Готовый перевод My Cat's Going to Dance with the Gods / О боже, котик — шаман? Миссия: приручить миллиардера: Глава 7

Но Фан Мяомао всё еще продолжал указывать на всё вокруг:

— К тому же твои ноги в будущем поправятся. Вернее, даже очень скоро, но за это придется кое-чем заплатить.

Наконец он заговорил о самом главном.

Лао Хуайчуань протянул руку и отодвинул в сторону загораживавшую его бумагу. В его чернильно-черных зрачках крылись смутные, трудночитаемые эмоции:

— Какая цена?

Фан Мяомао тут же снова опустился на корточки у чуьих ног и покачал головой:

— Не знаю, этого я разглядеть не могу.

Его мастерство было не настолько совершенно, а уж тем более подобные конкретные вещи предсказать не получалось.

При одной этой мысли Фан Мяомао невольно начал немного переживать за Лао Хуайчуаня. На самом деле маленький котик уже успел заметить, что Лао Хуайчуань человек неплохой — просто выглядит сурово, но сейчас он тоже постепенно начинал ему верить. К тому же он привел его жить в этот большой дом, кормил вкусняшками, а главное — отдал целую кучу денег!

Фан Мяомао за всю свою жизнь никогда не видел столько денег.

М? Если он еще хоть раз ступит сюда, то он не человек? Кто это вообще сказал? Маленький котик понятия не имел, к тому же он изначально был не человеком.

— Забудь. — Лао Хуайчуань взял под контроль инвалидное кресло и развернулся прямо к лифту.

Обманщик.

Фан Мяомао посмотрел на удаляющегося человека и тут же подскочил на ноги:

— Ты куда собрался?

Лао Хуайчуань проигнорировал его и уехал решительно.

Дядя Чэн пояснил со стороны:

— Все в порядке, господин просто поднялся к себе в комнату. К тому же, если нет ничего срочного, на третий этаж лучше вообще не подниматься и не беспокоить его.

— Почему? — Фан Мяомао слегка недоумевал. А он-то ведь уже поднимался! Впрочем, осмотр комнаты Лао Хуайчуаня, пожалуй, тоже можно было считать важным делом.

Дядя Чэн аккуратно собрал со стола рисунки и кисти, посмотрел в сторону удалившегося Лао Хуайчуаня, и его взгляд слегка погрустнел:

— Без причин.

Фан Мяомао едва не лишился дара речи от шока: если вспомнить, что Лао Хуайчуань даже в туалет и в ванную ходит в одиночку... Нет, так нельзя, это же очень опасно, нужно обязательно присматривать за ним!

Он торопливо подхватил стоявший у ног пакет и, полный решимости, собрался бежать наверх.

Дядя Чэн, едва взглянув на движения парня, сразу понял, что тот задумал, протянул руку и преградил ему путь:

— Господин Фан, подготовленная для вас гостевая комната находится на первом этаже, подниматься на третий этаж запрещено.

Фан Мяомао забеспокоился, принялся перебирать чужие пальцы руками, а голос его смягчился:

— Пожалуйста, позволь мне подняться, иначе с ним случится большая беда.

Дядя Чэн опустил голову и посмотрел на вытянувшего губки и глядящего на него с надеждой паренька, а затем легко вздохнул:

— Поднимешься со мной позже, договорились? Скоро мне нужно будет пойти наверх и сделать господину массаж.

Маленький котик не понимал, что такое массаж, но, услышав, что чуть позже его все-таки возьмут с собой наверх, радостно кивнул:

— Хорошо, тогда я буду вести себя послушно и не стану бегать где попало!

Ведь стоило ему превратиться в котика, как его тут же непреодолимо тянуло выскочить на улицу, а выбежав, он забывал о времени, а забыв о времени — не возвращался назад.

Уже ближе к вечеру, прямо перед тем как войти внутрь, дядя Чэн особо предостерег его:

— Запомни: зайдя туда, больше не шуми.

— Мгм-мгм. — Фан Мяомао изобразил на губах движение застёгивающейся молнии и только после этого последовал за мужчиной внутрь.

Свет в комнате был слегка приглушенным, горело всего два светильника. В сочетании с и без того лаконичной темной мебелью это делало спальню еще более просторной и мрачной.

Лао Хуайчуань полулежал, прислонившись к изголовью кровати, и держал в руках какую-то книгу, смысл которой Фан Мяомао совершенно не понимал.

Заметив вошедших, Лао Хуайчуань перевел взгляд на колокольчики на ногах Фан Мяомао:

— Зачем ты вошел?

Цзинь-линь бренчали, создавая излишний шум.

Фан Мяомао покачал головой, не раскрывая рта, и повернулся к дяде Чэну. Его влажные глаза излучали полную покорность и послушание: я ничего не говорил.

— Видите ли, господин Фан сказал, что тоже хочет научиться заботиться о Вас, поэтому сегодня вечером попросил меня обучить его, — ответил дядя Чэн Лао Хуайчуаню.

Стоявший рядом Фан Мяомао усердно закивал: именно так, именно так.

Он должен как следует заботиться о Лао Хуайчуане, иначе оставаться в одиночку было слишком опасно.

Он ведь очень ответственный маленький котик!

Кто же знал, что в следующее мгновение Лао Хуайчуань захлопнет книгу и равнодушно произнесет:

— Не нужно.

— Почему это? Я же веду себя очень послушно, — встревожился Фан Мяомао и даже заговорил вслух: — Ты же пригласил меня сюда, значит, я твой гость, и я должен о тебе заботиться!

Но разве кто-нибудь вел себя так, как он? Не прошло и полдня, как он уже вовсю веселился в комнате на первом этаже, успев на короткой ноге сойтись и с дядей Чэном, и с тетей Ван, которая приходила готовить.

Спокойное лицо Лао Хуайчуаня омрачилось несколькими капельками гнева:

— Я же сказал, что не нужно, неужели ты не расслышал? Раз уж я твой наниматель и пригласил тебя сюда, ты должен строго следовать моим требованиям. Дядя Чэн, уводи его.

Дядя Чэн отозвался, взял парня за руку и потянул назад. Не услышав больше голоса Фан Мяомао, он закрыл дверь и только тогда заметил, что тот уже плачет.

Его розовато-белое личико было сплошь покрыто дорожками слез, он всхлипывал, и слезы уже наполовину промочили воротник на груди. И надо же было такому случиться — плача, он умудрился не издать ни звука, и только заметив слезы, окружающие поняли, что парень уже выплакался вовсю.

Видя, что тот еще совсем юн, да к тому же красив, послушен и покладист, дядя Чэн невольно смягчил тон:

— Мяомяо, давай не будем плакать. У господина просто иногда бывает тяжелый характер, а работа у него нервная и трудная, так что неудивительно, что он может повысить голос.

Сегодня, когда он ездил забирать парня, то собственными глазами видел: несколько ребятишек и вправду сидели прямо под арочным пролетом моста, сторожа свои пожитки так, будто это сокровища. Попрощавшись с ними, Фан Мяомао даже засунул в пакет свои самые красивые театральные костюмы и маски, приговаривая, что заберет их с собой, а когда понадобятся — достанет и вознесет молитвы о благополучии господина.

Фан Мяомао всхлипнул, продолжая слегка икать при разговоре:

— Ничего страшного, я очень сильный, я не стану обижаться на Лао Хуайчуаня.

Их деревенские рыжие коты — самые-самые крутые котики на свете! Так что он невероятно великодушен.

То, что Лао Хуайчуань согласился взять его с собой, предоставил жилье и обязал присматривать всего за одним человеком, вместо того чтобы отправлять повсюду развлекать гостей — уже было просто замечательно. Он ведь вовсе не бродячий кот.

Просто в глаза ему только что случайно попала песчинка, вот они и зачесались, вызвав слезы.

К тому же сегодня Лао Хуайчуань даже позволил ему погадать, что определенно означало еще большую долю доверия к его способностям. Стоит ему еще немного постараться — и тот непременно в него поверит.

Вперед, Фан Мяомао, ты самый лучший котик на свете.

— Возвращайся-ка к себе, поиграй у себя в комнате.

— Хорошо. — Фан Мяомао послушно откликнулся и вихрем понесся вниз по лестнице.

Ой-ой, Мяомяо, ну как же ты так хорош! А этот Лао Хуайчуань совсем ничего не смыслит в ценных вещах! Проваливай давай куда подальше! Пошел вон, пошел вон! [Обнимашки] [Обнимашки]

Лао Хуайчуань всегда строго соблюдал режим дня, и даже когда не мог уснуть, силой заставлял себя принимать снотворное.

Как только дядя Чэн ушел, он открыл прикроватную тумбочку и с привычной ловкостью достал оттуда коробочку с лекарством.

Но стоило ему собраться проглотить пилюлю, как за окном раздался какой-то шум, и в тот же миг движения Лао Хуайчуаня замерли.

Это был Фан Мяомао. Он снова заявился сюда босиком и теперь стоял на балконе по ту сторону окна, колоча в стеклянную дверь.

Его чистые белые ладошки уже покраснели и припухли от ударов, а рот беззвучно шевелился, что-то выкрикивая.

Но ведь это третий этаж! Как Фан Мяомао вообще сюда забрался?!

Лао Хуайчуань отвернулся и с бесстрастным лицом нажал кнопку на изголовье кровати — шторы тут же автоматически сдвинулись, наглухо закрывая человека за окном.

Однако стук стал только громче, словно непрошеный гость разозлился, и глухие удары тук-тук-тук не прекращались ни на секунду.

Царящая в комнате тишина оказалась нарушена, и если бы он не впустил его, Фан Мяомао, судя по всему, ни за что бы не успокоился.

— Ой.

С щелчком открывающегося замка Фан Мяомао ввалился прямо внутрь. На его белых коленках алели круги припухлостей, и сам он выглядел до крайности жалостливо.

Лао Хуайчуань полулежал у изголовья, с холодным безразличием глядя на упавшего на пол человека:

— Зачем ты поднялся?

Фан Мяомао отряхнул штанины, поднялся на ноги и, непринужденно подпрыгивая, подбежал к изголовью кровати, где и уселся на корточках:

— Я поднялся проверить твою комнату, заодно присмотреть за тобой.

— Насколько я помню, дверь моей комнаты была заперта. И как же ты тогда очутился на балконе? — Взгляд Лао Хуайчуаня скользнул вниз, останавливаясь на фигуре примостившегося у его ложа гостя.

Это ведь третий этаж!

Фан Мяомао подобрал ноги под себя. Его широкие пижамные штаны задрались до самых бедер, колени были усеяны красными следами от ушибов, а ладони, которыми он подпирал щеки, тоже покрылись розоватыми пятнами.

С точки зрения нормального человека, запертая дверь означала лишь одно: хозяин не желает, чтобы его беспокоили. Но Фан Мяомао был не человеком — заперта дверь? Ну так он просто заберется через окно!

— Залез, — отвечая, Фан Мяомао задрал свое розовато-белое личико, на лбу которого даже блестели капельки пота. — Одному тебе слишком опасно. Если после ухода дяди Чэна за тобой никто не присмотрит, что ты будешь делать, если случайно упадешь с кровати? А если тебе понадобится в туалет?

В кошачьем понимании в туалет обязательно нужно ходить вместе.

Потому что он же не Дахуан: тот деревенский пёс каждый раз сторожил человека у уборной, а потом убегал воровать еду. Но у маленьких котиков всё иначе — они переживают за безопасность двуногих!

Однако Фан Мяомао всё еще плохо понимал человеческое общение и совсем не разбирался в тонкостях чужого эмоционального интеллекта. Все эти его слова звучали для Лао Хуайчуаня не иначе как откровенная демонстрация собственной беспомощности.

И хотя он прекрасно понимал, что мальчишка не со зла, Лао Хуайчуань почему-то все равно закипал от раздражения.

Раньше его совершенно не волновало чужое мнение, он плевать хотел на взгляды окружающих, но в последнее время его эмоции из-за Фан Мяомао вечно приходили в полный беспорядок.

Лао Хуайчуань с трудом подавил поднявшуюся волну гнева, взял стакан, сделал небольшой глоток воды и снова устремил взгляд на Фан Мяомао.

В уставившихся на него глазах по-прежнему читалась тревога, смешанная, кажется, с долей испуга.

Чего он боялся? Неужели боялся, что он и впрямь свалится с кровати? Или, может, боялся, что он упадет прямо в унитаз?

И поэтому, когда Лао Хуайчуань снова встретился с ним взглядом, в его ледяном тоне промелькнула едва заметная мягкость:

— Ты переживаешь за меня?

— Ага, — не задумываясь, кивнул Фан Мяомао.

Сидя на корточках у кровати и опираясь руками о коленки, он был сейчас невероятно похож на манящего удачу котика.

Получив однозначный ответ, Лао Хуайчуань слегка вздохнул:

— Встань сначала.

Фан Мяомао всё еще помнил, как в прошлый раз забрался на постель Лао Хуайчуаня и вызвал у того приступ гнева. Лишь позже он узнал, что у людей существует правило: нельзя ложиться на кровать в уличной одежде.

http://bllate.org/book/28005/3391360