и бросил в пепельницу.
Ши Юйцзе бросил беглый взгляд на контейнеры в его руках и тут же развалился на кровати:
– Я скоро умру. Врач сказал, что мне станет лучше только от жареной курочки и чая с молоком.
– Курочку тебе в задницу, – Хэ Чжунхэ поднял спинку его кровати. – После травмы нельзя жирное и тяжелое, элементарной догадливости не хватает?
– Ты заговорил об этом, и я снова вспомнил, я тоже хочу жареного... – полуживым голосом затянул Ши Юйцзе.
Хэ Чжунхэ молчал, странным взглядом глядя на него.
– Блин, я имел в виду жареный бычий хвост, говяжий или бараньи! – дошло до Ши Юйцзе, и он сердито зыркнул на него. – О чем только твоя голова забита, сплошная пошлятина.
– Я вообще ничего не говорил, ты сам додумал, – Хэ Чжунхэ смеялся добрых полминуты, прежде чем успокоиться. Он пальцем легонько теребил фиксирующий ремень Ши Юйцзе, задумчиво глядя перед собой. – Я тут в последнее время подумываю, не начать ли мне вести праведный образ жизни прямо с летних каникул.
Брови Ши Юйцзе взлетели так высоко, что на лбу проступили морщины.
– Да не в том смысле, это просто метафора, – Хэ Чжунхэ поднял руку и пригладил его брови обратно. – Пора уже взяться за учебу, осталось меньше года. В конце семестра я вроде и повторял материал, а задачи все равно даются тяжко.
– Слышать такое из твоего рта — жуткая дикость, – посмотрел на него Ши Юйцзе. – Ты точно Хэ Чжунхэ? Не серый волк в овечьей шкуре?
– Проваливай, – Хэ Чжунхэ уселся на стул с вальяжным видом, широко расставив ноги, но слова его и впрямь звучали непривычно. – Чувствую себя каким-то растерянным и немного тревожным.
Глава 7. – Дай еще свечку! Розовую...
Счастливый двухдневный переходный период от конца семестра к летним каникулам пролетел мгновенно.
Выставили оценки.
Как только в классном чате появилось сообщение об этом, лента моментально подскочила до отметки «99+».
Хэ Чжунхэ лежал на кровати и играл в игру, не спеша перевел чат в режим беззвучных уведомлений и лишь когда напряженный матч подошел к концу, открыл WeChat.
Правило левой руки:
Попал в топ-15 — можно не ходить на подготовительные курсы и продолжать беззаботно наслаждаться летом; оказался ниже 15-го места — топай на курсы и берись за ум, повторяй все, что положено.
Открыв систему проверки оценок, он ввел свое имя и номер студенческого билета.
Хэ Чжунхэ резко вытаращил глаза.
46-е место в классе, 700-е в параллели.
...Может, он только что не то ввел?
Имя: Хэ Чжунхэ.
Он снова обновил страницу, но там по-прежнему красовалось выделенное жирным шрифтом число 46.
– Блин... – Хэ Чжунхэ долго пялился в экран телефона, не находя иных слов.
Хотя он и понимал, что вряд ли войдет даже в первую пятнадцатку или двадцатку, но такой разрыв... оказался слишком внушительным.
Сорок шестое место. Всего в классе было шестьдесят человек.
Последняя пятнадцатка, черт возьми.
До последнего лета перед окончанием школы оставалось чуть больше месяца, и перед самыми каникулами Старый Чжэн бессчетное число раз твердил: кто ухватится за эти каникулы, тот и выйдет победителем.
Когда Хэ Чжунхэ заикнулся матери о подготовительных курсах, та не столько обрадовалась, сколько сильно удивилась.
Хэ Чжунхэ отверг предложение матери насчет индивидуальных репетиторов — перспектива того, что преподаватель будет следить за каждым твоим шагом во время выполнения классной работы, словно за умственно отсталым, казалась ему чересчур неловкой.
В конце концов курсы выбрали в учебном центре неподалеку от дома: поскольку он примыкал к Первой старшей школе Хуэйтань, среди ходивших туда учеников было немало знакомых лиц.
Вроде Го Яо, вроде Чжуан Юань, вроде...
– Блин, Янь Шэн! – стоило Хэ Чжунхэ оказаться за стеклянной дверью, как его взгляд сразу упал на него, и от потрясения он едва не приложился лбом о стекло.
Вспомнились недавние гадания на бобах: «Увидимся через месяц».
http://bllate.org/book/26611/3186785
Готово:
