Он поднял руку и указал на миску с кашей, стоявшую на столе восьми бессмертных.
Чан Юй проследил за его жестом, просеменил к столу и первым делом набил желудок.
Наевшись и напившись, он почувствовал сонливость. Развалившись на кресле тайши, Чан Юй спросил:
— Если я сейчас уйду, ты ведь откроешь мне дверь в следующий раз, правда?
Фэн Цзюнь промолчал. В этот раз он не стал вертеть в руках тот фарфор, что рассматривал минуту назад, а взял тонкую чашку с узором фу-лу и принялся разглядывать её на свету настольной лампы.
Чан Юй вздохнул:
— Ну вот, чего ты перестал со мной разговаривать? Неужели разозлился, что я только что коснулся твоей талии? — Он немного помолчал, подбирая слова, и добавил назидательным тоном: — Послушай, ты здесь в горах совсем один, разучился, должно быть, с людьми общаться. А ведь умение сокращать дистанцию и живое общение помогают укрепить чувства. Я ведь хочу сблизиться с тобой, подружиться.
Фэн Цзюнь закончил осматривать чашки на столе и внезапно осознал, что позади него уже давно не слышно ни звука. Он только собрался обернуться, как увидел, что Чан Юй неизвестно когда подошел вплотную, оперся левой рукой о спинку его стула и заглядывает через плечо.
— Хорошая модель гайвани «Три таланта», будет время — покажу тебе мастер-класс по завариванию чая, — Чан Юй некоторое время неотрывно смотрел на расписной фарфор с подглазурной красной росписью «Весенний ветер и благодатный нефрит».
Дыхание коснулось затылка Фэн Цзюня. Тот слегка отстранился, словно припомнив, как Чан Юй пил чай, и уголки его губ едва заметно дрогнули в усмешке, но он снова ничего не сказал.
У Чан Юя зачесались руки. В прошлый раз, когда он здесь был, он видел мастерскую Фэн Цзюня и примерно догадался, что этот человек происходит из династии потомственных гончаров.
— Если у тебя не хватает заказов, я могу помочь тебе сбыть несколько партий.
Фэн Цзюнь опустил взгляд и со слабой улыбкой протянул Чан Юю ту самую гайвань, на которую тот не сводил глаз:
— Эта гайвань стоит от четырехсот тысяч.
«От четырехсот тысяч» вовсе не означало, что продастся она именно за четыреста.
Чан Юй: «...»
Он осторожно поставил гайвань обратно на стол:
— В таком случае, я смогу помочь тебе продать лишь несколько штук, больше не потяну.
Его дружки — не те люди, что будут выкладывать миллионы за чайный сервиз.
Фэн Цзюнь аккуратно разжал пальцы Чан Юя, которыми тот держался за спинку стула, встал, обошел его и принес свежий чай с печи в другой стороне комнаты:
— Не нужно. Большая часть керамики, что я делаю, вообще не попадает на рынок.
Иными словами, её расхватывали ещё до того, как она оказывалась в продаже.
Чан Юй: «...»
Фэн Цзюнь говорил сдержанно, глядя на то, как глаза Чан Юя постепенно округляются. По какой-то странной причине он почувствовал, как кровь в его жилах вскипает точно так же, как вода в чайнике у него в руках.
Он опустил взгляд, замер на месте и поставил чайник обратно.
Чан Юй уже было собрался последовать за ним:
— Брат Цзюнь, ну можно мне... — Его телефон в кармане разразился трелью.
Чан Юй опустил голову и увидел незнакомый номер. Он нахмурился, а когда снова поднял взгляд на Фэн Цзюня, тот уже стоял к нему спиной и убирал керамику на антикварную полку.
Он слегка повернулся в сторону и ответил на звонок:
— Что случилось?
Голос Чан Юя был холодным, но голос из трубки был ещё холоднее:
— Когда вернёшься?
Чан Юй снова бросил взгляд на Фэн Цзюня и понизил голос:
— Скоро.
Что бы ни происходило между ними двумя, как бы сильно они ни ссорились — это касалось только их самих. Чан Юй не хотел, чтобы кто-то посторонний, не знающий дел семьи Чан, смеялся над ними. Даже если Фэн Цзюнь не из тех людей.
Чан Цинсу произнес:
— Я уже отправил людей искать тебя в горах. Советую убраться оттуда до того, как они тебя найдут, иначе можешь проверить на себе, какие будут последствия, когда я доберусь до места.
Чан Цинсу не стал тратить лишних слов и сбросил вызов.
Десятая глава
Такие угрозы Чан Юй слышал не раз. Это внезапно напомнило ему случай из старшей школы.
Лицо Чан Юя всегда привлекало внимание, где бы он ни появлялся. Ещё с начальной школы к нему постоянно приставали скауты, пытаясь выяснить, не хочет ли он стать звездой, но из-за могущества семьи Чан никто из них не мог сдвинуть дело с мёртвой точки.
С тех пор как Чан Юй стал жить в общежитии, Чан Цинсу вызывал его к себе в кабинет для разговоров наедине бесчисленное количество раз.
В тот день в его портфеле снова нашли пачку писем и кучу всякой ерунды, подаренной одноклассниками.
— Что это?
Чан Юй сжал край своей школьной формы:
— Одноклассники дали.
Чан Цинсу резко встал и швырнул вещи на стол:
— Я спрашиваю, что это такое?! Чан Юй, подними голову.
Юноша помедлил несколько секунд, медленно поднял голову. Его бледное лицо было перекошено от напряжения, тонкая изящная шея натянулась. Он разомкнул губы, зажмурился и ответил:
— Любовные письма, наверное.
— Ты только во втором классе старшей школы, ты что, затеял раннюю любовь?
— Нет.
— Тогда ты отказал им?
— Отказал.
— Это какой раз уже?
— ...
Юноша молча поджал губы, понимая, что сейчас не время идти на открытую конфронтацию, и смягчил тон:
— Брат, я хорошо учусь.
Он не понимал, как его брат, который уже учился в университете в другом городе, мог знать о том, что происходит в его жизни.
Мужчина пристально посмотрел на него, встал и сделал телефонный звонок. Через несколько минут он сказал:
— Я распорядился, чтобы тебя перевели в другую школу.
Юноша поднял голову:
— Зачем переводить? — Он сделал паузу. — А в этом есть смысл?
Через несколько дней, когда Чан Юй пришел в школу, выяснилось, что многие его одноклассники перевелись в другие учебные заведения.
У него и в мыслях не было заводить роман, все эти любовные письма он почти нераспечатанными запихивал в портфель, намереваясь потом выбросить всё разом. И только из-за неразумных действий Чан Цинсу он узнал, кто именно ему их писал.
С того дня, когда Чан Цинсу бывал дома, Чан Юй был вынужден каждый раз вычищать из портфеля весь хлам.
*
— О чём задумался?
Чан Юй очнулся и увидел, что Фэн Цзюнь стоит перед ним, слегка наклонившись, и смотрит прямо ему в глаза.
Чан Юй сунул телефон в карман брюк и с невозмутимым видом улыбнулся:
— Думаю о том, как бы выпросить у тебя гайвань на халяву. Брат мой сильно торопит, так что я пойду, в следующий раз загляну.
Под пристальным взглядом Фэн Цзюня Чан Юй быстро зашагал к выходу.
С помрачневшим лицом он повел свой горный велосипед, и как раз когда собрался уезжать, Фэн Цзюнь вышел из двора.
— Забери вещи, которые ты просил в прошлый раз. Я такое не ем.
Фэн Цзюнь вынес большой пластиковый пакет и повесил его на руль велосипеда.
Чан Юй взглянул и узнал пакет со снеками, который привозил сам. Пакет выглядел полным — по всему было видно, что тот человек к нему даже не притронулся.
Он замер на мгновение, вспомнив, как после того, как съел свои запасы, спросил Фэн Цзюня, доел ли тот свои.
Нельзя было отрицать, что он действительно облизывался на угощения Фэн Цзюня. Его кадык дернулся. Всегда острый на язык, сейчас он вдруг не нашёл слов:
— Оу.
Мужчина молча смотрел на него, затем отступил на шаг, уступая дорогу.
Чан Юй сухо бросил:
— Ухожу.
—
Фэн Цзюнь взглянул на время и вернулся к рабочему столу.
В Чжаоцы, где девятнадцать часов было оживленно, снова воцарилась тишина.
—
Чан Юй покинул заброшенную деревню. Его велосипед катился по горной дороге, но на полпути его перехватили.
Он, не церемонясь, сел на заднее сиденье машины и отправился на вершину горы.
Чэнь Мин, получив известие, ждал его у ворот. Увидев, что Чан Юй вернулся в целости и сохранности, он наконец вздохнул с облегчением.
— Второй молодой господин, в столовой для персонала сменился повар. Есть отдельное окошко, где готовят специально для вас. Можете пойти попробовать.
Чан Юй вышел из машины с пакетом снеков и хмыкнул:
— У генерального директора Чана спеси хоть отбавляй, мне такая роскошь не по карману.
Поднявшись наверх, он почувствовал, что шея снова зачесалась. Посмотрев в зеркало над раковиной, он обнаружил, что аллергия вернулась, но в этот раз покраснения были незначительными.
Он не стал мазаться лекарством, помыл руки и принялся за снеки: левой рукой чипсы, правой — острую соломку, а перед ним ещё лежала пачка желе.
В пакете со снеками всё осталось как прежде, разве что пропала пачка сигарет.
Чан Юй проверил баланс в WeChat и отбросил мысль о том, чтобы отправить Фэн Цзюню сигареты.
Следующие несколько дней он не появлялся в Чжаоцы. Во-первых, боялся, что Чан Цинсу начнет следить за Фэн Цзюнем, а во-вторых, ему нужно было отдохнуть.
После приступа высокой температуры он чувствовал себя совсем разбитым, поэтому заперся в комнате, смотрел фильмы и жевал снеки. Он не звонил Чан Цинсу, тот тоже не звонил ему — они действительно решили игнорировать друг друга.
Только Чэнь Мин всё так же оставался меж двух огней, докладывая Чан Цинсу о каждом шаге Чан Юя.
Чан Юй от скуки донимал Фэн Цзюня, отправлял сообщения, но тот ни разу не ответил.
Чан Юй проявлял упорство: сегодня отправлял фото пейзажа, завтра — селфи, послезавтра — вычитанные неизвестно где сопливые фразочки, и делал это с большим энтузиазмом.
Так продолжалось, пока в сети он не наткнулся на одну сентиментальную строчку: «Первая любовь подобна слезам на холодном ветру: она ранит наше сердце, но учит нас тому, как любить».
Чан Юй скривился: «...»
За это время в горах он стал мастером сёрфинга в интернете. Он видел, как под этим постом набираются тысячи комментариев, и каждый в них жаловался на свою личную жизнь.
[Мне скоро 35, но я полюбил того, кого не должен был.]
[Никто не поймет, каково это — любить человека девять лет, когда мы оба уже связаны узами брака. Может, только я один не могу смириться с этим.]
[Все эти годы я засыпал только с воспоминаниями, хочу спать, но боюсь, без снотворного уже не могу.]
[....]
Чан Юй прочел несколько сообщений, провел пальцем по экрану, его брови высоко взлетели, и в конце концов он не сдержался и с жаром вступил в дискуссию.
Он ответил: [Пока ты страдаешь, он уже знакомится с другими так же, как знакомился с тобой, хи-хи-хи.]
[Продолжай и дальше бегать за ним, брось учебу, забудь про жизнь и семью.]
[Ха-ха-ха, глупыш, все сюда, посмотрите на клоуна @все]
Он вывалил десяток сообщений подряд, а час спустя его уведомления чуть не взорвались.
Куча людей писали в личку, проклиная его, а на те сообщения, на которые он ответил, посыпались упоминания. Чан Юй взялся за дело со всей решительностью, выбирая самых отъявленных хамов, но вскоре обнаружил, что больше не может отправлять сообщения.
http://bllate.org/book/27844/3376869
Готово:
