Е Юфэн хранил бесстрастное выражение лица.
За последние несколько лет он нанял для Синчэня по меньшей мере несколько десятков человек, но никто из них не продержался и трех месяцев.
В свое время он даже нанимал домашних учителей, но, без всяких исключений, они тоже сбегали спустя всего пару дней.
Изначально Е Юфэн находил это странным: почему все так не хотят возиться с его ребенком, раз он ведет себя послушно? Он ведь даже доплачивал им.
Но после сегодняшнего вечера он, пожалуй, начал кое-что понимать.
Вряд ли этот ребенок обычно ведет себя перед ним столь же паинька.
Похоже, в будущем ему придется уделять больше времени воспитанию чада.
Иначе тот вырастет невыносимым — таким, что от него, как от кое-кого другого, станут шарахаться даже собаки, и тогда наберется хлопот.
— Слушайся, иначе Дядя Фэн будет переживать. Разве твое сердце стерпит, чтобы Дядя Фэн волновался?
— …
— Дядя Фэн будет часто навещать тебя, хорошо?
— Хорошо!
Стоило Е Юфэну произнести это, как Синчэнь тут же пошел на попятную.
Е Юфэн и сам находил это удивительным.
Времени на общение с ребенком у него выпадало не так уж много, но малыш все равно тянулся к нему. Неужели это и есть так называемое кровное родство?
Да, Синчэнь был его собственным ребенком, самым что ни на есть кровным.
Он родился не от какой-то женщины, а прямо из его собственного чрева.
Его тело отличалось от тел обычных мужчин.
У него было всё, что положено мужчине, и в то же время всё, что положено женщине.
Боясь, что его сочтут монстром, если об этом станет известно, он всегда соблюдал предельную осторожность: не заводил друзей и не позволял никому подходить слишком близко. Появление Синчэня оказалось случайностью, о которой, кроме него самого, не ведал никто.
Чтобы не раскрыть себя, он нашел предлог отлучиться на время родов, а затем поселил ребенка отдельно и нанял для ухода людей со стороны. Он даже не смел признаться самому малышу, в каких они состоят отношениях.
Храня столь грандиозную тайну, он жил под огромным прессом, но каждый раз, видя, как ребенок ластится к нему, чувствовал глубокое удовлетворение.
Он не знал, правильным ли было решение оставить этого ребенка в свое время, но раз уж тот появился на свет, ему оставалось лишь надеяться, что эта тайна так и останется скрытой до конца дней.
Тщательно вымыв малыша и засунув под одеяло, Е Юфэн достал из-за пазухи украденное им золото и серебро:
— Где живет этот старейшина? Ладно еще съестное или игрушки, но деньги я должен тихонько вернуть хозяину.
Не дождавшись ответа, он наклонился поближе и замер.
Уснул?
Так быстро?
Е Юфэн заподозрил, что тот притворяется лишь бы не возвращать монеты.
— Глупый, глупый, круглый дурак.
— …
Он что, еще и бредит во сне?
Лицо Е Юфэна помрачнело. Он не только усомнился в том, что ребенок спит по-настоящему, но и заподозрил, будто тот нарочно ругает его под видом бреда. Впрочем…
Ладно, из-за чувства вины он решил на этот раз не сводить счестьями с мальчишкой:
— Ладно, можно и не возвращать, но в последний раз. Ты еще слишком мал, тебе не положено носить при себе ценности, так что Дядя Фэн пока подержит их у себя.
На сей раз ребенок больше не издал ни звука, всем своим видом изображая глубокий сон.
…Эх!
Е Юфэн беззвучно вздохнул, аккуратно запер дверь и вернулся в Поместье вана.
Только что он из последних сил держался перед мальчишкой, но стоило переступить порог своей комнаты, как накатила усталость, и он, кое-как умывшись, сразу же лег спать.
На следующий день он чувствовал себя гораздо бодрее, да и боль в спине уже не так давала о себе знать. Подумав, что провел в постели целых три дня и являться на службу позже просто неприлично, он привел себя в порядок и направился во двор Ванье.
Едва перешагнув порог, он увидел Чжу Цзычуня — тот в страхе и трепете замер за спиной Ванье, а в ушах тут же зазвучал недовольный голос хозяина:
— Чего встал позади? Чтобы глянуть на тебя, этому вану приходится шею выворачивать. Ты нарочно пытаешься создать этому вану неудобства?
Чжу Цзычунь вздрогнул и переступил на правую сторону от Е Цюляна.
— Мужчине — слева, женщине — справа. Ты что, девица?
— …
Чжу Цзычунь лишился дар речи.
Вся проблема была в том, что в прошлый раз, когда он встал слева, его просто вышвырнули пинком!
Во все стороны: вперед, назад, налево и направо — оставалось только одно свободное место: спереди.
Но стоять перед ним тоже не годилось, верно?
Колеблясь и мучаясь, Чжу Цзычунь так перенервничал, что от холодного пота у него затылок вспотел.
Не зная, как поступить, он вдруг заметил Е Юфэна, и его глаза мгновенно засияли:
— Управляющий, вы пришли.
Слава небесам, он наконец-то вырвался из этого морского бедствия.
Е Юфэн кивнул ему, а затем опустился на колени перед Е Цюляном:
— Приветствую вашего высочества.
— Мм.
Чжу Цзычунь воспользовался моментом:
— Ваше высочество, раз уж управляющий на месте, то подчиненный…
— Проваливай, проваливай.
— Есть!
Чжу Цзычунь стремглав испарился.
— Тьфу! Не зря он носит фамилию Чжу — ума палата, прямо как у свиньи.
С этими словами он перевел взгляд на Е Юфэна:
— Ты уже поправился?
Е Юфэн ответил:
— Благодарю ваше высочество за заботу, мне намного лучше.
— Хм, этот ван лично смазывал твои раны, причем самыми лучшими мазями. Если бы тебе не полегчало, ты оказался бы слишком изнеженным.
Е Юфэн: «…»
Самыми лучшими мазями?
Вот почему он почти не чувствовал боли. Стоп, нет…
Его высочество лично смазывал ему раны?
Е Юфэн был потрясен до глубины души.
Зачем его высочеству понадобилось лично обрабатывать его раны?!
Вспомнив, что вчера он очнулся без одежды, он похолодел от ужаса.
Хорошо еще, что его секли батогами, а не палками, иначе пришлось бы расстаться со штанами!
— Что это у тебя за лицо?
Увидев, что Е Юфэн не только не тронут, но и выглядит так, будто его смертельно испугали, Е Цюлян остался недоволен.
Что такое? Он что, какой-то демон или злой дух?
Неужели от того, что раны обработал он, кто-то умрет или вроде того?
Или они думают, что удостаиваться личной заботы этого вана — обычное дело для каждого встречного?
Неблагодарный!
— Подчиненный… подчиненный просто поражен до глубины души…
…Хм?
Е Цюлян на мгновение замер, а затем приподнял брови.
Вот оно что…
Ладно.
Недовольство тут же испарилось.
Но тут ему что-то вспомнилось, и он снова напустил на себя суровый вид:
— Сяо Фэн, в этом году тебе уже исполнился двадцать один год, верно? У этого вана есть к тебе один вопрос, и ты обязан ответить на него сущая правда.
Заметив его серьезный настрой, Е Юфэн невольно тоже подобрался:
— Слушаю! Ваше высочество, спрашивайте.
http://bllate.org/book/27720/3364954
Готово:
