Солнце клонилось к закату, над домами поднимался дымок от очагов. Мэн Цзэ несколько раз выходил на задний двор и всматривался в далёкие горы, но Вэй Тинцзюня нигде не было видно.
Госпожа Вэй пришла поторопить его с ужином и, увидев, что он всё ещё высматривает кого-то вдали, недовольно сказала:
— Чего стоишь столбом? Сун уже вернулся из школы, пора ужин готовить!
— Но брат Вэй ещё не вернулся!
— Иди готовь! У него охота без определённого времени. Не можем же мы заставлять бабушку и Суна голодными ждать неизвестно сколько!
Выслушав её, Мэн Цзэ вернулся на кухню.
Там ещё оставалось немного лука-резанца и половина длинной восковой тыквы. Больше ничего.
Выбора не было. Мэн Цзэ не стал думать о том, что восковую тыкву ели уже несколько раз подряд, и приготовил целый большой таз восковой тыквы, тушённой в соусе.
Почему целый таз? Да потому что оставшегося лука-резанца было мало — бросишь в раскалённое масло, обжаришь, и каждому достанется всего по нескольку щепоток. Свинину, тушённую в соусе, он приготовил без овощей, это было чисто мясное блюдо, которым всех надолго не насытишь. Вот и пришлось восполнять нехватку еды восковой тыквой.
После долгой возни ужин наконец был готов. На улице совсем стемнело, а Вэй Тинцзюнь так и не вернулся.
Мэн Цзэ подумал немного, переложил часть свинины, тушённой в соусе с общей тарелки в маленькую миску и отставил.
Когда блюда подали к столу, госпожа Вэй быстро окинула их взглядом, затем развернулась и вышла.
Мэн Цзэ не придал этому значения. Но когда все уже расселись, госпожа Вэй вернулась с той самой миской, криво усмехаясь.
— Мы ведь одна семья. Зачем же такие мелкие хитрости? — Она с победным видом поставила миску перед старой госпожой Вэй.
Лицо бабушки Вэй стало суровым. Поджав губы, она выжидающе уставилась на Мэн Цзэ, требуя объяснений.
Увидев миску в руках госпожи Вэй, Мэн Цзэ сразу понял: она неправильно всё истолковала. Но, заметив, что и старая госпожа Вэй уверена, будто он тайком припрятал мясо для себя, поневоле ощутил горечь за Вэй Тинцзюня.
Неужели они забыли, что домой ещё не вернулся один из членов семьи?
— Я оставил это брату Вэй. Он с самого утра ушёл охотиться и весь день не ел горячего. Вот я и отложил ему ужин.
— Язык у тебя, конечно, подвешен, — холодно фыркнула госпожа Вэй. — Сам собрался в одиночку объедаться, а теперь Тинцзюнем прикрываешься. Он отлично умеет за себя постоять, не тебе заботиться о его желудке!
Мэн Цзэ перевёл взгляд на бабушку Вэй. Та явно тоже не поверила его словам.
*Не верите?* — вскипел Мэн Цзэ. *Раз вы сами совесть потеряли, я за вас краснеть не обязан*.
— В нашей деревне, если взрослый работник уходит по делам и не успевает к обеду или ужину, ему всегда оставляют еду. Не вижу, что я сделал неправильно. Неужели раньше, когда брат Вэй возвращался с охоты, вы вообще не думали, поел он или нет? Поэтому, едва увидели отложенную порцию, сразу решили, будто я хочу съесть её тайком?
Госпожа Вэй растерялась. Её всегда интересовало только то, сколько добычи принёс Вэй Тинцзюнь и сколько денег удалось выручить. Ел ли этот сын после возвращения домой, она, признаться, никогда не замечала.
Теперь новый супруг сына прямо указал ей на это, не стесняясь в выражениях. И ответить было нечего.
Лицо Вэй Цинсуна мгновенно вспыхнуло. Он тихо сказал:
— Если это для старшего брата, отнесите миску обратно.
— Разумеется, надо отнести, — проговорила старая госпожа Вэй, погладив Вэй Цинсуна по голове. — Хорошо, что Сун помнит о старшем брате. Родные должны заботиться и уважать друг друга.
Затем она посмотрела на Мэн Цзэ:
— Не сердись на матушку за подозрительность. Всё из-за истории, случившейся несколько дней назад. Поживём вместе подольше, и подобного не повторится. Ну, давайте есть.
Тут Мэн Цзэ по-настоящему оценил талант бабушки Вэй замазывать любые неприятности. Выходит, виноватым опять оказался он? «История нескольких дней назад» — разве это не намёк на порочные нравы семьи Мэн, из-за которых подозревать его в тайном обжорстве якобы совершенно естественно?
А о том, что в доме не принято оставлять ужин для Вэй Тинцзюня, предпочли даже не вспоминать. Прикидываться глухими и слепыми они умели мастерски — тут уж он снимает шляпу.
*Ладно. Если к родному старшему внуку так относятся, то мне, постороннему, чего обижаться?* — подумал Мэн Цзэ и успокоился.
http://bllate.org/book/27137/3343241
Готово:
