Хань Сэ перевел взгляд на него, задержавшись на забинтованной шее, и улыбнулся: Твоя шея… как она?
Сяо Ли тяжело посмотрел на него и парировал встречным вопросом: Почему ты побежал туда?
Хань Сэ попытался пошевелить половиной тела и тут же ощутил, что ноет буквально всё, но, впрочем, то, что его не растерзало в клочья, было поистине великой удачей.
Прости, — тихо рассмеялся он. — Доставил тебе хлопот.
Сяо Ли нахмурился: Ты хоть понимаешь, насколько опасно было в том магическом массиве? Еще мгновение промедления — и тебя бы разорвало на куски…
Хань Сэ послушно слушал его нотации, надеясь, что тот расскажет, как именно его вытащили, но Сяо Ли резко сменил тему: Тот старый цзяо мне по крови приходится дядей. Он одержим идеей стать истинным драконом и впал в демоническое безумие: сперва хотел проглотить мою мать, а потом принялся за меня. В этот раз он расставил ловушку, а я лишь нанес ответный удар. Если бы не ты, он непременно был бы растерзан. Это изначально тебя не касалось, и ты никак не мог на это повлиять, так зачем же полез туда, не соизмерив свои силы?
Хань Сэ в замешательстве задумался: а и правда, зачем?
Он не хотел отвечать, поэтому просто улыбнулся: Вот оно что. Ты такой умный, я сразу знал, что ты невероятный.
Сяо Ли осекся, явно не желая продолжать разговор. Он еще пару раз окинул взглядом раны Хань Сэ и вышел вон.
Хань Сэ лежал на топчане, глядя в потолок Бамбуковой хижины. Помолчав с полминуты, этот маленький болтун пробормотал себе под нос: Ох, и дурак же я, и новичок зеленый.
Хань Сэ провалялся на кровати, то проваливаясь в сон, то приходя в себя, около полумесяца. Раны заживали быстро, и на рассвете шестнадцатого дня он смастерил себе костыль из древесного материала и, полный энтузиазма, опираясь на него, вышел наружу.
Видимо, Сяо Ли ушел куда-то в уединение, чтобы залечить собственные раны: кроме того единственного раза, когда он застал его сразу после пробуждения, больше в Бамбуковой хижине он его не видел.
Другие Великие Демоны приходили проведать его по очереди, но задерживались ненадолго, боясь помешать отдыху, да и болтать с ним не стремились.
За эти дни, проведенные взаперти, Хань Сэ, будучи в сознании, много думал, лежа на топчане. Главным его выводом стало то, что траве, запертой в четырех стенах, ужасно одиноко. Большую часть времени он разговаривал с маленьким бамбуком в горшке, но, не получая ответа, начал понемногу глупеть.
По графику сегодня его должны были навестить чета змеиных демонов. Хань Сэ, переваливаясь через горные кряжи, любовался рассветом на горе Минфу, и вскоре дом Шань Яна и Шу Инь показался впереди. Он ускорил шаг, но стоило порыву холодного ветра ударить в лицо, как он чихнул, а плотно закрытая дверь вдруг распахнулась — из нее тут же высунулась чья-то голова.
Увидев его, пробирающегося сквозь снег, Шань Ян изумился и тут же вылетел навстречу: Что с тобой такое? Раны еще не зажили, почему ты вышел?
Хань Сэ похлопал по своему костылю: Я почти поправился, просто захотелось глотнуть свежего воздуха, хе-хе.
На лице Шань Яна отразилось осуждение. Он поддержал Хань Сэ и, щелкнув пальцами, мгновенно переместился прямо к себе домой.
Снежная буря осталась за дверью. Внутри дома жарко пылала печь из красной глины; Шу Инь грела над ней руки, и, увидев гостя, широко раскрыла глаза: Хань Сэ!
Хань Сэ поднял ладонь: Доброго утречка!
Никакое оно не доброе, — Шань Ян подвел его к печи и усадил рядом с Шу Инь. — С чего это ты надумал бродить по округе? Если бы Брат Сяо не обнаружил твое отсутствие, он бы места себе не нашел.
Да он и не переживает, — пробормотал Хань Сэ, потирая нос. — Я его уже целую вечность не видел, куда он запропастился?
Шу Инь распахнула свой широкий плащ и, укутав им Хань Сэ, возмущенно воскликнула, хотя по ее лицу было видно, что она не решается спорить: Неужели правда?
Он уже хотел кивнуть, как вдруг Шань Ян хмыкнул: Конечно, неправда. Как он мог за тобой не приглядывать?
Хань Сэ опустил голову и сдул ворсинки с плаща: Но я действительно много дней его не видел.
Он начал загибать пальцы, считая дни. Шань Ян поставил на печь небольшой котелок и невозмутимо произнес: Когда ты бодрствуешь, он к тебе не приближается, но когда ты спишь — он непременно рядом. Особенно по ночам: как только сгущаются сумерки, этот старик оборачивается в облик цзяо и сворачивается кольцами на земле, становясь черным бесформенным пятном, так что ты его точно не заметишь.
Мизинец Хань Сэ, который он забыл согнуть, так и остался торчать вверх, но сам он оживился: Правда, что ли?
Не может быть иначе, сегодня ночью проверь сам. — Шань Ян приподнял крышку, и по комнате разлился аромат рыбной каши. — Не ожидал, что ты сам выберешься. Мы с Шу Инь как раз собирались к тебе идти. Сяоцао, как ты себя чувствуешь? Еще болит?
Хань Сэ представил, как Сяо Ли по ночам превращается в черную кучу, и, отвечая, не смог сдержать улыбку: М-м, все в порядке. Шкура у меня толстая, давно уже ничего не болит.
Шу Инь, услышав это, снова пожалела его и закутала поплотнее: У тебя ни чешуи, ни панциря, не строй из себя храбреца. Я расспрашивала брата о той ситуации — это было до безумия опасно!
Хань Сэ привык пользоваться добротой: он придвинулся к Шу Инь и улыбнулся: Вот именно, я и сам хочу знать. Сяо Ли рассказал лишь в общих чертах: мол, его старый дядя заманил его в ловушку, но он нанес ответный удар, а остальное для меня — темный лес.
Шу Инь сжала его руку, загибая пять пальцев: Только подумай, помимо Ци Чуаня, четверо из Пяти Ядов устроили засаду вместе с Братом Сяо — они шли на то, чтобы убить его наверняка. А ты по-глупости прыгнул прямо в тот Массив охоты! От одного упоминания мне страшно стало!
Шань Ян наполнил две чашки кашей и протянул им: Разве Брат Сяо не остановился на полпути? Этот дядюшка воспользовался тем, что он спасал тебя, и сбежал. Давайте, ешьте завтрак.
Шу Инь досадуя взяла чашку, а Хань Сэ, согревая руки о свою, подмигнул Шань Яну: Я так и знал, что Сяо Ли многого не договаривает. А что было дальше? Он нес меня, потерявшего сознание, на руках, а потом трое суток подряд не смыкал глаз у моей кровати, гладил меня по руке и плакал: Ох, Сэ, не оставляй этого Преподобного одного?
Оба змеиных демона синхронно передернулись, Шань Ян высунул змеиный язык и зашипел: Не до такой же степени… Твои фантазии такие ледяные, что мне в спячку захотелось.
Хань Сэ заливисто рассмеялся, а закончив, принялся притворно есть кашу, стараясь говорить как можно спокойнее: Наверное, из-за моей опрометчивости все их планы пошли прахом, вот у него на душе и кошки скребут.
http://bllate.org/book/27086/3270459
Готово:
