Сунь Линлин от злости закатила глаза, а Сунь Цзяцзя с хихиканьем приняла его, в то время как Лю Ми смотрела на всё это со смешанными чувствами.
Праздничный ужин начался рано. Лю Чан сварила рисовое вино — по пиаре на брата. Сунь Цзяцзя наелась до кругом раздутого животного и громко отрыгнула. Блюд наготовили немало, но специально оставили голову и хвост рыбы. Лю Чан сказала, что их разогреют завтра утром: на новогоднем столе обязательно должно что-то оставаться, чтобы из года в год водился излишек.
Лю Ми помогла всё убрать и поспешила обратно в ветхую хижину. Сунь Цзяцзя умылась и заноза залезла под одеяло — у девушек из общежития образованной молодежи всегда находились бесконечные темы для разговоров, да и под одеялом было куда уютнее, чем на пронизывающем холоде снаружи.
На этом праздники и подошли к концу.
Заснув вечером, Сунь Цзяцзя снова увидела во сне прошлую жизнь.
Во сне она всё так же ежила новогодний ужин в общежитии образованной молодежи, но тайком спрятала мясо и ночью отнесла его в ветхую хижину к Лю Ми. Лю Ми не захотела брать принесенное мясо, из-за чего та даже разозлилась, но в конце концов Лю Ми расстелила ей постель, развела огонь и позволила спокойно и безмятежно проспать всю ночь в этой хижине.
На следующий день, вернувшись в общежитие образованной молодежи, она тут же стала посмешищем для Сунь Линлин и в порыве гнева забрала свои вещи, перебравшись жить в ветхую хижину Лю Ми.
Тогда Сунь Цзяцзя наивно полагала, что Лю Ми станет её опорой на будущее, и потому изо всех сил рвалась сбежать из общежития, укрывшись за её спиной. Но только теперь Сунь Цзяцзя наконец поняла:
Никто не может стать твоей надежной опорой.
Человек должен полагаться только на самого себя.
Проснувшись, Сунь Цзяцзя обнаружила, что подушка насквозь мокрая. Остальные девушки из общежития уже встали: Сунь Линлин стояла во дворе и с грохотом трясла кружку для чистки зубов, а Лю Чан с беззаботной улыбкой сыпала новогодними пожеланиями.
Она протерла глаза и на мгновение замерла, глядя на струящийся сквозь окно солнечный свет.
Праздники пролетели быстро, и деревня снова погрузилась в суетливую, кипучую жизнь. После праздников предстояло сеять кукурузу, тыкву и другие сельскохозяйственные культуры. Воспользовавшись свободным временем, Сунь Цзяцзя отправилась на поиски Лю Туаньцзэня.
Она достала нарисованный ею план-схему, и Лю Туаньцзэнь, бегло осмотрев его, слегка удивился:
— А ты ведь отлично разбираешься в делах нашей деревни!
Сунь Цзяцзя хихикнула и, встав рядом с ним на глинистом склоне, указала на бескрайние полосы полей:
— Я тут всё изучила. Земли в нашей провинции М, хоть и уступают провинции Х по выращиванию пшеницы, зато отлично подходят для цитрусовых. Так что если этот план передать в коммуну, мы сможем отправиться в уездный научно-исследовательский институт сельского хозяйства и закупить партию саженцев. Конечно, расходы можно оформить как заем, а можно попросить руководство коммуны пойти нам навстречу и выделить часть средств из бюджета.
Сказать-то легко, но Сунь Цзяцзя прекрасно понимала, что выбить деньги из этой компании в коммуне будет почище любого сложнейшего испытания.
Лю Туаньцзэнь тоже приуныл:
— Девочка, я знаю, что ты печешься о нашей деревне Лаоя. Но деревня эта бедствует уже столько лет, и наверху тоже пытались что-то предпринять, да только нашу деревню никак не удается поднять на ноги. Что тут поделаешь?
Сунь Цзяцзя не стала с ним спорить:
— Деревенский староста, а вы считаете, что люди в нашей деревне ленивы?
Она перевела взгляд на неравномерно распределенные, заросшие сорняками постройки и поля:
— Мы — беднейшие и низшие крестьяне. Раньше нам приходилось жить впроголодь, не имея возможности ни учиться, ни лечиться. По логике вещей, раз теперь мы вместе обрабатываем землю и сдаем зерно государству, у нашей жизни должна быть какая-то надежда! Но нет! У нас по-прежнему не хватает рабочих рук, по-прежнему процветают хитрость с увертками и по-прежнему находятся летяи!
— Если привезти саженцы через три года, оживить их в этом году, то на следующий они уже дадут плоды. Как раз после Нового года работы не так много, да и коммуна скупает цитрусовые по неплохой цене. Сможем заработать хоть что-то — в худшем случае расплатимся за саженцы фруктами, получим дополнительный доход к концу года или прикупим в деревню еще одну свинью. Это же реальная, осязаемая выгода! Нельзя же зацикливаться лишь на сиюминутном и не думать о будущем?
В её словах был определенный смысл. Лю Туаньцзэнь присел на корточки на склоне и закурил самосад. Табачный дым ел глаза, Сунь Цзяцзя дважды кашлянула, и он тут же отвернулся, стряхнув пепел, чтобы больше не курить.
— Я пойду попробую.
Лю Туаньцзэнь и сам прекрасно знал, что деревня Лаоя беднее прочих. Сколько сюда ни приезжало образованной молодежи — никто не задерживался. Сначала они даже радовались, что не придется делиться зерном с новыми людьми, но видя, как день ото дня процветают соседние деревни, он, как староста, чувствовал жгучий стыд за самого себя.
Вспомнив слова, которые Лю Ми говорила ему пару дней назад, он бросил взгляд на Сунь Цзяцзя:
— Девчонка, ты у нас молодец. Я знаю, что ты искренне хочешь сделать что-то полезное для нашей деревни Лаоя, и я не собираюсь ставить палки в колеса. Сегодня же во второй половине дня отправлюсь в коммуну и потолкую с заведующим.
Сунь Цзяцзя хихикнула:
— Ладно.
Заложив руки за спину и прихватив чертежи, Лю Туаньцзэнь направился к деревенскому парткому. Шагая вперед, он время от времени оглядывался и замечал, что Сунь Цзяцзя всё еще стоит на склоне холма — и вид у неё был куда более сосредоточенный, чем у него самого, старосты деревни.
Лю Туаньцзэнь махнул курительной трубкой и широким шагом удалился.
Закончив дела в поле, Лю Ми вернулась и помчалась на поиски Лю Туаньцзэня, но того не оказалось на месте. Вернувшись домой и поев, она снова вышла на улицу и как раз столкнулась с возвращавшимся в деревню Лю Туаньцзэнем.
Кивнув на свой дом, Лю Туаньцзэнь произнес:
— Пойдем поговорим по дороге.
Лицо его сияло от радости:
— То предложение насчет обучения молодежи в качестве ассистентов и одновременной подготовки деревенских лекарей-босоножек — я тут тоже всё обдумал. Но сейчас свободных рук катастрофически не хватает, давай вернемся к этому, когда прибудет новое пополнение.
Лю Ми ответила, что у нее всё равно физически не хватает времени на всё, так что проще выбрать ученика прямо из числа молодежи — пусть это будет полусвободный от производства кадр: в свободное время лечит, в разгар сельхозработ пашет наравне со всеми.
Это бы хоть немного снизило нагрузку.
В итоге Лю Туаньцзэнь расхвалил Сунь Цзяцзя на все лады:
— Я её и так озадачил хлопотами с будущей закупкой саженцев, наймом агрономов и прочими делами. Если тебе нужен ученик, поищи кого-нибудь другого!
Сегодня в коммуне он показал тот проект заведующему, и тот остался крайне доволен. К счастью, там же присутствовал и секретарь коммуны. Пошептавшись и ударив по рукам, они единогласно решили, что дело выгорит.
Заведующий даже похвалил его за сообразительность и умение добиваться реальных результатов, а не просто пахать землю, уткнувшись носом в землю, словно старый волынец.
Смущенный похвалой, Лю Туаньцзэнь тут же озвучил имя Сунь Цзяцзя.
Услышав, что идея принадлежит девушке из образованной молодежи, в коммуне обрадовались еще сильнее.
Кто-то подает дельные идеи, кто-то бегает по поручениям, а лавры в итоге достанутся им. Почему бы и нет?
Сунь Цзяцзя сошла с телеги, и Лю Туаньцзэнь окликнул её:
— Подожди пока снаружи, я пойду к заведующему.
Сунь Цзяцзя коротко бросила:
— Хорошо, — и отряхнула пыль с одежды. Еще ранним утром, едва она вышла на работу, её вызвал староста и объявил, что кадры из коммуны требуют её присутствия для обсуждения детальных вопросов, но в её сердце не было ни капли страха.
http://bllate.org/book/27513/3343925
Готово:
