Лю Ми была одиночкой. В обычные дни, когда не было пациентов, она работала в поле, и никому до неё не было дела, да и ей самой было всё равно. Но сейчас на носу был Новый год.
Лю Чан предложила прямо:
— А давайте позовём её в наше общежитие образованной молодежи? Мы все молодые, поболтаем, поиграем — это куда лучше, чем ей сидеть одной.
Лю Туаньцзэнь хмыкнул:
— У неё такой характер, не любит она шумных компаний. Боюсь, даже если позовём, не придёт.
— Это ещё как посмотреть.
Лю Чан заглянула в комнату. Сунь Цзяцзя училась лепить пельмени, делала это медленно, но старалась, а её пухлые розовые щечки выглядели очень мило. Лю Чан повысила голос:
— Ты просто спроси, вдруг захочет прийти? В конце концов, поставить лишнюю пару палочек — не проблема.
Лю Туаньцзэнь с улыбкой кивнул и, подхватив корзинку, ушёл.
Внутри комнаты Сунь Цзяцзя, слушая разговор снаружи, рассеянно лепила пельмени. Сидевшая рядом Сунь Линлин прикрикнула:
— Начинка вываливается! Вываливается! Сунь Цзяцзя, если не умеешь — не берись!
Сунь Цзяцзя: «...»
***
Когда Лю Ми дошла до общежития образованной молодежи, Сунь Цзяцзя как раз сидела на корточках у края двора и с озадаченным видом разглядывала дохлую рыбу.
Эту рыбу выловили из пруда Люй Дун и Сюй Бин. Рыбу убили, но не почистили. Люй Дун был занят колкой дров, а Сюй Бин держал пойманного у сельчан дикого фазана, собираясь вскипятить воду для его обработки.
Увидев, что Лю Ми принесла пакет со сладостями и копченого кролика, Сюй Бин помрачнел. Он сделал вид, что ничего не заметил, и машинально перевел взгляд на Сунь Цзяцзя, но Лю Ми уже подошла к ней.
Сунь Цзяцзя налила в таз колодезной воды и смотрела, как она постепенно скрывает разделанную рыбу, но никак не решалась приступить к работе.
Храбрости ей было не занимать, да и капризной она не была, просто однажды ей уже довелось чистить рыбу, и та, даже будучи разрезанной на куски, продолжала шевелиться. Это напугало её настолько, что с тех пор она боялась касаться сырой рыбы.
Раньше дома всю эту работу делал Сунь Гоминь, а в крайнем случае — Ван Ин, так что до неё очередь никогда не доходила. Но если не помыть рыбу сейчас... все заняты, и она будет выглядеть ленивой бездельницей.
А если помыть — то...
— Помощь нужна?
Над головой раздался прохладный и звонкий голос. Сунь Цзяцзя сразу узнала, кто это. Если бы не сегодняшний день, она бы постаралась избежать общения с Лю Ми, но обстоятельства были особенными.
Она ослепительно улыбнулась и нарочно громко произнесла:
— О, товарищ Лю Ми! Как же мы можем просить вас чистить рыбу в нашем общежитии образованной молодежи? Это так неудобно!
Говоря это, она уже уступила место:
— В трудолюбии и ловкости рук вам, товарищ Лю Ми, равных нет!
Лю Ми разгадала её маленькую хитрость и усмехнулась про себя. Она положила принесённые вещи, засучила рукава и опустила руки в воду. К тому времени, как Лю Чан и остальные услышали шум, Лю Ми уже отделила рыбьи головы, выпотрошила тушки и удалила желчь.
— Ой, ну как же можно заставлять гостя работать?
Лю Чан как раз закончила раскатывать тесто.
— Товарищ Лю Ми, бросайте вы это дело, заходите выпить горячей воды.
Лю Ми, очевидно, только недавно проснулась — глаза всё ещё были затуманены сном. Даже не подняв головы, она аккуратно счистила чёрную плёнку с рыбьего мяса:
— Ничего страшного, мне несложно.
Взгляд Лю Чан скользнул к Сунь Цзяцзя. Та, прихватив сладости и кролика, быстро побежала на кухню:
— Ой, посмотрите, товарищ Лю Ми даже новогодние подарки нам принесла! Как же неловко, мы столько добра от неё приняли!
То, с каким усердием она пыталась дистанцироваться от Лю Ми, рассмешило даже Лю Чан.
К счастью, Лю Ми не придала этому значения. Она вымыла большую жирную рыбу и принялась помогать Сюй Бину с фазаном. Сюй Бин, хоть и был связан с больницей, на деле прошел не так уж много занятий по анатомии: свернул шею птице, спустил кровь, ошпарил перья и только собрался думать, как её потрошить, как Лю Ми уже перехватила инициативу.
Ну вот, Сюй Бину снова нечего было делать. Он посмотрел на работающую Лю Ми, а затем обернулся к Сунь Цзяцзя, но та уже затерялась среди девушек, толкущих чеснок в каменной ступке.
Сюй Бин: «...»
В том, чтобы блеснуть перед Сунь Цзяцзя, он проигрывал даже Лю Ми.
В полдень все ели пельмени, а после обеда в котле тушился фазан, парился кролик и колбаски, подогревалось мясо, принесенное сельским старостой. Рыбу решили зажарить в красном соусе прямо перед ужином, а из овощей была только жареная зелень; листья пошли на суп с кукурузными клецками и маринованными овощами.
Такие деликатесы удавалось попробовать всего пару раз в год. Те несколько рыб в пруду, которых они выращивали целый год, постоянно приходилось охранять от воров, и образованная молодежь несла караул с особым усердием.
После обеда все расселись вокруг огня, болтая и лузгая семечки. Сунь Линлин вспомнила, как раньше дома на Новый год все бежали на ледяное озеро. Яркое солнце слепило глаза, но никто не боялся холода, катаясь на ледянках весь день напролёт. Рассказывая это, она вдруг заплакала.
Они уехали из дома меньше двух месяцев назад, но казалось, будто прошла целая вечность. Атмосфера стала тяжёлой.
Сунь Цзяцзя жевала сладкий арахис, грея маленькие ладошки у огня. Лю Чан встала, чтобы посмотреть на костёр, и перевела тему:
— Товарищ Лю Ми, вы сидите там, где огонь не греет, пересаживайтесь к нам.
В золе доходили печёные бататы, и Сунь Цзяцзя с нетерпением ждала их. И тут, словно от лёгкого порыва ветра, она заметила, что Лю Ми села прямо рядом с ней.
Сунь Цзяцзя перестала жевать арахис и огляделась. Вокруг печки было тесно, места для манёвра не осталось. От Лю Ми веяло холодом, а её тонкие пальцы покраснели. Она подставила руки к огню, и Сунь Цзяцзя, словно заколдованная, коснулась их.
— Ой.
Она тут же отдёрнула руку:
— У тебя руки такие холодные!
Лю Ми рассмеялась, переворачивая ладони над пламенем. Сунь Цзяцзя только теперь осознала, что сделала.
В прошлой жизни она не знала, как ладить с людьми, была высокомерной, а после переезда в деревню ей вечно не хватало денег и талонов на еду, так что жила она весьма жалко — и лишь благодаря Лю Ми иногда удавалось перехватить кусочек еды.
Теперь же, после перерождения, ей все казались милыми. Даже Сунь Линлин, с которой они вечно конфликтовали, стала выглядеть гораздо приятнее.
Сунь Линлин, успокоившись, ворчливо заметила:
— Столько конфет съела, зубы сгниют — и не заметишь.
Сунь Цзяцзя втянула голову в плечи, а Сюй Бин тут же вступился:
— Да не так уж много она съела, праздник ведь.
Ху Жун подсунула ей ещё пару штук:
— Мы купили леденцы, попробуй.
http://bllate.org/book/27513/3343924
Готово:
