Сейчас в общежитии образованной молодежи людей было немного — всего четверо. Из девушек-знатоков были Ху Жун, Лю Чан и две сестры: Лю Шу. Из парней остался только Люй Дун. Если говорить о деревне Лаоя, то ее географическое положение было не самым лучшим, и те, у кого были хоть какие-то связи, давным-давно нашли способы уехать в другие коммуны и другие деревни.
Жили они сейчас в кирпичных домах с черепичными крышами, которые деревня специально построила для образованной молодежи еще десять лет назад.
В этих домах в лучшие времена могло разместиться человек двадцать-тридцать. Посередине находились две кухни, разделявшие мужское и женское общежития. Сзади располагался пруд, выкопанный прежними молодыми специалистами, чтобы было удобно брать воду и не нужно было таскать ее коромыслом из колодца на другом конце деревни.
Прошлые жители даже запустили туда мальков, но за рыбу платили поровну, вылавливая и съедая ее на Новый год и праздники.
Недалеко от пруда располагался огород, возделанный силами молодежи. В провинции М. было одно хорошее свойство: несмотря на самую лютую зиму, земля вокруг оставалась зеленеющей. Стебли бамбуковых побегов, пекинской капусты и сельдерея бурно росли и развивались, а из-за моросящего дождя листья были влажными и блестели от капель.
У нас здесь есть биогазовая установка, проблем с электричеством и прочим нет. Туалеты — для мужчин и женщин — раздельные, по одному на каждого. Говорят, после Нового года приедет еще одна партия молодежи, так что давайте сначала сдадим немного зерна, а еду будем готовить вместе. Посмотрите, хотите ли вы закупаться отдельно или просто сдавать деньги на общие расходы.
Лю Чан была старостой пункта молодежи, прожив здесь уже около десяти лет. В деревне все называли ее старой девой, но вернуться в город она никак не могла: дома оставались младший и старший братья, которым уже устроили всю жизнь и рабочие места, так что ей с сестрой оставалось только ждать.
Хорошо, спасибо, староста.
Сюй Бин оказался очень приятным в общении человеком и по собственной воле помог Сунь Цзяцзя донести багаж. В мужской половине жили всего двое, так что места хватало с избытком. А вот в женское отделение прибыло двое новичков, и теперь там проживало пять человек.
В отличие от деревенских канов в провинции Х., здесь спали на деревянных досках, которые снизу подпирались кирпичами и табуретками. Поверх укладывали доски, оставляя между ними примерно одинаковые промежутки. Спать было холодно и жестко, и в самый разгар зимы, залезая под одеяло, чувствуешь, как замерзает кончик носа.
Сунь Линлин фыркала от недовольства, считая это место слишком холодным — совсем не похожим на теплые дома в провинции Х., где по вечерам можно было топить кан. Потоптавшись на месте от досады, она выскочила наружу.
Сунь Цзяцзя же давно к такому привыкла. Она достала свое мягкое и толстое ватное одеяло, застелила постель, вытащила кусок вяленого мяса и внесла свою долю на питание:
Сегодня Лаба, а это фирменное вяленое мясо из нашей провинции М. Давайте сварим из него мясную кашу!
Лю Чан застеснялась:
Мясо — это же хорошая вещь! Наверное, семья дала его тебе на Новый год? Оставь лучше себе, поешь сама!
Все жили в одной комнате, и если у кого-то что-то заводилось, остальные неизбежно это замечали. Сунь Цзяцзя улыбнулась:
Мы теперь одна семья, и если есть что-то вкусное, то едим вместе. Разве ж я стану жадничать и есть в одиночку?
Лю Чан в тот же миг прониклась к новой девушке огромной симпатией: только посмотрите, какая у человека открытая и чистая душа!
Сунь Цзяцзя лучезарно улыбалась, а в мыслях крутилось совсем другое: в прошлой жизни она могла спрятаться и найти покой в хижине того человека, но в этой так уже не получится! Ей просто необходимо было наладить хорошие отношения с этими соседками!
Вечером Лю Чан и впрямь сварила мясную кашу.
Вдобавок они в виде исключения отварили кусочек фирменной колбасы из провинции М., купленной у местных жителей. Колбасы было совсем немного, так что на каждого пришлось всего по два ломтика, но Лю Чан положила Сунь Цзяцзя на пару кусочков больше. Сунь Цзяцзя сладко поблагодарила ее, чем жутко разозлила Сунь Линлин.
Сунь Линлин казалось, что у Сунь Цзяцзя слишком много странностей, а главная из них — это страсть вечно красоваться перед всеми!
Приняв роды, Лю Ми подхватила медицинский чемоданчик и поспешила обратно в деревню Лаоя. Проснувшись посреди прошлой ночи, она сразу была вызвана тетушкой в деревню Циншуй: жена Лю Эрчжу не могла разродиться, и крупный ребенок уже полдня не появлялся на свет.
Несколько повитух исчерпали все свои профессиональные навыки, но безуспешно, после чего заставили позвать Лю Ми.
Добравшись до места, она сначала поставила иглы для остановки кровотечения, а затем велела роженице правильно управлять дыханием. Ребенок благополучно появился на свет, она выписала рецепт народных средств и наказала Лю Эрчжу как следует позаботиться о жене. За этими хлопотами незаметно наступил рассвет.
Лю Эрчжу отблагодарил ее десятью яйцами и мешком коричневого сахара. Когда Лю Ми спасла жизнь матери и ребенку, он чуть не рухнул на колени от переполнявшей его благодарности.
Лю Ми не стала задерживаться. Все еще находясь в состоянии полусна-полуявки, она поспешно схватила аптечку и отправилась домой.
Лю Ми помнила, что в прошлой сие же поре ее тоже подняли посреди ночи на роды, а на рассвете, едва вернувшись, она столкнулась с новичками-интеллигентами, только что вышедшими в поле.
Именно в тот момент Лю Ван преградил дорогу Сунь Цзяцзя и начал к ней приставать.
Жителям общежития не нравилась избалованность Сунь Цзяцзя: во время полевых работ та никак не могла вовремя подняться с постели, из-за чего отстала от остальных и осталась одна. Лю Ми изо всех сил спешила и наконец добралась до того самого места, где в прошлой жизни впервые увидела Сунь Цзяцзя, — под старым софоровым деревом в деревне Лаоя.
В прошлой жизни Лю Ван подстерег ее именно там, требуя, чтобы Сунь Цзяцзя стала его женой, и пытаясь потрогать ее за нежные ручки.
Сунь Цзяцзя никогда прежде не сталкивалась с подобным наглым напором. От страха ее личико побледнело, она закусила губу, едва сдерживая слезы, напоминая только проклюнувшийся побег белой капусты — хрупкий, нежный и источающий сплошную сладость.
Тогда именно она прогнала Лю Вана криком.
В деревне никто не смел с ней связываться, поэтому Лю Ван в панике сбежал. Сунь Цзяцзя в тот же миг прониклась к ней слепым обожанием. С тех пор, куда бы ни отправлялась Лю Ми, Сунь Цзяцзя повсюду следовала за ней, привязавшись словно хвостик.
Лю Ми перевела дух и от души ущипнула себя за бедро, так больно, что аж скривилась.
Заметив слоняющегося у старой софоры Лю Вана, она вспыхнула взглядом, а ее сердце заколотилось птицей в груди.
Сейчас она ее увидит.
Сунь Цзяцзя, она наконец-то снова встретит ее!
Следом за этим донесся веселый говор и смех.
Затем она увидела Сунь Цзяцзя: с двумя заплетенными тугими черными косами, с серпом в руке, та шла в окружении трех-четырех девушек-знатоков. Брови-молодые месяцы изогнулись дугой, а на круглом и крошечном личике сияла сплошная улыбка.
Вспомнив, как выглядела та при их последней встрече, Лю Ми почувствовала, как защипало глаза.
Хищный взгляд Лю Вана впился в Сунь Цзяцзя. Наглец вознамерился отведать лебединого мяса, вел себя бесстыдно и даже отпустил в адрес девушки свист.
Едва Лю Ми сделала шаг вперед, как увидела, что Сунь Цзяцзя свирепо сверкнула глазами, смахнула с земли комок грязи и швырнула его прямо в голову Лю Вану.
Бросок оказался на редкость точным, и лоб Лю Вана тут же покраснел от удара.
Лю Ван взвыл от боли.
Сунь Цзяцзя, взмахнув серпом, яростно закричала:
Ах ты бесстыдная уродливая тварина! Жаба захотела в кипящее масло прыгнуть, совсем жить надоело?! Заниматься харасментом удумал?! Я сейчас же отведу тебя к старосте деревни! И ополченцы отправят тебя на перевоспитание на ферму!
Её яростный и бойкий вид до смерти испугал Лю Вана, и тот принялся пятиться назад. Сунь Цзяцзя тем временем подобрала еще несколько крупных камней и запулила ими ему в ноги:
Все еще свистишь?! Какая жаба ни дуй в свой горн, красавицей она не станет! А ну свистни еще разок, попробуй!
http://bllate.org/book/27513/3343918
Готово:
