Бай Сыхуань промывал обожженную кожу холодной водой. Потоки воды лились минут десять, прежде чем жгучая боль немного утихла.
Линь Сяньянь намазала его мазью и отвезла в больницу на осмотр и уколы.
Между Линь Сяньянь и Бай Сыхуанем существовала особая связь — родство душ и жалость к общей тяжелой судьбе. Будучи второй дочерью Чэн Сутан, Линь Сяньянь с малых лет не получала от матери особой заботы. Линь Хэна в школу и обратно возили на персональной машине, у Бай Сыхуаня был велосипед, а Линь Сяньянь всегда приходилось ездить на учебу и домой набитом автобусе.
Линь Сяньянь всегда считала себя самым низом этой семьи, но с появлением Бай Сыхуаня ей впервые показалось, что рядом появился кто-то похожий на нее.
Из-за предостережений Чэн Сутан Линь Сяньянь старалась лишний раз не контактировать с Бай Сыхуанем, но после этого бунта она открыла перед ним душу:
— Я на самом деле совсем не хочу ее слушаться. Просто если пойти против нее, она выгонит меня из дома точно так же, как выгнала старшую сестру.
— Но ты же в этот момент... — Бай Сыхуань опустил голову. Румянец на его лице то ли от ожогов, то ли от чувства вины.
Линь Сяньянь с улыбкой хлопнула его по плечу:
— Не будь вечно таким покорным! — Держа в руках лекарство, которое должна была отдать Бай Сыхуаню, она сунула бутылочку ему в ладонь и тихо пробормотала: — Все равно я не собираюсь подчиняться ей всю жизнь.
Она шла впереди, и ее слова звучали то ли напутствием для него, то ли признанием для самой себя:
— Старший брат умеет прекрасно защищать самого себя, А-Хэн — человек, которого тщательно оберегает мама, но мы-то с тобой совсем другие...
Ночью ожоги на теле дали о себе знать, от боли Бай Сыхуань не мог уснуть. Дверь со скрипом отворилась, и вошел Линь Хэн с тюбиком мази в руках.
Бай Сыхуань тут же натянул одеяло с головой, превозмогая боль, спрятавшись в непроницаемом для воздуха коконе.
Линь Хэну было все равно, спит тот по-настоящему или притворяется. Он подошел, сдернул с него одеяло и принялся тянуть за воротник.
Бай Сыхуань вцепился в воротник мертвой хваткой, не позволяя тому и взглянуть.
Линь Хэн с мрачным лицом отдал приказ:
— Отпусти руки.
Бай Сыхуань сжался в комок и не шевелился.
— Отпусти! — Линь Хэн вышел из себя и одним резким движением разорвал и без того поношенную одежду парня.
Обширные участки багровой кожи вместе с половиной распухшего лица открылись взору. Бай Сыхуань покрасневшими глазами, прикусив дрожащие губы, впервые осмелился посмотреть Линь Хэну прямо в глаза.
В его наполненных слезами глазах читались капелька ненависти, унижение и трогательное до боли жалость.
Линь Хэн на миг растерялся и от неожиданности даже засуетился:
— Я просто собирался намазать тебя мазью...
Бай Сыхуань шмыгнул носом, уронил слезу и, позволив распоряжаться собой, застыл на месте, словно окончательно сдавшись.
Линь Хэн выдавил половину тюбика мази и, осторожно касаясь пальцами его полуобожженной кожи, заговорил гораздо мягче:
— Все еще болит?
Хотя от боли выступал пот, Бай Сыхуань всё же покачал головой.
Линь Хэн обхватил его лицо ладонями, накладывая лекарство на обожженную щеку, попутно стирая слезинки с уголков глаз. Его тихое бормотание звучало как упрек:
— Растащил их в стороны, так еще и сам полез под удар?
Глаза Бай Сыхуаня снова покраснели.
Линь Хэн поспешно добавил:
— Я так, к слову. Только не... не плачь опять.
На самом деле Бай Сыхуань хотел плакать вовсе не из-за его упреков — просто тот задел больное место, и слезы брызнули от боли. Но Линь Хэн отроду не замечал, где именно у того болит и к чему он прикасается.
Закончив с мазью, Линь Хэн перевел взгляд на голень парня. Рана от укуса собаки по кличке Карен уже была обработана, и шрам скрывался под повязкой, сквозь которую слабо проступал цвет антисептика.
Линь Хэн дотронулся до его голени и опустил ресницы:
— А здесь? Тоже болит?
На этот раз Бай Сыхуань никак не отреагировал. Если сказать по правде, рана на ноге шла ни в какое сравнение с ожогами на теле, но душевные шрамы ранили куда сильнее той чашки обжигающего кофе.
Линь Хэн с легким беспокойством принялся объяснять:
— Я не знал, что Карен укусит так сильно. Раньше она никогда людей не кусала.
Бай Сыхуань выглядело так, будто вовсе не жаждет слушать его оправдания, да и тот прекрасно понимал, насколько жалко и неубедительно звучат его слова.
Глубоко вздохнув, Линь Хэн произнес:
— Ложись спать. Если среди ночи что-то понадобится, позови слуг.
Заметив, что Линь Хэн повернулся и собирается уходить, Бай Сыхуань наконец облегченно выдохнул. Однако воздух не успел выйти до конца, как Линь Хэн развернулся обратно.
— Ладно, пожалуй, я лягу с тобой. Если ночью что-то понадобится, зови сразу меня.
В тот момент, когда Линь Хэн забрался под одеяло, Бай Сыхуань отвернулся и с обреченным вздохом закрыл глаза.
Этот поступок Линь Хэна был откровенно глупым: посреди ночи он по привычке попытался обнять Бай Сыхуаня и причинил тому боль своими движениями несколько раз подряд. Проворочавшись до рассвета, они встретили утро, и из-за него Бай Сыхуань так толком и не сомкнул глаз.
Климат в Шанхае изменчивый: осенью холодные и теплые воздушные массы постоянно сталкиваются, сменяя друг друга в полном беспорядке. Линь Хэн был изнеженным барчуком, и сегодня, когда погода резко похолодала, а одежды на нем оказалось маловато, он уже к обеду ходил с мертвенно-бледным лицом и синими губами.
За обедом Бай Сыхуань, заметив его легкую одежду, тут же снял собственный шарф и обмотал вокруг шеи Линь Хэна.
Линь Хэн долго ломался, прежде чем принять подарок. Бормоча себе под нос ругательства о том, что это до жути старомодно, он завязал шарф узлом, а внезапный легкий смешок то ли высмеивал его собственную готовность носить такую вещь, то ли объяснялся какими-то иными причинами.
За неделю до экзаменов по самостоятельному набору в ключевую старшую школу раны на теле Бай Сыхуаня полностью зажили. Усиленно прозанимавшись всю неделю, по совету директора он отправился на экзамен.
Месяц спустя огласили результаты: Бай Сыхуань вошел в десятку лучших по всему городу, получил право на досрочное поступление, полное освобождение от платы за учебу и вдобавок денежную премию.
Директор сиял от радости так, что слов не находилось. Школа вывесила официальную похвальную грамоту и сделала несколько звонков родителям ученика, в числе которых оказалась и Бай Ин — первоначально указанная Бай Сыхуанем как его законный опекун.
Узнав об этом, та самая одноклассница, которую Линь Хэн приводил домой, специально заглянула в класс к Бай Сыхуаню, чтобы поздравить его и поинтересоваться, как зажили его прежние раны.
Бай Сыхуань вежливо улыбнулся и ответил, что все в порядке.
После этого одноклассница приходила к нему три дня подряд, и каждый раз — по новому поводу. То ей требовалось срочно одолжить учебник, то просила помочь с посильной задачей, то умоляла взглянуть на раненого котенка, которого подобрала на улице.
Линь Хэн уловил неладное и лично явился в класс к Бай Сыхуаню с предупреждением:
— Советую тебе держаться от нее подальше. Еще раз увижу вас вместе — тебе конец.
Бай Сыхуань испугался небывалой серьезности и злобы в его глазах. Он решил, что Линь Хэн ревнует, и даже не успел объяснить тому, что вовсе не собирался уводить у него девушку.
Пару дней одноклассница не появлялась, но на шестой день она вновь заявилась к нему, потащила за собой на спортивную площадку и выпалила, что ей нужно сказать ему кое-что крайне важное.
Бай Сыхуань против воли последовал за ней. В ту самую секунду, когда его нога ступила на беговую дорожку, из-за спины раздался зчный голос какого-то парня:
— Видали? Я же говорил, что этот парень метит на чужое место! Я уже не раз такое замечал!
Стоило Бай Сыхуаню обернуться, как Линь Хэн налетел на него, сбив с ног прямо на беговую дорожку, и обрушил на его тело и лицо весь накопившийся гнев и удары кулаков.
Неизвестно, сколько бы продолжалась эта расправа, но подоспевший одноклассник оттащил Линь Хэна:
— Хватит бить! Ты же человека до крови избил! Всё, хорош! Тут же столько народу смотрит!
Бай Сыхуань, зажав руками живот, куда пришлась парочка ударов, медленно поднялся с земли и стер кровь, сочившуюся из уголка рта. Прищурив заплывший от ударов глаз, он увидел, что сдерживаемый одноклассниками Линь Хэн смотрит на него налитыми кровью глазами, свирепо и с таким выражением лица, будто говорило само за себя: я же тебя предупреждал.
Остальные держались на безопасном расстоянии, наблюдая за зрелищем, и никто не осмелился протянуть Бай Сыхуаню руку помощи.
Одноклассница самодовольно схватила Линь Хэна за руку и фыркнула:
— Раз ты так сильно дорожишь мной, зачем тогда поначалу отталкивал?
— Отвали! — свирепо оттолкнув ее, Линь Хэн круто развернулся и ушел.
Слух о том, что Линь Хэн избил Бай Сыхуаня на спортплощадке, дошел до директора не прошло и нескольких минут. Едва Бай Сыхуань вышел из медпункта, директор вновь пригласил его на чашку чаю и принялся мягко уговаривать:
— Вы же братья, всегда можно обо всем договориться по-хорошему. Знаю, в этой ситуации с тобой поступили несправедливо, я потом попробую... поговорю с его классным руководителем, чтобы он разъяснил ему кое-что. — Помолчав, директор добавил: — Представители той школы приедут уже на следующей неделе, чтобы подписать с вами контракты. Обязательно поступай туда, непременно учись.
В тот день после уроков Бай Сыхуань вернулся домой и, даже не притронувшись к ужину, заперся в своей комнате.
Вечером Линь Хэн попытался войти, но обнаружил, что дверь заперта. Он дернул ручку пару раз, постучал и стал ждать ответа.
Бай Сыхуань притворился спящим и не подал голосу. Наконец посмертным эхом прозвучал громкий удар кулаком в дверь, и шаги удаляющегося Линь Хэна гулко разнеслись по коридору.
На второй день во второй половине дня Бай Сыхуань по-прежнему не выходил наружу. Скорчившись в углу, без единого источника света, он сидел так, что его темная фигура смутно угадывалась на фоне плотных штор, сквозь которые пробивалось солнце. Такой темный и тихий угол служил ему щитом, самым безопасным местом на свете.
Нетерпеливые шаги Линь Хэна вновь зазвучали в коридоре, неумолимо приближаясь. Последовал громкий и раздраженный стук:
— Ты что, сдохнуть с голоду тут собрался? Выходи!
— Бай Сыхуань, не думай, что у меня нет ключа от твоей комнаты! Если я сейчас открою дверь сам, тебе... тебе...
Он помедлил, но договаривать не стал. Бай Сыхуань услышал его тяжелый вздох, после чего шаги стихли — Линь Хэн ушел.
Бай Сыхуань просидел взаперти полтора дня. За все это время он не притронулся к еде, утоляя жажду лишь водой. Стоило ему пошевелить рукой, как в голове тут же мутнело, а тело становилось невесомым, словно готовое взлететь.
Зазвонил телефон. Увидев знакомый номер на черно-белом экране, он резко распахнул глаза и принялся дрожащими пальцами принимать вызов.
— Алло, Сыхуань? Я здесь... жду тебя снаружи, возле ворот поместья Линь. Я пришла забрать тебя домой, выходи скорее!
Едва забрезжил рассвет ранним утром, Бай Ин крутила педали того самого велосипеда марки Феникс, добравшись от улочки-ниши до самых ворот Тангуна, чтобы забрать сына домой.
Он поступил в ключевую городскую старшую школу, платить за обучение три года не придется, да еще и призовая выплата перепала. Такого смышленого и перспективного сына она намеревалась забрать себе.
Поэтому она не стала спрашивать разрешения у Линь Хуаня, выбрав для своего тайного предприятия день, когда оба супруга семьи Линь отсутствовали дома.
Бай Сыхуань пригладил волосы, запихнул свои нехитрые пожитки в рюкзак и, закинув его за плечи, стремглав бросился вниз по лестнице.
В ту самую секунду, когда дверь его комнаты отворилась, Линь Хэн вскочил с дивана. Заметив спускающегося по лестнице Бай Сыхуаня, он поспешно стер с лица выражение испуга и радости, заискивающе вымолвив:
— Вышел? Ты... на столе еще осталась еда, иди поешь... Зачем ты напялил рюкзак?
Сообразив, что дело неладно, Линь Хэн загородил ему дорогу:
— Куда это ты собрался?
Бай Сыхуань оттолкнул его руку и ответил:
— Я ухожу.
Линь Хэн решил, что тот снова капризничает, и холодно хмыкнул:
— Уходишь? Куда это ты собрался? Ты что думаешь, это за место такое? Приходишь, когда вздумается, и уходишь когда захочешь?
— Меня мама забрала домой.
Линь Хэн на миг замер, после чего его голос заметно затвердел:
— Какой еще дом? Это твой дом! Ты носишь фамилию Линь, а не Бай!
Не зная, как ему растолковать, Бай Сыхуань кивнул на улицу:
— Моя мама... мама ждет меня снаружи.
— Я сказал, тебе нельзя уходить! — Линь Хэн протянул руку, пытаясь схватить Бай Сыхуаня за плечо, но промахнулся и в отчаянии выкрикнул: — Брат!
Парень уже пересек прихожую, распахнул парадную дверь и бросился прочь.
http://bllate.org/book/27861/3378333
Готово:
