Час ночи. Дверь беззвучно приоткрылась, и в щель проскользнула фигура.
Свет включать он не стал, но прибор ночного видения на переносице позволял разглядеть всё в мельчайших подробностях. Пригнувшись, он бесшумно подошёл к кровати, замер и так же тихо повернулся.
Тогда в наушнике не послышалось звука открывающейся или закрывающейся двери — иными словами, этот чудесный маленький выключатель непременно должен был находиться в данной комнате.
Пол из розового дерева, на глаз ему примерно лет двенадцать…
В ту ночь окно было открыто, направление ветра — юго-восточное…
Мужчина пятидесяти пяти — шестидесяти лет, шесть шагов…
Взгляд мужчины скользнул вбок и тут же резко остановился. Он сделал шаг, под углом тридцать семь градусов, намеренно уменьшив длину шага, и после уверенных шести шагов остановился как вкопанный именно там, куда был устремлён его взгляд, — перед масляной картиной. На холсте раскинулся густой лес, а в глубине его правой стороны виднелась небольшая хижина.
Мужчина повёл правой рукой, и между пальцами блеснул клинок кинжала. Настроив фокус прибора ночного видения и увеличив в поле зрения створку двери хижины, он наконец разглядел деревянную ручку так чётко, что даже не пришлось щуриться. Кончиком кинжала он легко нажал на неё, и раздался едва слышный щелчок: кусок стены рядом с картиной бесшумно исчез.
Как он и предполагал в тот день, это действительно оказался цельнометаллический проход, но куда ни глянь — вверх или вниз — не было ни единого шва или стыка. Сам металл выглядел несколько странно, из неизвестного материала, источая мягкое синеватое свечение, так что, несмотря на отсутствие ламп, обзор оставался прекрасным.
Сняв прибор ночного видения, мужчина шагнул вглубь прохода.
Коридор казался бесконечным, уходя всё дальше и дальше. Хотя развилок не было, от долгого хождения на душе стало слегка тревожно.
Мужчина остановился. По всем рассуждениям, здесь и должна находиться секретная лаборатория старого Уилсона. Для физической формы пятидесятилетнего старика хватило бы дороги длиной минут в десять. Однако прошло уже больше двадцати минут, а кроме этого залитого синевой коридора не попадалось вообще ничего. Вглядываясь вдаль, он видел лишь всё ту же застывшую ледяную синеву.
Убедившись, что скрытый в ухе жучок работает нормально, мужчина уже собирался извлечь из закромов какие-нибудь хитроумные инструменты, чтобы исправить положение, как вдруг неожиданно почувствовал нечто странное.
Справа, кажется, повеяло ветерком.
Он повернулся лицом к правому коридору: хотя кожа не ощущала дуновения даже на уровне пушковых волос, что-то глубоко под ней зашевелилось.
Это ветерок уловила не кожа, а, судя по всему, какая-то часть в глубине мозга.
Прохладный, лёгкий, он тонкими нитями вился вокруг.
Незримо, словно околдованный, мужчина протянул лапладони руку и прикоснулся к стене прохода. Стоило им соприкоснуться, как под ладонью внезапно образовалась пустота: окружающий коридор исчез, и обстановка вокруг кардинально изменилась.
Хотя кругом по-прежнему отливал синевой металл, теперь перед ним предстало невероятно просторное круглое помещение с высоким потолком, залитое водой до самого верха — казалось, это вовсе не комната, а какое-то озеро.
Мужчина перевёл взгляд вдаль, приковав его к стене напротив. Он ступил в воду, но та оказалась неглубокой — ровно по колено. Шаг за шагом он шёл вперёд, поднимая глухие всплески.
У противоположной стены, на синеватой металлической поверхности, был прикован кандалами человек. Его руки были подняты вверх, а запястья зажаты в колодках, намертво вросших в стену.
Мужчина подошёл на пару шагов ближе.
Незнакомец был обнажён по пояс, на бедрах держался лишь кусок ткани, а из-под него виднелись изящные, прямые ноги. Голова его была слегка опущена, а копна густых тёмно-красных волос бунтарским водопадом ниспадала до самой талии.
Мужчина наконец пересёк весь бассейн и запрокинул голову.
Это было мужское лицо: черты глубокие и мужественные, но в то же время удивительно тонкие и изысканные — каждый сантиметр словно выточен из слоновой кости высшего качества. Холодные, чуть сжатые губы цветом напоминали лепестки сакуры. Голова безвольно свисала вперед, длинные узкие глаза были тяжело закрыты, уголки глаз слегка приподняты, а густые длинные ресницы отливали розоватым оттенком.
Мужчина вытянул руку и легко коснулся щеки незнакомца. Ни тепла, ни сердцебиения, ни дыхания, однако упругость кожи ничем не отличалась от живого человека. Нет-нет, мужчина тут же взял свои слова обратно — она была даже лучше, чем у обычных людей.
Пользуясь случаем, он легонько погладил нежную кожу, после чего его взгляд опустился на обнажённую грудь. У ключиц незнакомца торчали два конца цепей из неизвестного материала, насквозь пронизывавших его плечевые кости с обеих сторон.
Модное украшение среди бунтующей молодёжи?
Мужчина озадаченно подпер подбородок и перевёл взгляд на трубки, подключенные к этому телу. Всего их было четыре, каждая толщиной с запястье: две крепились к позвоночнику со спины, а две огибали тело спереди — одна впивалась прямо в центр груди, а вторая уходила в область живота.
Тут и гадать было нечего. Живой подопытный.
Но ставить эксперименты на кронацах? И ради чего?
Мужчина отступил на три-четыре шага назад, собираясь, подперев подбородок, порассуждать ещё немного, как вдруг в основании шеи что-то легонько натянулось, и в глубине тела зазвенели тревожные звоночки. Это предчувствие опасности спасало мужчину уже не раз, и в данный момент спорить с ним не стоило и подавно. Быстро вернувшись в другой конец комнаты, он прижал ладонь к стене. Хоть полной уверенности не было, но когда обстановка вокруг начала меняться, ему оставалось лишь мысленно восхититься собственной невероятной удачей.
В самый последний миг мужчину дёргает за рукав какое-то шестое чувство, и он оглядывается: в самой далёкой дали синевы та самая копна тёмно-красных волос вспыхнула подобно зловещему пламени — великолепная и в то же время леденящая душу.
Какой-то нерв в голове пронзила резкая боль.
Как выяснилось, мужчина вовремя унёс ноги. Едва он выскользнул из роскошного особняка Уилсона, как у парадного входа раздался визг тормозов автомобиля. Спрятавшись в тени, мужчина увидел, как из машины вышла хрупкая фигура и направилась к калитке. Она в одиночку прошла через сад, где пышно цвели бескрайние поля васильков, а затем отперла дверь и вошла в главный дом, не потревожив ни единой живой души — бесшумно, словно призрак.
Вернулась только барышня. Какая же безжалостность со стороны отца.
Мысленно фыркнув, мужчина извлёк из уха приёмник. Тот оказался полностью испорчен. Подбросив вещицу на ладони, он невольно снова вспомнил то похожее на куклу красивое создание.
Это, должно быть, и есть тот самый он, о котором упоминала барышня?
Следующие несколько дней мужчина просидел взаперти в номере мотеля, ничем особо не занимаясь, лишь неотрывно следя за приёмником. Что же до другого конца связи — разумеется, в ходе того ночного приключения установить пару лишних жучков в комнате мисс Тины было делом мимоходом.
Мужчина никогда не отличался особым терпением и предпочёл бы быстро и чисто снести пару военных баз, чем сидеть сиднем в засаде по нескольку месяцев, подобно ящерице, поэтому его редкое долготерпение имело веские причины.
За эти дни мисс Тина ни разу не покидала комнату и никому не позволяла туда заходить. Слугам поневоле приходилось оставлять еду и воду у порога, вот только опустевшие чашки и тарелки они чаще всего забирали в абсолютно нетронутом виде. Шторы в комнате были задернуты круглые сутки, и никто не ведал, чем она там занималась.
Никто, кроме мужчины.
Редкие движения, питьё воды, тихий звук пережёвывания пищи вперемешку с размеренным дыханием — вот и всё, доносившееся из наушника за эти дни. Судя по звукам, большую часть времени эта барышня просто неподвижно сидела на стуле.
Мысленно прикинув расположение мебели, мужчина пришёл к выводу, что стул этот должен стоять где-то неподалёку от настенной росписи.
Непонятно почему, но мужчина чувствовал: должно случиться что-то недоброе.
Предчувствия редко подводили мужчину, и этот раз не стал исключением: в один из вечеров несколько дней спустя, когда мисс Тина внезапно покинула свою комнату, он поправил ковбойскую шляпу и вышел наружу. Ещё издали до замка донеслись знакомые ароматы. Для мужчины этот запах был сродни воздуху для обычного человека — ему всё равно, нравится он ему или нет, просто привычка, такая же насущная необходимость.
Запах крови, порога, машинного масла и горячего дыхания войны.
Остановив машину в нескольких сотнях метров, мужчина нырнул в гущу деревьев и бросился вперёд, прикрываясь стволами и не издавая ни звука.
Чем ближе он подбирался, тем гуще становился смрад. Добежав до высокой внешней стены, мужчина замер, прислушался на мгновение, а затем легко оттолкнулся, взмыл вверх и, едва коснувшись ладонью верха ограды, оказался внутри.
На том самом газоне, где ещё недавно гремела музыка и веселились люди, теперь валялись бесчисленные тела. Они лежали вповалку в самых причудливых позах, а потоки крови пропитывали темную землю.
Бросив взгляд на продолжающий сотрясаться от выстрелов особняк, мужчина зашагал через сад, по пути отпихнув ногой мешающий труп. В лунном свете отчетливо было видно, как синие васильки обагрились алой кровью, а некоторые несчастные цветы оказались напрочь вмяты в грязь и превращены в месиво.
Мужчина присел на корточки и бережно распрямил один из примятых васильков. Едва он залюбливался тем, как цветок расправляет стебель, как человеческое тело — или, если быть точным, труп — со всего маху вылетело из парадного зала и по инерции рухнуло прямо перед ним, окончательно добив злосчастный цветок.
— Послушайте, не слишком ли вы увлекаетесь…
Без особого энтузиазма вздохнув, мужчина выпрямился, перешагнул через мертвое тело и шагнул внутрь замка, чью парадную дверь вынесло давным-давно.
http://bllate.org/book/27900/3381733
Готово:
