Готовый перевод My Cat's Going to Dance with the Gods / О боже, котик — шаман? Миссия: приручить миллиардера: Глава 5

Он поднял голову и посмотрел на высокое офисное здание. Хотя стоял полдень, солнце должно было светить ослепительно ярко.

Но все виды вокруг загораживали небоскребы, и даже солнце пробивалось лишь скромными лучами через щели.

Если только маленький котенок не задерет голову на все девять градусов, ему не разглядеть даже малейшего клочка белых облаков.

Внезапно в сердце приехавшего из деревни Фан Мяомао поднялось жгучее чувство огромного контракта.

Никто их не понимал, и никто не желал даже попытаться понять.

Детей, изучающих Танец Но в деревне, становилось всё меньше, и в основанной им труппе Танца Но постепенно оставалась лишь горстка их крошечных сородичей.

— Братец, я сегодня раздал все листовки! — голос Фан Оу прервал его задумчивость.

Фан Мяомао вернул голову в нормальное положение, посмотрел на стоявшего чуть ниже его груди мальчишку, и на его лице снова отразилось удивление:

— Правда?

— Угу, одна чонь-цзе похвалила меня за то, что я милый, и купила мне булочку, — произнес Фан Оу, приподнимая несколько булочек, висевших у него в руке.

Увидев это, Фан Мяомао так широко вылупил глаза, что слезы едва не брызнули из уголков рта:

— Вот это здорово!

Он-то знал, что их труппу Танца Но еще можно спасти!

Хотя в большом городе приходится несладко, котёнок считал, что если он приложит достаточно усилий, то непременно прославит культуру Танца Но на весь мир!

Лао Хуайчуань, который вчера пригласил его вернуться — прекрасный тому пример. Смотрите, всё же находятся люди, которые верят, хотя в конце концов он и решил, что тот мошенник, но денег-то всё равно дал!

Однако Фан Мяомао чувствовал, что уже сделал первый шаг в своем Великом походе, и, усердно подбадривая себя ворчанием, продолжил раздавать листовки.

— Здравствуйте, это полиция Ганчэна. Ваш ребенок вместе с друзьями задержан нашим отделением за массовую пропаганду феодальных суеверий. Не могли бы вы подъехать, когда вам будет удобно?

Лао Хуайчуань, получивший этот звонок:…

Сегодня утром он созвонился с Дядей Чэн, но никак не ожидал, что очередная весть о Фан Мяомао придет прямо из полицейского участка.

Фан Мяомао повязала полиция.

Это поистине прекрасная новость — теперь ему не придется тратить силы на поиски.

Лао Хуайчуань отложил текущие дела и без промедления помчался вызволять человека.

Глава 4. Он мне не хозяин, он — гость, которого я пригласил

— Я ничего не пропагандировал!

Едва переступив порог полицейского участка, Лао Хуайчуань услышал звонкое и твердое возражение.

Фан Мяомао сидел на стуле, а рядом с ним примостились еще двое юношей — Нуо-мастера, которые сопровождали его ранее.

Фан Мяомао восседал в самом центре, запрокинув голову и глядя на женщину-полицейского. Его изящное личико было искажено крайним недовольством, брови сошлись на переносице.

Опустив взгляд ниже, Лао Хуайчуань заметил его розово-белые босые ноги — тот опять был без обуви.

Лянь Чэн подтолкнул задержанного вперед и встал сбоку, не сводя глаз с парня.

На Фан Мяомао была надета потрепанная белоснежная футболка, а черные шорты на задире успели выцвести от частых стирок.

Лао Хуайчуань спросил:

— Что здесь происходит?

Фан Мяомао, сидевший сбоку и собиравшийся было что-то снова объяснить, поймал на себе взгляд Лао Хуайчуаня. Он надул губы, задрал брови и во все глаза уставился в ответ.

У кого это нет больших глаз? У него, маленького котенка, глаза самые большие!

Заметив вошедшего, женщина-полицейский протянула листок:

— Вы опекун? К нам поступила жалоба от комитета микрорайона, что ваш ребенок сбивается в шайки и занимается пропагандой феодальных суеверий.

Лицо у Фан Мяомао было детским, рост невысокий — около метра семидесяти. В сочетании с этакой миловидной физиономией это легко заставляло принять его за чьего-то младшего брата.

Услышав, как на него жалуются прямо перед Лао Хуайчуанем, Фан Мяомао в гневе скрестил руки на груди, так что мягкие щечки заметно раздулись.

— Сто раз говорил, это не феодальные суеверия!

Лао Хуайчуань приложил руку ко лбу, выказывая немалое смирение:

— Танец Но — и правда не суеверие, но посмотри, что у тебя на листовке написано?

На белом листе формата А4 пестрели разноцветные кошачьи морды, среди которых отчетливо угадывались маски и сценки с извергающими огонь котятами.

Фан Мяомао взял бумажку и принялся усердно зачитывать:

— Бессмертные спускаются на землю, чтобы спасти простолюдинов; избавься от бедствий и помолись о благословении, чтобы обрести вечную жизнь.

Закончив чтение, он склонил голову набок и уставился на стоявшего перед ним мужчину:

— Тут всё правильно.

— Пф-ф, — стоявший в стороне Лянь Чэн не удержался от смеха. Заметив, что все вокруг обернулись, он тут же зажал рот рукой.

Посмотрев в другую сторону, он поднял руку, потер нос и снова опустил ее — восемьсот фальшивых движений в секунду.

Он — профессионал, и если не происходит ничего из ряда вон выходящего, он никогда не смеется.

Но чтобы тут всё было правильно — с какой стати?

Неудивительно, что Фан Мяомао замели.

Лао Хуайчуань забрал листовку обратно, провел точеным пальцем по строчкам и бесстрастно произнес:

— Где ты этому научился?

Сидевшие на стульях переглянулись, после чего Фан Мяомао с явной неохотой выудил из кармана штанов одноюаневую купюру.

Произнося слова, он немигающим взглядом смотрел на собеседника, не испытывая ни малейшего раскаяния:

— Вот тут вычитал.

Женщина-офицер взяла одноюаневую бумажку, и, разобрав написанные на ней слова, на мгновение замерла.

Там красовался типичный пропагандистский лозунг фалуньгун.По правде говоря, такие вещи сейчас встречаются крайне редко. Государственный контроль строг, онлайн-платежи повсеместно распространены, и на фоне того, как общество постепенно меняется к лучшему, паренек внезапно вытащил эту купюру.

В одно мгновение возникло странное чувство оторванности от мира, словно возникла некая брешь в реальности.

Взгляд Лао Хуайчуаня упал на довольно потрепанную одноюаневую купюру:

— Откуда у тебя эти деньги?

Если память его не подводит, Дядя Чэн заплатил человеку немалую сумму. Даже если парень и настаивал на оплате наличными, номинал купюр должен был быть куда крупнее.

Но следом послышался голос Фан Мяомао:

— Я нашел их на земле.

Два мальчика рядом с ним были еще младше; они крепко вцепились в его одежду и до сих пор не проронили ни слова.

— Когда я сегодня утром покупал паровые булочки, хозяин лавки их не принял. Только когда он вернул их мне, я заметил, что на них что-то написано.

Каждое его слово звучало всё более ошеломляюще. При этом сам виновник происходящего выглядел так, будто в этом нет ничего особенного. Он небрежно подобрал на улице неизвестно чьи деньги, даже не взглянув на них, тут же пошел тратить, а потом еще и позаимствовал напечатанный на них лозунг, чтобы использовать для рекламы своего Танец Но.

Присутствующие молчали…

Как бы это сказать? Похоже, перед ними редкий экземпляр, который каким-то образом умудрился ускользнуть от девятилетнего обязательного образования.

Фан Мяомао, видя, что все молчат и даже старший брат, стоявший рядом с Лао Хуайчуанем, перестал улыбаться, захлопал своими влажными глазами, полными искреннего недоумения.

— о.О?

Женщина-полицейский забрала купюру:

— Юный товарищ, дело вот в чем: эти деньги напечатаны незаконно, и, по логике вещей, использовать их для оплаты нельзя. К тому же здесь напечатан лозунг вредоносной секты. Учитывая, что ты нарушил закон впервые, а твои намерения были связаны с продвижением традиционной культуры нематериального наследия, мы просто попросим опекуна забрать тебя домой и провести воспитательную беседу.

Сказав это, женщина-полицейский протянула Лао Хуайчуаню бланк:

— Вы ведь опекун этого ребенка? Подпишите здесь, и можете забирать его.

Лао Хуайчуань уже поднял ручку, собираясь расписаться, как вдруг услышал звонкий голос Фан Мяомао:

— Нет, он не мой хозяин, он — клиент, которого я взял.

Просто в тот момент, когда он принимал заказ, в графе контактов был указан номер Лао Хуайчуаня, вот он его и вписал, когда попал в участок.

В одно мгновение взгляды всех присутствующих сфокусировались на Лао Хуайчуане. В одних читалось презрение, в других — шок. Даже другие сотрудники полиции, работавшие неподалеку, услышав это, обернулись.

Лянь Чэн, стоявший позади, вытаращил глаза — казалось, он только что узнал нечто невероятное. Неужели президент их компании в Кельне втайне занимается таким…Женщина-полицейский мгновенно сообразила что к чему. Она посмотрела на стоявшего перед ней босоногого паренька в потрепанной одежде, затем перевела взгляд на богато одетого мужчину в инвалидном кресле и тут же выхватила ручку.В голове уже возникло восемь.

Лянь Чэн задумчиво потер подбородок, глядя на экран ноутбука. В Ганчэне, где неоновые огни никогда не гаснут, информация стоила дороже золота. Дядя Чэн, сидевший напротив, выпустил кольцо густого дыма и проворчал:

— Ты уверен, что это тот самый след? Нуо-мастеры не любят, когда их тревожат в Кельне.

Лянь Чэн лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от данных. Лао Хуайчуань уже отправил подтверждение: Фан Оу действительно объявился в том районе.

— Не важно, любят они это или нет, — ответил Лянь Чэн. — Фан Мяомао обещал, что Танец Но откроет нам путь к разгадке. Если мы упустим этот шанс сейчас, следующего придется ждать еще десять лет.

Дядя Чэн тяжело вздохнул, понимая, что отговаривать племянника бесполезно. В их мире, где грань между реальностью и древними ритуалами была тонка, как рисовая бумага, риск всегда шел рука об руку с возможностями.

— Ладно, — кивнул старик, вставая со стула. — Но помни: если что-то пойдет не так, сразу уходи. Никакая информация не стоит твоей жизни.

Лянь Чэн закрыл крышку ноутбука, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом далекого города за окном. Он знал, что этот путь ведет в неизвестность, но отступать было не в его правилах.Сотни способов заманить маленьких мальчиков.Серьезность ситуации уже давно вышла за рамки простого незаконного использования бумажных денег для популяризации традиционной культуры.

Теперь дело дошло до того, что в Ганчэне начали предоставлять услуги по приему гостей, граничащие с непристойностью и развратом.Лао Хуайчуань выглядел недовольным. Он едва сдерживал бушевавшую внутри ярость, его черные зрачки казались почти осязаемыми, а леденящий душу тон был предельно суров.

— Фан Мяомао, если не умеешь говорить, лучше помолчи.Фан Мяомао огрызнулся в ответ на его окрик и тут же яростно посмотрел исподлобья:

— А вот и нет! Ты ведь гость, которого встретил я.

Почему все вокруг смотрят на него такими странными взглядами?

Лао Хуайчуань всё ещё злился. Из-за чего он вообще злится? Маленький котик не понимал.

Люди такие сложные.

Лянь Чэн мысленно взмолился: умоляю, перестань говорить, ему кажется, что их босс сейчас просто рассыплется на кусочки.

Женщина-полицейский сменила выражение лица на суровое, достала серебряные наручники и постучала ими по столу:

— Этот господин, пожалуйста, хорошенько подумайте, прежде чем отвечать. Что здесь вообще произошло?

Прошел уже целый час с тех пор, как всё это закончилось.Лишь когда Лао Хуайчуань показал видеозапись, сделанную вчера вечером домашней камерой, полиция наконец-то поверила им наполовину и отпустила.

Перед уходом та женщина-полицейский даже взяла Фан Мяомао за руку и принялась наставлять: Если вас обманули, не переживайте, мы, народная полиция, всегда будем стоять на страже безопасности граждан.

Лао Хуайчуань, сидевший в инвалидном кресле неподалеку:…

В машине оба хранили молчание, переглядываясь друг с другом.

Первым заговорил все же Лао Хуайчуань: А где два твоих коллеги?

Фан Мяомао почувствовал, что атмосфера накалилась, и тихонько заерзал на сиденье, отодвигаясь как можно дальше: Они поехали домой разбирать вещи.

В подмостовой тоннель, что ли?

Фан Мяомао широко вылупил глаза с абсолютно неверующим видом: Откуда ты знаешь!

Впервые в жизни Лао Хуайчуань всерьез обеспокоился чьим-то уровнем интеллекта.

Но дело было вовсе не в этом.

Он поднял такой шум, бросил дела компании и примчался сюда лично совсем по другой причине.

Все дело было в той треснувшей подвеске.

Все дело было в том, действительно ли все случившееся сегодняшним утром было простой случайностью или же так называемым избавлением от бед и молитвой о благополучии.

Не обращая внимания на изумленный вид парня, Лао Хуайчуань достал из портфеля ту самую подвеску.

http://bllate.org/book/28005/3391358