Готовый перевод Shadow & Form / Форма и Тень: Глава 11

Летний лагерь был рассчитан на неделю. От уезда Хэ до областного центра ехать на автобусе целых шесть часов, поэтому классный руководитель велел ученикам собраться у ворот третьей школы рано утром. Пересчитав всех по головам, он построил ребят и велел рассаживаться по автобусу.

Лян Сюань поначалу стоял в конце очереди вместе с Ли Ичу, но классный руководитель велел ему подняться в салон первым и помочь девочкам с багажом — в конце концов, среди всех парней в классе он был самым высоким. Ли Ичу дождался, пока почти все зайдут, и поднялся в самую последнюю очередь.

— Сун Синьюй, сюда-сюда-а! — кричали несколько парней с мест, завидев вошедшую Сун Синьюй. Они жестом звали её сесть рядом с Лян Сюанем и при этом улюлюкали.

Войдя в автобус, Ли Ичу было направился прямяком к Лян Сюаню, но, услышав подначки остальных парней, бросил взгляд на занятого укладкой сумок Лян Сюаня, шагнул в сторону и пропустил Сун Синьюй вперёд. Лицо Сун Синьюй слегка покраснело, и под шутливые комментарии окружающих она опустилась на сиденье рядом с Лян Сюанем.

Сзади Сюй Пань окликнула Ли Ичу:

— Ли Ичу, иди ко мне!

Тогда Ли Ичу сел рядом с Сюй Пань, на ряд позади Лян Сюаня.

Закончив с багажом, Лян Сюань обернулся, на секунду замер при виде Сун Синьюй, а затем выпрямился и принялся высматривать Ли Ичу. Заметив, что тот оживлённо о чём-то беседует и смеётся с Сюй Пань, он успокоился.

Ехать было скучно. Несколько человек в проходе затеяли карточную игру, шум поднялся изрядный, а их звонкий смех так и манил присоединиться. Ли Ичу потрогал сиденье и вдруг придумал:

— А ведь это кресло можно немного сдвинуть! Если оставить посредине щель, мы вчетвером сможем раскинуть картишки прямо здесь — и спереди, и сзади.

Сюй Пань наблюдала, как Ли Ичу нажал кнопку и сдвинул кресло в сторону прохода на небольшое расстояние — оставалась как раз щель шириной в ладонь, но для игры этого было вполне достаточно. Довольная, она протянула:

— Отлично придумано! Только вот выпивать за твой счёт.

Ли Ичу встал и посмотрел на макушку Лян Сюаня сзади. Тот сидел с закрытыми глазами, отдыхая, и совершенно не замечал происходящего за спиной. Ли Ичу поднёс указательный палец к губам и, покосившись на сидевшую рядом Сун Синьюй, приложил палец к губам, призывая к тишине, после чего осторожно прилепила игральную карту Лян Сюаню прямо на лоб.

Лян Сюань открыл глаза, снял карту и, глядя на нарисованную двойку, хмыкнул:

— Издеваешься?

Ли Ичу:

— Лян Сюань, давай сыграем в карты!

Лян Сюань повернулся, выслушал его объяснения насчёт конструкции импровизированного столика, а затем вопросительно глянул на Сун Синьюй. Возражений, разумеется, не последовало, и с помощью Лян Сюаня они сдвинули кресло в проход ещё на пару сантиметров.

Сюй Пань засунула свой маленький рюкзачок дном вверх прямо в зазор между сиденьями, и его ровная плоская поверхность отлично подошла для того, чтобы раскладывать карты. Так четвёрка ребят, устроившись вокруг этого временного карточного столика, принялась за игру.

Обычно во время новогодних праздников Ли Ичу и Лян Сюань резались в карты на мелочь в полтора юаня и были безумно увлечены процессом. Ли Ичу отличался особой хитростью и давно раскусил игровую манера Лян Сюаня: тот играл крайне осторожно, даже с некоторым налётом перфекционизма. Если у него в руке заводились мелкие карты, он непременно старался избавиться от них в первую очередь, приберегая козыри и крупные карты до самого конца. Стоило кому-то раскусить эту тактику, как игра для обладателя такого стиля становилась сплошным мучением.

Как, например, сейчас.

Ли Ичу управлялся с Лян Сюанем с поистине завидной лёгкостью: стоило ему с самого начала сбить крупные карты соперника, как под конец он без труда забирал победу себе. Вот и сейчас, едва партия началась, первый игрок зашел с пары троек, а Ли Ичу тут же отбил их парой дам. Сидевшая следом Сюй Пань, оценив этот ход, ошеломленно произгласила:

— Ты с ума сошёл? У тебя что, других пар в руке не осталось?

Ли Ичу надул щеки и покачал головой.

Сюй Пань с напускным сожалением выкинула свою пару короков и сочувственно посмотрела на следующего игрока — то есть на Лян Сюаня.

Лян Сюань бросил взгляд на сиявшего от самодовольства Ли Ичу, легко усмехнулся, покачал головой и выложил пару двоек. Он-то отлично знал, что Ли Ичу затеял всю эту возню с крупными картами лишь затем, чтобы с самого начала выбить из его рук старшие номиналы, лишив возможности диктовать свои условия в дальнейшем. Но он же не дурак, чтобы вестись на такие фокусы!

Лян Сюань выкинул целый стрит — причём самый мелкий, от тройки до восьмёрки, — которым можно было перекрыть практически любые карты на руках у соперников.

Ли Ичу тут же растерял всю свою спесь. Этот ход Лян Сюаня был смерти подобен: по правилам, если ты можешь сделать ход, то обязан отбиваться, но отбиваться сейчас означало разбить все свои готовые пары! В итоге на руках у него осталась лишь куча бесполезного мелкого мусора.

Заметив, как лицо Ли Ичу из солнечного моментально превратилось в пасмурное, Лян Сюань повеселел ещё сильнее. Он слегка поджал губы, мысленно просчитывая, как лучше разыграть оставшиеся карты. Раньше, когда они резались дома, он в большинстве случаев поддавался Ли Ичу — подумать только, этот маленький скряга до смерти переживал, проиграв всего пару юаней. Но сейчас денежного наказания не было, и проигравшему требовалось лишь отдать победителю свою самую крупную карту в следующем кону, а раз так, Лян Сюаню больше не нужно было никого жалеть.

Разумеется, стоило Лян Сюаню включить голову, как равных ему за столом не оставалось. Была у него и еще одна суперспособность: он отлично запоминал чужие ходы. Мысленно прикинув расклад, он прекрасно понимал, у кого какие карты остались на руках, и заставить проиграть нужного человека для него не составляло никакого труда.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что главным проигравшим в итоге оказался Ли Ичу.

Ли Ичу с неверием переводил взгляд со своих карт на карты соседей. Незаметно для самого себя он лишился всех пар, и теперь, когда кто-то выкладывал даже простую пару четвёрок, ему просто нечем было ответить. Ли Ичу взвыл от отчаяния:

— Ты заманил меня в ловушку!

Лян Сюань ловко тасовал колоду и, приподняв веки, посмотрел на Ли Ичу:

— Сам ходишь без оглядки, на кого теперь пенять?

Ли Ичу:

— …

Эту фразу Ли Ичу обожал повторять всякий раз, когда сам обыгрывал Лян Сюаня. Теперь же, когда эти слова вернулись к нему бумерангом, у него не осталось ни единого возражения.

Сун Синьюй улыбнулась:

— Вы часто играете дома в карты?

Ли Ичу:

— Только на Новый год.

Сун Синьюй:

— И ты тоже вечно проигрываешь Лян Сюаню?

Ли Ичу оскорбленно фыркнул:

— Конечно нет! На Новый год всегда выигрываю я.

Сюй Пань вклинилась в разговор:

— Дома-то он тебе поддавался! Но сейчас здесь красавица Сун Синьюй, так что Лян Сюаню просто положено проявить себя с лучшей стороны.

Пальцы Ли Ичу, державшие карты, на мгновение замерли, но он тут же взял себя в руки.

Лян Сюань в последнее время уже почти привык к подобным шуточкам одноклассников. С тех пор как они с Сун Синьюй вместе танцевали на школьной разминке, по всей школе поползли слухи. Уж и не знаешь, кто первый их запустил, но когда Лян Сюань узнал об этом, классный руководитель вместе с его собственным отцом уже вызывали его в учительскую для допроса.

Тогда он прямым текстом всё отрицал прямо в лицо преподавателям. Он никак не ожидал, что закостенелый завуч продолжит гнуть свою линию, твердя о важности учёбы и о том, как трудно школе растить таких отличников. Лян Сюаню это быстро надоело: он прекрасно понимал, как тяжело работают учителя, но приписывать все его успехи исключительно школьному воспитанию — это уже чересчур пренебрежительно по отношению к его собственной личности. И тогда он открыто озвучил свою позицию: раз вы говорите, что ранние романы портят успеваемость, то посмотрите на мои оценки — и сделайте выводы сами.

После того разговора слухи в классе стали разгораться с новой силой. Парни то и дело принимались подначивать их, словно покрасневшее лицо красавицы Сун Синьюй было лучшим зрелищем на свете — их совершенно не волновало мрачное и сердитое выражение лица Лян Сюаня. Заткнуть всем роты — задача невыполнимая, и хотя Лян Сюань неустанно держал дистанцию с Сун Синьюй, он не мог помешать окружающим то и дело сводить их вместе, как сегодня с рассадкой в автобусе. А открыто обижать Сун Синьюй перед всем классом он не собирался. Приходилось пускать такие мелочи на самотёк — мол, закончится летние каникулы, и все забудут об этой сплетне.

И всё же, после столь неожиданной шутки Сюй Пань, Лян Сюаню сделалось неуютно. Последнее время его не покидало ощущение, будто его насильно выволакивают на середину сцены и привязывают к столбу. Вокруг все хихикали — а ведь это его давние соученики, которые с сияющими лицами толкали его прямо в объятия Сун Синьюй, словно увлечённо следили за каким-то спектаклем.

Взгляд Лян Сюаня замер на пальцах Ли Ичу. Ногти на его руках были аккуратно подстрижены, и когда он брал карты, то легко подцеплял их кончиками пальцев — движения получались быстрыми и плавными. Вдруг эта рука замерла. Кончики пальцев на несколько секунд придавили карту, а затем вновь продолжили игру. Лян Сюань тут же подхватил слова Сюй Пань:

— Карты можно раскидывать как угодно, а языком молоть не стоит. Ичу младше меня, дома я ему, конечно, уступаю. Но сейчас мы на людях, и если я стану поддаваться ему здесь, вы же потом обвините меня в договорной игре?

Подтекст был предельно ясен: все его победы и поражения не имеют к Сун Синьюй ни малейшего отношения.

Сюй Пань, разумеется, уловила скрытый упрёк в этих словах. Смущённо показав язык, она протянула:

— Да шучу я, не сердись.

Лян Сюань кивнул в знак того, что услышал её, а затем перевёл взгляд на Ли Ичу:

— Твоя старшая карта теперь принадлежит мне.

Ли Ичу с болью в сердце отдал Лян Сюаню свою единственную двойку и жалобно протянул:

— А мне что взамен дашь?

Лян Сюань приподнял брови, изучая карты на руках. У него оставалось четыре ненужные карты, самой мелкой из которых была тройка. Он вытащил её, бросил взгляд на скорбное лицо Ли Ичу, из чистой жалости вернул её обратно и отдал ему десятку.

За несколько сыгранных партий победы и поражения распределились между всеми четырьмя, но если судить по тому, кому пришлось хуже всех, то бесспорным лидером оказался Ли Ичу. Лян Сюань будто обладал рентгеновским зрением: в каждой партии он моментально угадывал карты на руках у Ли Ичу, после чего целенаправленно принимался его преследовать, шаг за шагом разбивая его позиции в пух и прах.

Проехав три часа, автобус подрулил к зоне отдыха. Водитель объявил десятиминутную остановку на разминку. Ли Ичу честно признал поражение и отправился покупать всем снеки. Сидевший у окна Лян Сюань проводил его взглядом до самого входа в придорожный магазинчик, а когда тот вышел обратно, в левой руке он держал пакет со снеками, а в правой — упаковку минеральной воды. Лян Сюань тут же поднялся, вышел из автобуса и направился к Ли Ичу. На ходу перехватив у него ношу, он спросил:

— В уборную заходил?

Ли Ичу покачал головой:

— Ещё нет, думал сначала закинуть это в автобус.

Лян Сюань отрезал:

— Я сам всё отнесу, иди в уборную.

Ли Ичу усмехнулся:

— Ну как-то неудобно даже… Ладно, я побежал!

Лян Сюань проводил взглядом мгновенно скрывшегося парня и подумал про себя: ну да, судя по твоим повадкам, тебе вовсе не стыдно.

Спустя десять минут автобус тронулся дальше. Поиграв целых три часа, все четверо порядком устали, так что они свернули карточный столик и принялись дремать, привалившись к спинкам сидений.

Лян Сюань немного подремал с закрытыми глазами, но солнце светило слишком ярко. Подняв руку, он опустил занавеску и, приподнявшись, бросил взгляд на спавшего позади Ли Ичу. Солнечные лучи падали прямо тому на лицо, заставляя хмурить брови.

Регулируя ширину занавески, Лян Сюань продолжал следить за тенью на лице Ли Ичу до тех пор, пока она полностью не скрыла его черты. Только тогда он зафиксировал занавеску в нужном положении. К сожалению, угол этот был далёким от идеального: большая часть лица самого Лян Сюаня теперь оказалась открыта палящим лучам, но в этот момент он почему-то совсем не чувствовал жары.

Сюй Пань сидела как раз позади Лян Сюаня. Она наблюдала, как он оборачивается, поправляет шторку, а затем перевела взгляд на мерцающие тени на лице Ли Ичу. Хотя один из них спал, а второй молчал, казалось, будто их накрыли невидимым стеклянным колпаком: со стороны они были видны всем, но проникнуть внутрь этого мирка никто не мог. Впрочем, сами они тоже не выказывали ни малейшего желания оглянуться на внешний мир.

http://bllate.org/book/27936/3384744