Юнь Сянь опустил взгляд и мягко произнес: — Благодарю княгиню за заботу.
Цзян Шань махнул рукой, и вошедшие следом Футай и Фукан приблизились, неся в руках вещи.
— Это пожаловано княгиней, — произнес Цзян Шань. — Княгиня велела передать: если чего-то будет не хватать, пусть молодой господин не стесняется прислать человека ко мне.
Юнь Сянь согласился, но на его лице не отразилось никаких эмоций.
Цзян Шань добавил:
— Снаружи ждут люди — они здесь, чтобы привести комнаты в порядок. Кроме того, есть портной, чтобы снять мерки для новой одежды.
Юнь Сянь тронул рукав своего наряда и ответил:
— Я чувствую себя утомленным и не хочу видеть посторонних.
Цзян Шань на мгновение замер и посмотрел на Юнь Сяня. Тот ответил ему спокойным взглядом.
Поколебавшись немного, Цзян Шань спросил:
— Снять мерки сможет и Фукан. Быть может, позволим ему?
Юнь Сянь взглянул на Фукана и кивнул:
— Хорошо.
Фукан последовал за Юнь Сянем во внутренние комнаты, чтобы снять мерки, а Цзян Шань вышел на крыльце и велел слугам отнести вещи в дальние комнаты и немного прибрать во дворе.
Стоя под навесом, Цзян Шань наблюдал, как у него над головой покачиваются кисти свисающих бамбуковых штор. Сань Цю подошел к нему и тихо спросил:
— Учитель, люди говорят, будто княгиня лишила вас месячного жалованья в качестве наказания?
Цзян Шань вздохнул:
— Из-за переселения в этот двор Управляющий Сунь улучил момент и выставил меня виноватым. Впрочем, ничего страшного: жалованья меня действительно лишили, но княгиня одарила меня вещами, так что лицо мое было сохранено сполна.
Сань Цю нахмурился:
— А что, если Управляющий Сунь узнает о наших делах с Беседкой Цинчжу? Как быть тогда? Хоть я и не смыслю в подобных вещах, но чувствую, что и Беседка Цинчжу, и тот молодой господин — люди непростые. Боюсь, стоит ввязаться — и потом уже не отмоешься.
— Не переживай, — ответил Цзян Шань. — Об этом я уже говорил с самой княгиней, так что все наши действия имеют веское основание. А остальное — посмотрим, когда придет время.
Сань Цю немного успокоился и произнес:
— Всё же учитель у нас невероятно мудр.
Цзян Шань обернулся, глядя на двери внутренних комнат, и сказал:
— Ты будешь при нем, так что служи аккуратно: лишнего не слышишь — значит, не слышишь, лишнего не видишь — значит, не видишь. Как только эта буря утихнет, я найду повод перевести тебя обратно.
Сань Цю вгляделся в лицо Цзян Шаня и внезапно спросил:
— Учитель, вы случаем не были знакомы с молодым господином Юнем раньше?
Цзян Шань удивленно посмотрел на него:
— С чего ты вдруг это взял?
— Мне почему-то кажется, что вы его побаиваетесь, — ответил Сань Цю. — Молодой господин Юнь так хил и слаб, почему вы опасаетесь его? Знаете ли вы что-то особенное?
— Глупости, — оборвал его Цзян Шань. — Иди внутрь и прислуживай.
Поняв, что Цзян Шань не намерен продолжать разговор, Сань Цю больше ничего не спрашивал. Отдав поклон, он вернулся в комнату.
Через тонкую оконную бумагу проступал неясный силуэт Цзян Шаня. Юнь Сянь смотрел на него сквозь бумагу: казалось, фигура Цзян Шаня почти сливалась с бамбуком во дворе.
Внезапно тот повернулся. Юнь Сянь не мог разглядеть его лица, но был уверен, что Цзян Шань смотрит прямо на него. Точно так же и Цзян Шань наверняка знал, что Юнь Сянь наблюдает за ним. Разделенные лишь тонким листом бумаги, они стояли молча, не делая ни единого движения.
Внезапно налетевший ветер легко затрепал одежды Цзян Шаня.
Здесь, пожалуй, напрашивается крупный план, минут на сто двадцать, не меньше.
В толковании чужих судеб толпы приходят и уходят, но люди Цзян Шаня так до конца и не увидели истинного лица Юнь Сяня.
Когда все разошлись, Юнь Сянь отворил окно и, придвинув табурет, уселся прямо под ним. С безмятежным выражением лица он углубился в созерцание вещицы, что держал в руках, напоминая застывшую фигуру на старинном свитке.
Сань Цю вернулся после того, как проводил Цзян Шаня, и на лице его читалась тревога.
Юнь Сянь поднял голову, взглянул на него и спросил:
— Тебя что-то тревожит?
Сань Цю слегка растерялся и покачал головой.
Тогда Юнь Сянь заговорил мягким, искренним тоном:
— Если дело связано с Управляющим Цзянем... то есть Управляющим Цзянем... впрочем, если у тебя на сердце тяжесть, расскажи об этом. Управляющий Цзянь оказал мне немалую услугу, и я очень хочу отблагодарить его.
Его голос звучал тепло, а прекрасные глаза отражали буйную зелень двора, рассыпаясь вокруг лучистым сиянием. Вряд ли нашлся бы человек, способный отказать такому изящному молодому господину и сказать ему хоть слово против.
Сань Цю помимо воли выговорил:
— Во внешнем дворе служит Управляющий Сунь. Он издавна враждует с моим учителем, а несколько дней назад подловил учителя на оплошности и нажаловался княгине.
— Управляющий Цзянь понес наказание? — осведомился Юнь Сянь.
Сань Цю покачал головой:
— Мой учитель всегда пользовался благосклонностью княгини, так что строгого наказания не последовало, однако...
— Однако недоброжелатели только и ждут случая навредить ему, и нет никакой гарантии, что в следующий раз они не ухватятся за новый повод, — продолжил за него Юнь Сянь. — Что за человек этот Управляющий Сунь? Были ли у них с Управляющим Цзянем старые счеты?
— Управляющий Сунь заведует внешним двором, и с учителем их пути раньше не пересекались, — объяснил Сань Цю. — Просто учитель пользуется всеобщим фавором, к его словам прислушиваются и князь, и княгиня, вот тот и захлебнулся от зависти.
— На того, кто умеет работать, взваливают больше нош, — заметил Юнь Сянь. — Только я никак не ожидал, что Управляющий Цзянь, при всей своей внешней скромности, имеет такой вес перед господами.
Юнь Сянь перевел взгляд на Сань Цю:
— Ты думал о том, как поступить в этой ситуации?
Сань Цю покосился на Юнь Сяня и ответил:
— Учитель говорит, что мы с Управляющим Сунем особо не пересекаемся, так что нужно просто быть осторожнее.
Юнь Сянь покачал головой:
— Разве можно спастись от человека, который замышляет зло, одной лишь осторожностью? Сейчас он, пожалуй, просто написал донос, но кто поручится, что в будущем он не прибегнет к оговору и подлогу?
Лицо Сань Цю омрачилось еще сильнее.
— По вашему мнению, молодой господин, как же следует поступить? — с надеждой спросил он.
— Неужели, узнав о чужих злых умыслах, можно сидеть сложа руки и ждать, пока тебе нанесут удар? — произнес Юнь Сянь. — В подобных делах всегда лучше захватить инициативу первыми.
Сань Цю засомневался:
— Но учитель всегда твердил, что нельзя питать зла к другим. Быть может, когда буря уляжется, Управляющий Сунь больше не посмеет ничего предпринять?
Юнь Сянь молча разглядывал Сань Цю. Он не понимал, проистекает ли эта нерешительность из характера самого паренька, или же на него слишком сильно повлиял тот самый управляющий.
Опустив голову и перебирая четки, Юнь Сянь как бы между прочим бросил:
— Быть может, и так. Только, на мой взгляд, дорогими тебе людьми и вещами никогда не стоит рисковать.
Слова эти прозвучали для Сань Цю как озарение. Задумавшись, он понял: решит ли Управляющий Сунь исправиться или же станет действовать еще свирепее, рисковать Цзян Шанем было нельзя ни в коем случае.
Одернув одежды, Сань Цю опустился на колени и отвесил глубокий поклон:
— Прошу вас, молодой господин, научите меня!
Юнь Сянь бросил на него легкий взгляд:
— Если ты ценишь мое мнение, я могу подсказать тебе выход. Только не нужно передо мной преклоняться — ведь это ты в свое время спас мне жизнь.
Сань Цю уловил скрытый смысл его слов: Юнь Сянь припомнил ему тот случай, когда он выторговал себе милость за оказанную помощь. Опустив голову, Сань Цю почувствовал укол стыда. К счастью, Юнь Сянь не стал развивать эту тему и мягко произвел:
— В делах этого поместья я пока разбираюсь плохо. Расскажи мне всё подробно, и мы вместе подумаем над надежным планом.
http://bllate.org/book/26679/3195652
Готово:
