Готовый перевод After Receiving the School Hunk's Love Letter, I Bent Myself / Письмо от школьного принца: как я изменил свою судьбу: Глава 2

Линь Ся, судя по всему, заметила некоторое удивление Шао Циня и поспешно пояснила:

— Как только я сказала, что ты придешь, твой отец специально остался, чтобы подождать тебя. Вы, отец и сын, сможете спокойно пообщаться чуть позже.

Затем она повернулась к Шао Иню:

— Шао Инь, перестань баловаться, твой брат пришел.

Услышав призыв матери, Шао Инь наконец отдал коробочку, бывшую у него в руках, Момо, встал и бросил в сторону гостя:

— Старший брат.

Шао Цинь вежливо откликнулся, однако на душе у него скребли кошки: раз дома находился Шао Тяньчэн, он чувствовал, что завести разговор о деньгах будет невероятно сложно.

Линь Ся явно пыталась сгладить напряжение между отцом и сыном. Подтолкнув Шао Тяньчэна, она предложила:

— Ну тогда поднимайтесь в кабинет, поболтайте как следует, а я чуть позже принесу вам фруктов.

Шао Тяньчэн не сдвинулся с места и вместо этого произнес:

— Мы с твоей тетей скоро снова уходим, наверх не пойдем. Говори, зачем пришел, прямо здесь.

Подобное отношение заставило Шао Циня еще сильнее засомневаться, стоит ли вообще обращаться к Шао Тяньчэну с этой просьбой. По его расчетам, насмешки и издевки были гарантированы — за столько лет он уже привык к этому и не обращал внимания. Больше его волновал другой вопрос: каковы шансы вообще получить деньги?

Пятьдесят на пятьдесят, пожалуй.

Если вести себя тише воды ниже травы, не огрызаться и не спорить, шанс составлял ровно половину.

Пока он колебался, Линь Ся истолковала его замешательство по-своему, решив, что парень просто стесняется говорить с отцом в присутствии Шао Иня, и подтолкнула младшего сына:

— Ты ведь еще не учил английский? Пойдем, я помогу тебе повторить урок.

Но Шао Инь заупрямился:

— Я уже все выучил. Хочу еще немного поиграть с Момо.

Линь Ся тут же помрачнела. Судя по всему, авторитетом она обладала немалым: Шао Инь скривился в обиженном, но вынужденном подчиниться выражении лица и жалобно протянул:

— Па-а-а-ап…

Шао Тяньчэн немедленно встал на защиту младшего:

— Чего ты к нему пристала?! Пусть играет здесь.

Шао Инь самодовольно победно гимкнул и снова принялся кататься по полу вместе с Момо.

Только после этого Шао Тяньчэн вновь перевел взгляд на молчаливого Шао Циня:

— Чего замолчал? С каким это таким вопросом ты не можешь обратиться ко мне, родному отцу, а должен идти к своей тете? Настолько постыдное дело, что и на свет не вытащить?

Оба — его сыновья, но какое же разное отношение! Шао Цинь прекрасно понимал, что они с Шао Инем неравны, но столь вопиющее сравнение все равно заставляло его чувствовать злость.

Неужели обязательно вести себя так?

Он помнил, как в детстве отец точно так же был добр к нему, называл послушным сыночком, сокровищем. Но стоило родителям развестись — и отец словно перестал быть отцом.

В детстве он думал, что Шао Тяньчэн отворачивается от него из-за постоянных просьб о деньгах. Повзрослев и начав размышлять глубже, он понял, что дело вовсе не в этом: после развода Сюй Жу еще два года жила в крайней нужде, и до того момента он вообще не просил у отца ни копейки, однако отношение Шао Тяньчэна оставалось точно таким же.

Казалось, в тот самый миг, когда их семья распалась, вместе с ней исчезла и отцовско-сыновняя привязанность.

Иногда Шао Циню казалось, что Шао Тяньчэн перенес всю ненависть к его матери и на него самого. Именно поэтому отец был с ним настолько суров и холоден.

У него тоже имелось чувство собственного достоинства. Из-за этой неприязни и брезгливости, научившись в двенадцать лет добывать деньги на карманные расходы самыми разными способами, он, как бы ни умоляла Сюй Жу, больше никогда не ходил к отцу за финансовой помощью.

Он сам провел для себя черту: раз ты не хочешь меня знать, то и я унижаться не стану.

Но кто бы мог подумать, что жизнь полна безвыходных ситуаций — деньги на экзамены, которые он с таким трудом зарабатывал и откладывал на подработках, Сюй Жу тайком потратила на сомнительные инвестиции, и все они сгорели. Пришлось выбирать между собственной гордостью и будущим; поразмыслив два дня, он в конце концов связался с Линь Ся.

Именно поэтому он до самого конца не решался заговорить.

Хотя он никому и никогда не давал никаких клятв вслух, ему всё равно казалось постыдным нарушать собственное слово. Разумеется, если бы кто-то спросил, не кроются ли за этим стыдом обида и злость, Шао Цинь предпочел бы не признаваться — ему было проще казаться равнодушным, чтобы не делать себе больно.

Видя, что Шао Тяньчэн уже дошел до предела раздражения, Шао Цинь немного помедлил и выдавил:

— Папа, мне нужно пойти на подготовительные курсы.

Шао Тяньчэн нахмурился:

— Опять деньги? Шао Цинь, ты пришел ко мне по какому-то другому делу? Твои плата за учебу и расходы на жизнь давно уже переведены твоей матери. Какая на этот раз у тебя отговорка? Твоя мать снова о чем-то договорилась с какими-то курсами, установила цену и ждет, пока я клюну?

Это был намек на историю из двенадцати лет, когда Шао Цинь должен был переходить из младшей школы в среднюю, и мать нашла для него курсы, отправив просить деньги у отца. Шао Тяньчэн поначалу упирался, но Линь Ся долго уговаривала его, и в конце концов он согласился. Однако когда Шао Тяньчэн однажды заглянул туда, то обнаружил, что Шао Цинь не проучился ни единого дня: едва получив деньги на руки, Сюй Жу забрала их себе, отдав учебному центру лишь какую-то жалкию долю процента.

Шао Цинь так и знал, что отец припомнит этот случай. Позже он узнал, что мать решилась на такую аферу исключительно потому, что ввязалась в какое-то мелкое дельце и ей срочно понадобились наличные.

Деньги были получены и благополучно спущены, и сколько бы он ни злился, исправить ничего было нельзя.

Но тогда Шао Тяньчэн пришел в бешенство, позвонил ему и отчитал на все лады, извергнув самые грязные оскорбления. Он заявил, что сына ждет тюрьма и воровская доля, велел больше никогда к нему не обращаться и отрекся от такого лживого и изворотливого отпрыска.

Молодой и горячий, оказавшись между двух огней, Шао Цинь в конце концов перестал общаться с обоими: устроился работать в ночную смену на шашлычный лоток и сам проложил себе дорогу в жизни. Если бы не нынешнее безвыходное положение, он бы ни за что за шесть лет не переступил порог этого дома.

Из-за этих воспоминаний на душе у него залегло тяжелое смущение, продолжать разговор стало почти невыносимо. Но, подумав о том, что будущее все же важнее, он силой заставил себя проглотить комок в горле:

— Нет, мама ничего не знает, я сам пришел. Мне нужны не школьные занятия... Я хочу стать сценаристом, поступить на специальность драматургии, кино и телевидения. В этой сфере по одним книжкам не подготовишься, нужно ехать на тренинги в Пекин, поэтому расходы довольно высокие.

Произнося это, он смертельно боялся, что Шао Тяньчэн вновь перебьет его и лишит последних крох мужества продолжать. Почти на одном дыхании Шао Цинь выложил всё, что заранее обдумал:

— Включая расходы на дорогу туда и обратно, проживание и экзаменационные сборы... Я подсчитал, потребуется около тридцати тысяч юаней. Я знаю, что вы не обязаны давать мне эти деньги. Я прошу не безвозмездно, я хочу взять в долг — напишу вам расписку и верну с процентами.

Закончив говорить, он замер в ожидании реакции Шао Тяньчэна, но отец молча смотрел на него.

Атмосфера мгновенно стала неловкой. Боковым зрение Шао Цинь успел заметить на лице Шао Иня выражение полного пресыщенного раздражения. Это заставило его подумать о себе: до чего же бессовестным он выглядел в этот момент.

Как бы он ни готовился заранее, это ощущение было слишком тяжелым и горьким.

Его руки растерянно повисли, и он понятия не имел, куда их деть, чтобы выглядело уместно.

Казалось, любое место для них было лишним — точно так же, как и он сам в этом доме.

К счастью, выручила Линь Ся. С мягкой улыбкой она произнесла:

— Шао Цинь, оказывается, тебе нравится писать? Быть сценаристом — это прекрасно, отличный путь.

http://bllate.org/book/27281/3309167