Первый день после свадьбы
Мягкое замешательство и растерянность Янь Цзюняня не укрылись от глаз Чжань Шиліня, хотя тот прекрасно понимал, что всё дело крылось лишь в том, Ян Цзюнянь ещё не до конца принял его. Впрочем, он был уверен: любимый человек очень скоро привыкнет к его присутствию.
Подумав об этом, Чжань Шилінь вновь расплылся в довольной улыбке, поспешно закончил возиться со своими делами на кухне, предвкушая, как поскорее выйдет к Янь Цзюняню. Едва перешагнув порог кухни, он заметил согбенную фигуру Янь Цзюняня, сидевшего на диване, подошел ближе и с улыбкой подхватил его на руки.
— Ах… Ты… Быстро опусти меня на землю, — испуганно выдохнул Янь Цзюнянь.
— И не подумаю…
Ась?
На этот категоричный и безапелляционный отказ Янь Цзюнянь лишился дар речи.
Этот мужчина что, капризничает?
— Муж носит мужа спать — дело праведное и законное! — С этими словами бессовестный господин генерал тихонько замурлыкал себе под нос веселый мотивчик и, продолжая держать супруга на руках, зашагал на второй этаж.
Слушая это невообразимое самоуправство и импровизированное пение: «Муж везет мужа, радостно ложимся спать…», Янь Цзюнянь сгорал от жгучего стыда.
— Отпусти же меня, я сам пойду! — забился в его объятиях Янь Цзюнянь.
— Не отпущу, ни за что не отпущу, даже если убьешь — не отпущу, буду на руках всю жизнь носить и не выпущу! — распаляясь, затянул новую песню Чжань Шилінь: — Муж, муж, я люблю тебя, как мыши любят рис…
На этот раз Янь Цзюнянь остолбенел окончательно. Ну надо же… разве можно быть таким!
Ровно в одиннадцать часов утра сотрудники министерства гражданской администрации прибыли по назначенному адресу.
Новая олимпийская деревня, Усадьба Мэй, просторная гостиная.
Чжань Шилінь полулежал на диване, прижимая к себе Янь Цзюняня, и между делом отвечал на вопросы инспекторов из министерства, а в душе его переполняло сладкое ликование: он вспоминал, каким забавным сонюшкой выглядел только что проснувшийся Янь Цзюнянь.
Верно говорят: похоже, впредь ловить момент и пользоваться случаем стоит именно тогда, когда малыш еще сонный и растерянный!
Чжань Шиліню было чуть за тридцать, так что называть Янь Цзюняня мальчиком или малышом было вовсе не преувеличением.
Напротив дивана, где сидели Чжань Шилінь и Янь Цзюнянь, расположились мужчина и женщина. Оба в очках, в форменной одежде, с предельно серьезными лицами. Впрочем, женщина то и дело украдкой поглядывала на сидевших напротив Янь Цзюняня и Чжань Шиліня. Разумеется, большую часть времени ее взгляд задерживался на Чжань Шиліне.
Она невольно думала о том, что этот мужчина поистине поражает воображение.
Чжань Шилінь получил звание генерала высшего класса в двадцать восемь лет — первый подобный случай за всю историю новой Китая. К тому же от природы он обладал статной, красивой и мужественной внешностью. За столько лет бесчисленные высокопоставленные лица и именитые невесты как в стране, так и за рубежом заглядывались на него. Но никто и помыслить не мог, что этот самый мужчина позавчера вдруг во все услышанье объявит о своей женитьбе. Сама свадьба состоялась вчера, тридцать первого июля, а сегодня, первого августа, в День освободительной армии, они должны были официально зарегистрировать брак и получить свидетельства.
И при этом до самого последнего момента в окружении генерала Чжань Шиліня не замечали никого похожего. Да к тому же избранником оказался мужчина — поистине ошеломляющая новость!
Ради столь выдающегося генерала высшего класса государство даже сняло ограничения на однополые браки для военнослужащих и государственных служащих.
Из этого было очевидно, сколь высоко в стране ценят заслуги непобедимого генерала.
Размышляя об этом, инспектор посмотрела на сидящую перед ней пару с еще большей строгостью:
— Господин генерал Чжань Шилінь, скажите, заключаете ли вы брак с господином Янь Цзюнянем по собственной воле и становитесь ли его законным спутником жизни на веки вечные?
Услышав этот вопрос, Чжань Шилінь мгновенно преобразился: он выпрямился, сел прямо и с неподдельной серьезностью ответил:
— Да.
Удовлетворенно кивнув на ответ генерала, инспектор перевела взгляд и задала тот же вопрос Янь Цзюняню.
Однако в этот момент Янь Цзюнянь во все глаза смотрел на две красные книжечки, лежавшие на журнальном столике, а в голове у него стоял такой гул, что он даже не расслышал обращенных к нему слов.
— Господин Янь Цзюнянь, скажите, заключаете ли вы брак с господином генералом Чжань Шилінем по собственной воле и становитесь ли его законным спутником жизни на веки вечные? — повторила вопрос инспектор. Заметив, что Янь Цзюнянь по-прежнему не реагирует, она позвала: — Господин? Господин Янь Цзюнянь…
— Цзюнянь… — видя, что тот упорно не отзывается, Чжань Шилінь легонько толкнул его локтем в бок. Лишь когда Янь Цзюнянь посмотрел на него, он мягко произнес: — Что с тобой? Тебе нездоровится? Инспектор к тебе обращается!
Янь Цзюнянь растерянно моргнул, глядя на Чжань Шиліня. До него наконец дошел смысл слов мужа, и, резко повернувшись к инспектору, он смущенно забормотал извинения:
— …Простите ради бога, я вчера плохо спал, поэтому… Вы не могли бы повторить?
Услышав такое объяснение, оба инспектора многозначительно переглянулись и улыбнулись:
— Понимаем, понимаем, первая брачная ночь всё-таки!
В тот же миг лицо Янь Цзюняня залилось ярко-алеившей краской. Впрочем, оправдываться он больше не стал: в подобных ситуациях любые объяснения выглядели лишь попыткой замести следы, только хуже сделаешь.
— Господин Янь Цзюнянь, скажите, заключаете ли вы брак с господином генералом Чжань Шилінем по собственной воле и становитесь ли его законным спутником жизни на веки вечные?
Как только прозвучали эти слова, в комнате воцарилась абсолютная тишина. Янь Цзюнянь сидел на диване, переводя взгляд с двух инспекторов напротив на лежащие на столике свидетельства о браке, и, закусив губу, помрачнел.
Заметив это, Чжань Шилінь тревожно занервничал.
— Цзюнянь…
Услышав зов, Янь Цзюнянь поднял голову и посмотрел на него.
— Что такое?
Встретившись с полным страха и беспокойства взглядом мужчины, Янь Цзюнянь на мгновение замер. Неужели тот боится, что он передумает?
Чжань Шилінь крепко сжал руку Янь Цзюняня — несмотря на август, ладонь того была покрыта холодным потом.
— Тебе плохо? — поскольку рядом находились инспекторы, он мог выразить заботу лишь так.
— Я в порядке, — покачал головой Янь Цзюнянь, снова повернулся к инспектору и ответил: — Да. Я согласен стать законным спутником жизни генерала на веки вечные.
Голос Янь Цзюняня звучал предельно искренне, с тем особым оттенком решимости, когда человек идет на всё.
Получив утвердительный ответ, инспектор вновь обратилась к Чжань Шиліню:
— Господин генерал Чжань Шилінь, будете ли вы отныне, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, при любых обстоятельствах любить стоящего рядом с вами мужчину, заботиться о нем, уважать его, принимать его и хранить ему верность до самого конца своих дней?
Чжань Шилінь крепче сжал руку Янь Цзюняня:
— Клянусь.
— Господин Янь Цзюнянь, будете ли вы отныне, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, при любых обстоятельствах любить стоящего рядом с вами мужчину, заботиться о нем, уважать его, принимать его и хранить ему верность до самого конца своих дней?
Янь Цзюнянь в ответ сжал руку Чжань Шиліня так сильно, будто искал в этом соприкосновении недостающую храбрость. На сей раз он не стал колебаться и, глядя прямо на инспектора, произнес:
— Клянусь.
Да, клянется. Раз уж дело зашло так далеко, о каких сомнениях могла идти речь? К тому же этот мужчина появился перед ним в самый трудный момент жизни, пообещав и подарив то, о чем он всегда мечтал, — четыре заветных слова: «Никакого предательства».
И это была клятва боевого генерала!
Впрочем, даже без этой клятвы их брак зашел слишком далеко, и о разводе не могло быть и речи.
Государство просто не позволило бы этого.
Однополые браки получили официальное юридическое признание в стране в 2033 году, однако поначалу, подобно раннему этапу в США, они подвергались жестким ограничениям. Одним из главных условий был запрет для военнослужащих и госслужащих вступать в брак с партнерами своего пола. Именно из-за этого правила от него в свое время и отказались.
Они с Лу Цинхаем росли вместе с малых лет, обе их семьи состояли на госслужбе. Сам он с детства увлекался фотографией и литературой, тогда как Лу Цинхай открыто заявлял о намерении сделать политическую карьеру и стать дипломатом. Когда они сошлись по-настоящему, Янь Цзюнянь изначально не рассчитывал на официальный брак, но он никак не ожидал, что даже их тайный роман не удастся сберечь и они в конце концов расстанутся.
Ради своей карьеры Лу Цинхай предпочел жениться на дочери государственного комиссара. А он… будучи мужчиной, разве мог просить возлюбленного ради него поставить крест на политическом будущем?
Янь Цзюнянь всегда знал, что Лу Цинхай человек расчетливый. Разрыв они обставили прагматично: при расставании Лу Цинхай заранее выложил все карты на стол. К тому же он подгадал момент и объявил о разрыве как раз в день поступления Янь Цзюняня в Оборонный университет — исключительно ради того, чтобы будущий статус военного сделал брак между ними заведомо невозможным.
Аргумент Лу Цинхая звучал так: даже если бы я отказался от карьеры, из-за твоего армейского статуса мы все равно не смогли бы быть вместе. Цзю-цзю, давай расстанемся!
Вчера, узнав о положении Чжань Шиліня, Янь Цзюнянь испытал сильное удивление. А видя множество людей, пришедших поздравить их, он отчетливо понимал: их с Чжань Шилінем союз окружен всеобщим благословением и защитой государства.
Только вот одного он никак не мог взять в толк: разве военнослужащим запрещено заключать однополые браки? Почему же теперь это стало возможным?
Проводив инспекторов, супруги вернулись в дом, и Янь Цзюнянь, принимая из рук Чжань Шиліня свежее свидетельство о браке, наконец озвучил этот вопрос:
— Разве военнослужащим нельзя жениться на лицах своего пола?
— С сегодняшнего дня — можно.
Янь Цзюнянь сидел на диване, задрав голову и глядя на стоявшего перед ним Чжань Шиліня, и недоуменно моргал, ничего не понимая.
Чжань Шилінь улыбнулся, опустился рядом с ним на диван и принялся терпеливо объяснять:
— Во время Четвертой мировой войны я был тяжело ранен. Полученная травма навсегда лишила меня способности к зачатию, то есть у меня диагностировали азооспермию.
Янь Цзюнянь остолбенел.
— То… то есть теперь… — нахмурившись, он тревожно спросил: — Неужели это неизлечимо?
Видя искреннюю тревогу и переживания юноши, Чжань Шилінь почувствовал, как сердце наполняется сладостью:
— Вылечить нельзя. То, что тогда вообще удалось уцелеть и сохранить жизнь, — уже величайшее чудо.
Тут Янь Цзюнянь вспомнил: именно та война принесла Чжань Шиліню звание генерала высшего класса.
От этих мыслей его сердце невольно сжалось от жалости к мужу. Со стороны всем казалось, что этому мужчине просто баснословно повезло сделать столь головокружительную карьеру в столь юном возрасте. И никто никогда не задумывался, какую цену ему пришлось за это заплатить. Разумеется, долг и бремя военнослужащего подразумевают жертвы, но… Янь Цзюняню все равно было бесконечно стыдно перед ним. Ведь еще вчера он сам был одним из тех поверхностных наблюдателей.
Азооспермия для мужчины — это все равно что для женщины неспособность рожать детей, или, выражаясь грубо, бесплодная курица, не несущая яиц.
— Генерал… — тихо начал он.
Чжань Шилінь со смешком посмотрел на помрачневшего малыша, который явно не знал, как подобрать слова утешения. Он ласково потрепал мягкие, чуть вьющиеся волосы Янь Цзюняня, прижал к себе опечаленного заботами о нем человека и произнес:
— Не переживай. Забыл? Перед отправкой на фронт каждый военнослужащий оставляет не только завещание, но и свою сперму в банке данных. Так что не нужно тревожиться о будущих детях. Наш брак только начался, мы еще толком не пожили вдвоем для себя, а ты уже мечтаешь родить мне сына?
— Ге… генерал…
В последние годы медики разработали специальные капсулы, создаваемые на основе женских яйцеклеток. Попадая в организм после проглатывания, такая капсула поглощает семенной материал однополых супругов, создавая в брюшной полости принявшего ее человека временную матку на одну беременность. Поэтому для однополых пар завести ребенка, разделяющего генетический код обоих родителей, нынче не составляло большого труда.
Янь Цзюнянь, конечно же, знал об этом, но все равно вспылил от подступившего смущения.
Как так вышло-то? Только что они обсуждали столь серьезную тему, и вдруг… разговор свернул совсем не туда…
Заключенный в объятия Чжань Шиліня, словно тот материализовался из ниоткуда, Янь Цзюнянь густо покраснел.
http://bllate.org/book/28230/3412812
Готово:
