Ли Шу приподнял веки, взглянув на Хань Фэнлиня. Тот улыбался с видом сама невинность, склонив голову и лениво перебирая палочками кусок оленины в своей чаше. В душе Ли Шу невольно вздохнул: красота — погибель для государства.
Не имея возможности отчитать одного, он переключился на другого. Ли Шу повернулся к Ли Чжаньяню и предостерег:
— Чжаньянь, не вздумай брать пример с Императорского дяди.
Если тот посмеет подражать, он переломает ему ноги.
Ли Чжаньянь судорожно вздохнул и поспешно замахал руками, открещиваясь:
— У меня нет такого аппетита!
Он перевел взгляд с Ли Шу на Хань Фэнлиня и обратно, чувствуя, что атмосфера сегодня совсем не такая, как обычно. Среди тех красоток, что крутились возле Ли Шу, ни одна не осмелилась бы бросить вызов его Императорскому дяде. Этот же сановник, что вечно держал взгляд опущенным, явно был не так прост, как казалось.
Если оскорбить его и он нашепчет Ли Шу что-то на ушко, то Ли Чжаньяню несдобровать — сам же и подставится под гнев своего малого Императорского дяди. Будучи человеком рассудительным, он решил не искушать судьбу и сосредоточился на супе из ветчины и свежих побегов бамбука.
Молча съев чашку риса и запив её супом, он отложил палочки и поднялся, чтобы откланяться:
— Я закончил. Пойду заберу Картину «Туманный дождь над ручьем и горами» и вернусь в поместье. Приятного аппетита, Императорский дядя и господин Хань.
Ли Шу кивнул:
— Ступай.
Хань Фэнлинь было поднялся, собираясь проводить гостя, но Ли Чжаньянь остановил его взмахом руки:
— Господин Хань, не нужно лишних церемоний.
Ли Чжаньянь потянул Е Жун за собой за картиной и зашагал так быстро, что в одно мгновение скрылся из виду.
Ли Шу даже почувствовал, как мимо него пронеслось дуновение ветра:
— Непоседа. Завтра велю ему переписать Даодэцзин дважды.
Хань Фэнлинь удивленно обернулся, осознав, что Ли Шу говорит о Ли Чжаньяне, и не сдержал улыбки, вновь опускаясь на стул. Он наполнил чашу Ли Шу супом:
— Я заметил, что Вашему Величеству нравится этот суп из побегов бамбука. Я пробовал, он действительно хорош, советую и Вам выпить ещё немного.
Ли Шу не слишком жаловал вкус ветчины, поэтому аккуратно выудил из чаши только побеги бамбука, оставив остальное нетронутым. В последнее время Хань Фэнлинь заметил, что Ли Шу не любит жирную или зловонную пищу, как и острое или горькое. Если он и ел что-то с охотой, то только свежее и сладкое, но при этом никогда не позволял себе излишеств.
Император всегда должен быть осторожен в еде.
Ли Шу мимоходом спросил:
— Как продвигаются дела с жертвоприношением духу тутового шелкопряда?
Хань Фэнлинь отложил палочки:
— Вашему Величеству не о чем беспокоиться, всё улажено как должно.
Ли Шу кивнул, не став продолжать разговор, и поднялся из-за стола.
Конец и начало года — самое горячее время для Министерства ритуалов. Едва закончив с делами по обряду жертвоприношения, Хань Фэнлинь сразу приступил к подготовке весенней охоты. Он готов был крутиться как белка в колесе.
Но даже при такой невероятной занятости он выкраивал время, чтобы присматривать за Ли Шу — боялся, как бы не случилось чего-то подобного тому, что было в прошлый раз.
Ли Шу вырос во дворце и совершенно не понимал идеи о верности единственному человеку на всю жизнь. К тому же он прекрасно осознавал, что Ли Шу не любит его — или, вернее сказать, любит не его самого. Если Хань Фэнлинь не будет бдителен, кто знает, кого Ли Шу призовет к себе в опочивальню? Он попросту не мог успокоиться.
Поэтому, как бы ни был занят день, Хань Фэнлинь всегда стремился вернуться к Ли Шу до закрытия дворцовых ворот, чтобы остаться на ночь.
Третий месяц весны, охота в окрестностях столицы.
Каждый год при дворе проводилось несколько важных церемоний, на которых Ли Шу обязан был присутствовать, соблюдая императорский этикет, и весенняя охота была одной из них.
В тот день Ли Шу предстояло облачиться в парадные одежды, поклониться в храме предков, а затем, заняв место в карете, запряженной шестеркой лошадей, во главе процессии сотни чиновников отправиться в императорские охотничьи угодья. В этот раз Императрица также следовала в свите.
Путь был недолгим, менее часа, и святейшая процессия уже достигла окраины столицы.
Хотя наступила середина весны, здесь, за пределами города, дул ветерок, приносящий легкую прохладу. Молодые люди, полные желания проявить себя, были одеты лишь в легкие ткани, но при этом чувствовали себя бодро.
Ли Шу стоял перед шатром, наблюдая за этой молодежью, за их безудержной энергией, и сам невольно заразился этим юношеским задором. Однако он лишь испытывал легкую зависть — если бы ему пришлось тренироваться, сражаясь с ветром и солнцем, избалованный комфортом Ли Шу ни за что бы не согласился.
Ли Шу вырос во дворце, прочитал тысячи книг, но никогда не держал в руках ни меча, ни копья. Куда бы он ни шел, его всегда сопровождала толпа придворных и стражников, так что его безопасности ничто не угрожало, и в мастерстве владения оружием он не нуждался.
То, что правитель не обучен боевым искусствам — дело житейское, никто не принимал это близко к сердцу.
Хань Фэнлинь, назначенный распорядителем весенней охоты, под предлогом охраны императора открыто следовал за Ли Шу повсюду, даже за пиршественным столом его место было ближе всех к императорскому.
Ветер подул сильнее, колыша полы одежд Ли Шу. Он почувствовал холод, но не успел ничего сказать, как на его плечи легла накидка. Хань Фэнлинь собственноручно завязал тесемки и тихо произнес:
— Ветер силен, Ваше Величество, берегите себя.
Забота сановника о правителе — дело естественное, поэтому Ли Шу не стал отказываться. Дождавшись, пока Хань Фэнлинь отойдет в сторону, он приказал принести лук.
Кто-то из чиновников внизу, обладая зорким глазом, сразу узнал это оружие:
— Помнится, восемнадцать лет назад Покойный император подстрелил из этого лука оленя. Ваше Величество тогда было всего пять лет, и Вы на месте сочинили стихотворение. Покойный император был так доволен, что подарил этот драгоценный лук Вам.
Ли Шу рассмеялся и похвалил:
— У старого господина отличная память.
Он погладил рукой древко лука, погрузившись в воспоминания:
— Я припас его в качестве приза. Сегодня тому, кто добудет больше всех добычи, я дарую этот лук.
Ли Чжаньянь тут же подхватил:
— Прекрасный лук! Императорский дядя, поберегите его для племянника, я намерен его выиграть.
Ли Шу рассмеялся:
— Мальчишка, какой самоуверенный.
Ли Чжаньянь, схватив лук со стрелами, первым помчался в чащу. Увидев это, остальные бросились к своим коням и, толкаясь, ринулись следом. В одно мгновение звери в лесу разбежались кто куда.
Когда все уехали, Ли Шу собрался вернуться в свой шатер и увидел, что неподалеку стоит Императрица, взирая на происходящее с нескрываемой завистью.
— Цзытун, ты из семьи воинов, почему бы тебе не поехать с ними?
Ресницы Императрицы дрогнули, она заколебалась:
— Я — женщина из гарема, боюсь, появление в охотничьих угодьях будет нарушением правил.
Ли Шу спокойно улыбнулся:
— Пустяки.
— Благодарю, Ваше Величество.
На её лице просияла нескрываемая радость. Она поспешно поклонилась Ли Шу и, взяв прислужниц, направилась в свой шатер переодеваться.
Хань Фэнлинь впервые видел Шэнь Линъи. Младшая дочь Клана Шэнь выросла в военных лагерях, видела пограничные пески и с детства училась боевым искусствам у родителей. Хань Фэнлинь ожидал увидеть властную, героическую женщину, и был поражен тем, насколько она хрупка и миниатюрна, с тонкими, чистыми чертами лица. Если бы он не знал, кто она, то принял бы её за нежную девушку из благородного дома в краях Цзяннани.
http://bllate.org/book/28101/3399950
Готово:
