Готовый перевод The Young Master Told Me to Put Down My Fists / Наследник империи и парень с мороженым: Глава 7

Прибыла полиция, а следом за ней — охранники в форме Школы №13. Хулиганы не успели пробежать и пары шагов, как их с поличным скрутили на месте.

Маленькое сердечко Тун Ляна заколотилось.

У него был богатый опыт общения с учителями и избегания написания объяснительных: свою безупречную историю без единого выговора он поддерживал с начальной школы.

И хотя за его плечами имелись столь внушительные достижения и огромный опыт сухого выхода из воды, до знакомства с полицией дело у него еще никогда не доходило.

Он молча опустил закатанные рукава, засунул руки в карманы, а наполовину утопившееся в воротнике школьной куртки невинное, свежее и белое личико придали ему совершенно безобидный вид, так любимый всеми учителями.

Самое послушание.

Сущий ребенок.

Лицо парня в кожаной жилетке в этот момент нежно и тесно соприкасалось со стеной, а от возбуждения у него из глаз чуть ли не искры сыпались:

— Он! Это он с нами дрался! Не отпускайте его! Живее вяжите его!

Остальные:

— Точно-точно! И он тоже!

— Дяденьки полицейские, он меня так больно бьет! Ой-ой-ой, дяденька, полегче!

Если удастся прихватить Тун Ляна с собой в участок на допрос, поставить в личном деле пятно и сделать так, чтобы он намертво вылетел из соревнований, оно того стоило. А за них самих постоят учителя: спортивной школе еще нужны их медали, так что в беду их не дадут.

— Это ученик нашей школы, я его знаю.

Молодой охранник узнал родную школьную форму. Он сам подошел к Тун Ляну, смягчив голос:

— Привет, парень. Ты, случаем, не вышел перекусить среди ночи, да вот угодил на этих грабителей?

Тун Лян послушно кивнул, захлопал красивыми миндалевидными глазами, а длинные ресницы опустились вниз — выглядел он донельзя послушным.

— Никакой не грабеж! Драка! — отчаянно забился парень в кожаной жилетке. Подоспевший на помощь второй охранник кое-как угомонил его, и тот завосил во всю глотку: — Мать твою за ногу! Чистой воды драка! Все синяки на мне — его рук дело!

Тун Лян состроил жалостливую мордашку:

— Я не бил.

Охранник поспешно заслонил Тун Ляна своим телом, ограждая хрупкий и невинный цветок нации от жестоких посягательств.

Парень в кожаной жилетке чуть не взвыл от злости, готовый вцепиться в него зубами. Когда Тун Лян мутузил их на горе, всё выглядело совсем иначе!

Один удар — и кореш валяется с концами!

Жутко свирепо!

И до ужаса больно!

В ярости он заорал:

— Проверьте! Серьезно! Проверите — и поймете, ему нельзя верить! Я говорю чистую правду, и никто за него не поручится!

— Я поручусь.

Тун Лян слегка вздрогнул, услышав уже знакомый незабываемый бархатный баритон.

От места, где Тун Лян перемахнул через стену, до той точки, где они столкнулись, было всего-то сотка метров. Услышав шумиху, тот вполне мог подойти поближе, но в наши дни охотников совать нос в чужие дела находилось немного.

Тун Лян переглянулся с Ци Цзинем.

Ци Цзинь изложил дело тоном констатации фактов:

— Этот парень вышел купить мороженое и столкнулся с их грабежом.

Его естественный тембр голоса был низким и звучал крайне убедительно.

Тун Лян тоже проявил чудеса сообразительности: вывернул карман куртки.

Пусто.

Затем вывернул карман брюк.

Ни единой монеты.

Как ни посмотри, картина вырисовывалась такая, будто грабеж уже свершился.

Ци Цзинь окинул взглядом его карманы, слегка нахмурился и холодно допросил хулиганов:

— Вы отобрали у него деньги на мороженое? Даже пол-юаня пожалели?

Тот самый охранник, вставший на защиту ученика, услышав это, судорожно втянул воздух и выдал вопрос из глубин своей души:

— Да люди ли вы вообще?!

Тун Лян:

— […]

Вот этого можно было и не добавлять.

Автор пишет:

Спасибо малышу такого-то проходящего мимо Фрэнсиса за мину!

Прибыли родители

Под описанием Ци Цзиня выходка бессовестных хулиганов, отнявших у старшеклассника пять мао на мороженое, выглядела донельзя безумной.

Пусть отобрали всего пять мао, но это всё равно преступление. Сегодня вечером им в любом случае придется погреть скамейку в полицейском участке, написать объяснительную, выслушать нотации, принять крещение хорошими парнями социалистического толка, а затем позвать опекунов, чтобы те помогли им встать на путь исправления.

Лицо парня в кожаной жилетке резко переменилось. Переведя взгляд на Тун Ляна, окруженного заботой и сочувствием со стороны дяденек-полицейских из-за пережитого ужаса, его словно озарило.

Почему он не может?

Он тоже может!

Ведь это он — маленький, слабый и беспомощный страдалец!

Выражение глаз парня в кожаной жилетке мгновенно изменилось. Зыркнув глазами, он вдруг истошно завопил:

— Я несовершеннолетний, я тоже невиновен, не верите — проверьте!

С этими словами он тут же выпалил наизусть номер своего удостоверения личности. Боясь сбиться от волнения, он на редкость осмотрительно повторил его трижды.

Полицейские редко видели тех, кто сам сдает себя с потрохами, поэтому одарили его взглядом навроде «ну ты и дурак» и даже сочли это за благо. Они тут же переслали номер удостоверения в отделение, велев пробить по базам на предмет прошлых судимостей прямо сейчас. Пока они будут ехать обратно, уже точно определят — первоходец он или рецидивист!

Эффективность ночного выезда выдалась на славу, тц-тц-тц!

У Тун Ляна был отличный слух: стоя на краю разгромленного места происшествия, он отчетливо уловил слова «объяснительная» и «родители» и глубоко вздохнул с облегчением.

Поддерживать идеальную статистику без единого выговора и вызова родителей — задача не из легких.

В итоге все вокруг заметили, что этот пострадавший выглядит еще более послушным и вызывает невероятную жалость и умиление.

Из-за этого парня в кожаной жилетке и его компанию невзлюбили в стотысячной степени, пообещав по возвращении вдвое усилить наказание в виде объяснительных и идейно-воспитательных бесед.

Охранник, узнавший Тун Ляна, заговорил ласковым тоном. Он пояснил, что у школьников сейчас плотная учеба, а полицейский махнул рукой, приказав ученику маршировать обратно в школу — грызть гранит науки на благо родины. При этом он не забыл напомнить, что ночь темна и дорога опасна, а возвращаться одному маленькому товарищу может быть страшновато, поэтому лучше его проводить.

Охранник с энтузиазмом поинтересовался мнением Тун Ляна:

— Сначала я провожу тебя домой, ладно?

Тун Лян сегодня еще даже не приступал к разминке, да и с ночным перекусом дело так и не сдвинулось с мертвой точки.

Он посмотрел на охранника.

Охраннику на вид было лет тридцать-сорок, говорил он с добродушной улыбкой, и казалось, что любой отказ разобьет ему сердце прямо на месте.

Тун Лян ответил:

— Я живу в общежитии.

Тогда охранник перевел взгляд на Ци Цзиня. Раньше, глядя на Тун Ляна, ему приходилось лишь чуть-чуть задирать подбородок, но теперь задирать пришлось гораздо выше, и он внезапно сообразил, что у него, пожалуй, проблемы с шейным отделом позвоночника:

— Этот… эм, товарищ? Где живешь?

В ауре Ци Цзиня чувствовалось что-то среднее между юношей и взрослым мужчиной: скорее всего, студент, а может, и уличный авторитет, вышедший послужить обществу раньше времени.

Разобраться с ходу не получалось, но назвать его товарищем точно было беспроигрышным вариантом.

http://bllate.org/book/26655/3192568