Вне класса Цзян Нинцзюнь свысока смотрел на Чу Сюня. У него было нехорошее предчувствие: если сейчас не выгнать Чу Сюня из военного колледжа, то рано или поздно тот снова встанет на ноги.
— Сяо Юй, почему он вдруг перевелся? Куда он ушел? Он вам говорил?
Цзян Нинцзюнь затянулся электронной сигаретой и спросил остальных.
— Никак нет, босс.
Четверо переглянулись и синхронно затрясли головами.
— Это слишком внезапно. Мы никогда от него такого не слышали.
— Его перевод... неужели как-то связан с Чу Сюнем?
Ли Цзин озвучил догадку, которую остальные принимать не хотели.
— С чего бы? Я попросил отца расспросить руководство Лантиса. Перевод Сяо Юя никак не связан с Чу Сюнем. Да кто он вообще такой? Крыса, вылезшая из трущоб. Из него никогда ничего не выйдет.
— Если подумать, с тех пор как он вернулся в школу, он ведет себя все более нагло. Просто тошно смотреть. Интересно, у какого слепца хватило ума его спонсировать?
— Да так, мелкий акционер группы компаний «Опал». Обычный вонючий барыга. Какая-то мелкая сошка, которую Генерал Цюй может стереть одним словом. Просто Генерал Цюй снисходительно не обращает на него внимания.
— Сейчас на нем надет этот ошейник, так что его даже поколотить нельзя.
Цзян Нинцзюнь перевел взгляд, словно что-то вспомнив:
— Этот парень теперь может посещать только теоретические занятия. На теории дают настолько ничтожно малое количество кредитов, что он и за пятьдесят лет не выпустится.
— Ха-ха, какие там пятьдесят лет, он и пяти не продержится! К тому времени его спонсор давно сбежит.
— Он наверняка хочет побыстрее заработать кредиты. На дневных соревнованиях по вольной борьбе он точно будет участвовать. Ландисский военный колледж напрямую поставлял высших бойцов альфа для Империи, поэтому в стенах учебного заведения преклонялись перед грубой силой.
Каждый день во второй половине дня в военном колледже проводились состязания по вольной борьбе, в которых студенты могли участвовать как в одиночку, так и в командах. Каждый поединок длился три0 минут, обе стороны получали за участие кредиты: победитель — от нескольких до нескольких десятков, а проигравший — при условии, что дотянет до конца боя.
— Я напрямую сведу с ним систему и брошу ему вызов. На борцовском ринге запрещено носить этот защитный ошейник. Без защиты этой штуки я хочу посмотреть, как он сбежит из-под моих рук. В этот раз я убью его на арене абсолютно законно.
В Ландисском военном колледже действовало правило: победоносный участник прошлых состязаний по борьбе в следующий раз мог сам выбрать себе противника. К тому же, ступив на ринг вольной борьбы, студенты сами несли ответственность за все последствия.
— Нин-гэ, а что если он не станет участвовать в вольной борьбе?
— Исключено. Он пойдет. Я знаю его.
Цзян Нинцзюнь холодно усмехнулся:
— Стоит появиться малейшей возможности, как он изо всех сил ухватится за нее. Хотите верьте, хотите нет, но давайте подождем и посмотрим.
Тем временем в Ландисском военном колледже садовник поливал цветы.
Стоя за пределами классной комнаты, Чу Сюнь включил световой компьютер и установил межзвёздную связь с Тан Бочжоу.
— Господин, вам лучше?
— Я уже в порядке.
— Вот и хорошо.
Услышав спокойный голос мужчины, Чу Сюнь полностью успокоился.
— А-Сюнь, я случайно не ранил тебя прошлым ночью? — нежно поинтересовался Тан Бочжоу.
Чу Сюнь сосредоточенно слушал Тан Бочжоу и совершенно не заметил, как кто-то подкрался сзади.
В следующее мгновение раздался всплеск — несколько аристократичных студентов из его класса окатили его с ног до головы водой. На этот раз это была не та четверка, а новый возлюбленный Цинь Лохуаня.
Ши Юйбай.
Семья Ши тоже считалась известным аристократическим родом. Хотя их происхождение не шло ни в какое сравнение с семьями Цзян Нинцзюня и остальных, в Ландисском военном колледже этого было вполне достаточно.
Он принадлежал к числу тех людей, которые могли ходить по военному колледжу задрав нос.
Тан Бочжоу услышал шум бурной воды. Звук напоминал поток, с силой бьющий по телу.
Вода неожиданно залила Чу Сюню нос, и он чуть не закашлялся, но стерпел: господин Тан переживал период повышенной восприимчивости, нельзя доставлять ему лишних хлопот.
— Нет, господин, когда я вошел в комнату, вы уже потеряли сознание.
Чу Сюнь смахнул воду с лица:
— Скоро начнется урок, давайте поговорим после занятий, хорошо?
С этими словами он слегка прикрыл рукой микрофон светового компьютера.
Но даже прикрытый микрофон улавливал шум на заднем плане.
— Ого! Прямо в яблочко! Отличная работа!
— Ура! Идите все посмотреть на утонувшую собаку!
— Вшивый таракан, убирайся из Лантиса! Вали в свою школу для простолюдинов! Проваливай, проваливай!
— Зубрила из трущоб, неужели ты и вправду надеешься за счет своих убогих школьных успехов превзойти боевые заслуги чужих предков в трех поколениях? Твою мать, нищеброд еще смеет мечтать о выходе в высший свет, раскатал губу, дурила чертов! Ничтожество, только позоришь Лантис!
— На отчисление, калека!..
Голос Ши Юйбая звучал громче всех. Цинь Лохуань, держа его под руку, подбадривала со стороны:
— Брат Бай такой крутой!
Аристократичные студенты яростно бранились и бушевали. Немногие оставшиеся студенты-альфа из простых семей испуганно жались по углам, затаив в душе лютую ненависть к Чу Сюню: надо же было затеять всю эту борьбу против аристократов, из-за чего они, простые люди, тоже попали под раздачу.
— А-Сюнь… — нежная и легкая улыбка императора постепенно исчезла. Нахмурившись, он спросил: — Что у тебя там…
Тан Бочжоу не успел договорить, как Чу Сюнь торопливо бросил:
— Господин, я сбрасываю вызов, идет профессор. Позаботьтесь о себе. Не забывайте использовать ингибитор с мягким эффектом в период повышенной восприимчивости, не злоупотребляйте ими.
— А-Сюнь?
Сердце Тан Бочжоу ухнуло вниз.
Глава 11. Сопротивление
Голос маленького альфы звучал ровно — настолько ровно, что в нем не было ни малейшего колебания.
Казалось, будто ничего дурного не произошло, и у него еще оставались силы беспокоиться о Тан Бочжоу.
Видя, что тот почти никак не отреагировал, аристократичные студенты сочли эту выходку до умопомрачения скучной. Им хотелось видеть, как Чу Сюнь горько плачет, ломается и впадает в полное отчаяние.
Чем сильнее была реакция Чу Сюня, тем сильнее их это заводило. Словно неразумные дети, которые по кусочкам отрывают стрекозе крылья, а потом отпускают ее, чтобы посмотреть, сможет ли она снова взлететь.
К сожалению, Чу Сюнь не был стрекозой.
— Какая толстая шкура… Его так кроют, а он и не думает уходить… Так сильно хочет присосаться к аристократам…
http://bllate.org/book/27693/3362575
Готово:
