Готовый перевод The General Always Gets Slapped / Генерал с нулевым шансом на успех: Глава 8

Глава 7. Специальная тренировка

Перед управлением мехом обязательным этапом является подтверждение личности. Лишь после удостоверения личности мех начинает реагировать на команды пилота, отдаваемые движениями, голосом и даже мозговыми волнами. Подобно огнестрельному оружию или клинкам, у меха обычно бывает лишь один пилот; они словно верные напарники, годами действующие в слаженном тандеме и вместе противостоящие врагам на поле боя. В отличие от системы распределения энергии, которую можно сбросить, пилота меха при его согласии можно менять сколько угодно раз — достаточно лишь ввести новые данные, и от этого мех нисколько не потеряет в долговечности. Впрочем, как правило, первый владелец оказывается самым подходящим, поскольку все свойства, стиль и настройки меха тот подобрал строго под собственные нужды. Бывают ситуации, когда мех сам желает сменить пилота, но это требование невозможно удовлетворить: если прежний пилот погиб прямо внутри машины. Бесчисленные примеры из прошлого доказывают, что если пилот умирает внутри меха, то даже после смены оператора машина, скорее всего, уже не сможет раскрыть свою прежнюю мощь. В подобных обстоятельствах лучшим решением будет отформатировать её память или вовсе отправить в отставку.

Такой порядок сложился как традиция после того, как разумные мехи получили повсеместное распространение. Разумные мехи были введены в эксплуатацию двести лет назад и поначалу подвергались критике со всех сторон. Однако по мере эволюции и совершенствования машин протесты постепенно стихали, пока и вовсе не сошли на нет, ведь человеческий мозг всё же ограничен в своих возможностях, тогда как вычислительный и аналитический потенциал искусственного разума почти безграничен — он способен выполнять задачи, неподвластные человеку. В настоящее время приоритет команд пилота абсолютно выше приоритета самого меха: иными словами, отдав приказ, пилот заставляет мех беспрекословно исполнять его, и машина ни в коем случае не может проявлять самодеятельность. Мех способен лишь высказывать мнения и давать подсказки либо служить подспорьем в те моменты, когда пилот не успевает всё контролировать. Тем не менее, сегодня некоторые ученые и военачальники считают, что армия должна больше доверять машинам, и уже задействовали на полях сражений полностью автоматизированные мехи. Их эффективность не вызывает сомнений, однако недостатки тоже налицо. Самый очевидный из них заключается в том, что поскольку все действия таких мехов основаны на расчетах, противнику гораздо проще предугадать их маневры и устроить засаду, в то время как одаренный боевым талантом человек нередко способен совершить нечто совершенно неожиданное для неприятеля и тем самым одержать победу.

Глядя на тот ряд клавиш управления, к которым он когда-то прикасался и которые, как он думал, больше никогда в жизни не сможет даже задеть, У Цяо испытывал глубокое волнение.

По воле счастливой случайности он и по сей день оставался пилотом Я Цзю, что вызывало у него головокружение от счастья. И всё же это счастье казалось не пойми откуда взявшимся — настолько беспричинным, словно у него не было никакого выхода.

Сначала Я Цзю послушно шагало вперед, а заметив, что У Цяо не отдает никаких команд, принялось самостоятельно подпрыгивать и приплясывать.

— По тебе не скажешь, что ты забыл, как ходить, — ледяным тоном произнес Тань Янь.

— Ась?! — Я Цзю напрягся и осторожно произнес: — Я... я теперь немного вспомнил...

— Хм.

— Генерал Тань Янь... — с заминкой спросил Я Цзю, — а Лун Юань... знает мое имя?

— Нет.

— Тогда... как сделать так, чтобы оно заметило мое существование?

— Сложно, — безжалостно ответил Тань Янь. — Его не интересует ничего, кроме рубки людей.

— Хм-м... — Я Цзю долго ломал голову, но так и не смог найти хоть малейшего сходства между понятиями узнать себя и рубить людей. Поразмыслив с минуту, он оставил эту затею, а на сердце у него залегла легкая тоска.

— Послушайте... — взглянув на Тань Яня, робко спросил У Цяо. — Помимо прогулки, что нам еще нужно сделать? Нужно потренировать какие-нибудь другие движения?

— Да-да-да, — поддакнул Я Цзю. — Я вспомнил, как шагать, но остальное напрочь забыл!

— ...Вы двое, не перегибайте палку, — произнес Тань Янь. — У Цяо, не забывай, что у тебя нет прав на управление мехом.

— ...Ох, — подумал про себя У Цяо: почему на шахтерской планете ему никто не говорил об отсутствии прав? Похоже, это самое право принимает любую форму — круглую или квадратную — исключительно по прихоти собеседника.

— Ладно, — спустя несколько секунд с показной уступчивостью произнес Тань Янь. — Потренировать другие движения тоже сойдет.

— М? — глаза У Цяо засияли. Уж точно не каждому выпадает шанс получить индивидуальные наставления от самого Тань Яня.

— Я вовсе не хочу понапрасну тратить его время, так что начать тренировки можно и сейчас. На тот случай, если у него появится новый пилот, его удастся как можно быстрее бросить в бой. Однако я позволю ему выполнять лишь самые базовые упражнения — не рассчитывай научиться чему-то выдающемуся.

— Хорошо, спасибо. — У Цяо посчитал, что даже самую обычную вещь Тань Янь объяснит наилучшим образом.

— С чего ты хочешь начать тренировки?

— Хм... — У Цяо немного подумал. — Уклонение? Если оружие противника зафиксировало твою цель, что нужно сделать, чтобы не быть подбитым? У Цяо считал, что не получить удар — это база, без которой невозможно даже думать об атаке. Хоть это и звучало не слишком впечатляюще, именно так и выглядела современная война.

— Что ж, ладно, — пояснил Тань Янь. — Существует в основном четыре способа. Первый — маневренное уклонение, то есть уход от ударов за счет мастерства пилота, хотя в наши дни это становится всё сложнее. Начальная скорость обычных снарядов неуклонно растет. В прошлую эпоху артиллерии, когда для запуска использовалась взрывчатка, пределом была начальная скорость снаряда в две тысячи метров в секунду, годами колеблясь около отметки в тысячу восемьсот — сколько ни увеличивай количество пороха, результат оставался прежним. Поэтому в старых книгах и на видеозаписях пилоты часто выглядят невероятно храбро, лавируя сквозь град разрывов... А что теперь? Это почти невозможно. Лазерное оружие бьет со скоростью света, а электромагнитные пушки, использующие рельсовые направляющие или индукционные катушки, развивают начальную скорость до шести тысяч метров в секунду. Физическое уклонение дается с огромным трудом, и чтобы избежать попадания, лучше всего уметь предвидеть удар заранее.

— ...

— С самонаводящимися ракетами та же история: их скорость растет, и меху крайне сложно оторваться. Шанс того, что ракета вас поразит, составляет девяносто пять процентов — прошли те времена, когда за один бой удавалось сбросить с хвоста несколько самонаводящихся ракет. Если вам непременно хочется применить маневренное уклонение, не разгоняйтесь до предела, как советуют большинство наставников. Какую бы скорость вы ни развили, уйти за пределы радиуса обнаружения ракеты невозможно, вы лишь потеряете в маневренности на поворотах. Мой совет: снизьте скорость до той, с которой вас едва не догоняют, а затем используйте складки местности и прочие преимущества, чтобы водить ракету за нос, пока у нее не кончится топливо и она не рухнет сама. Разумеется, будет еще лучше, если вы сумеете заставить ее врезаться во что-нибудь другое.

У Цяо слушал со всей внимательностью, время от времени кивая в знак согласия.

— Второй способ — техническое уклонение, — продолжил Тань Янь. — В нашем распоряжении масса технологий, требующих от пилота молниеносной реакции. Против электромагнитных пушек у нас есть системы перехвата, против лазерного оружия — оптические отражатели, против ракет с инфракрасным наведением мы применяем тепловые ловушки для сбоя датчиков, а от ракет с радиолокационным наведением спасаемся разбросом металлических дипольных отражателей...

— Угу-угу-угу.

— Третий — развертывание защитного поля для снижения урона, — продолжал Тань Янь. — Современные мехи оснащены щитами, способными смягчить удар.

— А... четвертый? — У Цяо никак не мог придумать, какой еще способ уклонения от атак может существовать помимо уже названных трех.

— Четвертый? — холодно бросил Тань Янь. — Катапультирование вместе с мехом и прыжок с парашютом ради спасения своей шкуры.

Катапультирование вместе с мехом и прыжок с парашютом ради спасения своей шкуры?

У Цяо учился с предельной серьезностью и уточнил:

— Точно так же, как вы поступили тогда на шахтерской планете?

Тань Янь: — ...

Он был готов стереть из памяти У Цяо этот эпизод. Тот день стал величайшим провалом Тань Яня, ведь в конце концов его спас какой-то никчемный неудачник.

— Ладно, — произнес У Цяо. — Четыре пункта я понял.

— Ты понял?

— Угу.

— Ты черта с два понял. — Только что услышавший от У Цяо про катапультирование и спасение шкуры и не найдя что возразить, генерал в этот момент был крайне раздражен.

— ...

— Если не веришь, прямо сейчас можем устроить практику, и посмотрим, действительно ли ты всё усвоил.

— ...Практику?

— Именно.

На тренировочной полигоне имелись устройства, способные в случайном порядке запускать имитаторы снарядов и ракет. Они не обладали никакой реальной разрушительной силой, но при попадании издавали звуковой сигнал и выводили на экран изображение момента удара, после чего система автоматически подсчитывала очки, выдавая пилоту и меху итоговый балл за это учебное сражение.

Перед началом У Цяо спросил Тань Яня:

— А в мехе можно включать боевую музыку?

У Цяо казалось, что просто так тренироваться в тишине — это недостаточно задорно.

Он, У Цяо, впервые прибыл на полигон для тренировок, собираясь гордо и величественно проноситься зигзагами туда и обратно, но всё происходило в абсолютной тишине, что сильно отличалось от желанного эффекта.

У Тань Яня дернулось веко: — ...Нет.

— ...Ох, — сказал У Цяо. — Тогда ладно.

— Если тебе непременно нужна музыка, придется принести собственное оборудование, — милостиво подсказал Тань Янь выход из положения. — Находятся ведь чудаки... вечно таскают с собой аппаратуру в каждый бой и крутят там всякую дрянь.

— Хорошо, я запомнил.

После череды звуков запуска У Цяо управил Я Цзю, и стоило тому взмыть в небо...

Как не прошло и пяти секунд, как его разнесли в пух и прах.

Перед глазами вихрем проносились перекрещивающиеся линии, со всех сторон летели разнообразные лучи и учебные снаряды, непрерывно пищал электронный сигнал попадания, а картинка на мониторе сменялась со скоростью калейдоскопа, так что У Цяо вообще не понимал, в какую именно часть машины пришелся удар.

— ...Жалкое зрелище, — вздохнул Тань Янь.

У Цяо: — ...

Всё... всё было не так. Он-то думал, что блестяще справится с симуляцией, после чего с непонимающей улыбкой повернется к стоявшему рядом Тань Яню и произнесет: хм, почему это кажется таким простым и совсем не похоже на то, что показывают по телевизору?

— Тебе нужно учиться наблюдать, а не метаться бездумно, — Тань Янь запустил повтор только что записанного видео. — Во-первых, обрати внимание: большинство этих лучей и снарядов не представляют для тебя никакой реальной угрозы. Как и на настоящем поле боя, ты должен уметь отделять то, что может тебя поразить, и лишь затем делать осознанный выбор. Во-вторых, ты обязан с первого взгляда определять класс угрожающего оружия, соображать, как именно комбинировать маневренное и техническое уклонение, и рассчитывать время, чтобы без промедления завершить маневр.

— ...Понял.

Еще несколько попыток — и результат оставался прежним.

У Тань Яня был дурной нрав, и в конце концов его терпение лопнуло: — Стоп, стоп, стоп!

— ...М?

— Я больше не могу на это смотреть, оставайся здесь один. Я только теряю время, не настолько я свободен, чтобы разбрасываться часами.

— ...Ага.

Тань Янь сошел с подъемной платформы и покинул Я Цзю, но перед выходом из тренировочного зала перевел систему симуляции на автоматическое отключение в двенадцать часов. Он и сам не понимал, зачем оставил этот режим для У Цяо, смутно ощущая лишь одно: ему отчасти хотелось посмотреть, докуда сумеет дойти этот никчемный лузер, свято верящий, что он входит в те самые ноль целых одну сотую процента. Строго говоря, ему не следовало разрешать У Цяо тренировки, но... в конце концов, ничего страшного не произошло. Поднять уровень от простой прогулки до прыжков из стороны в сторону — такими полномочиями Тань Янь всё же обладал. Я Цзю действительно нуждался в тренировках, к тому же машина пускала в кабину только У Цяо, грозя в противном случае закатить истерику с плачем, криками и угрозами покончить с собой.

Проводив взглядом уходящего Тань Яня, У Цяо тяжело вздохнул. Похоже, эта штука... всё-таки чертовски сложна в освоении.

Однако больше всего У Цяо верил в поговорку: терпение и труд всё перетрут. Когда-то он даже приколол эту фразу на стену, так что неудача вовсе не заставила его впать в уныние.

Управляя Я Цзю, он раз за разом бросал вызов системе, продолжая тренироваться вплоть до полуночи, когда комплекс автоматически отключился... По крайней мере, теперь он двигался не столь неуклюже.

У Цяо даже не подозревал, что незадолго до двенадцати часов Тань Янь возвращался и какое-то время молча наблюгал за ним издалека, после чего вновь развернулся и ушел.

Возвращение в казарму заняло время, и на часах уже было половина первого ночи.

У Цяо взглянул на Я Цзю, который снова уменьшился до человеческих размеров, и тихонько спросил: — Я Цзю... ты как?

— Ась?!

— Устал?

— Ни капельки!

Только тут У Цяо вспомнил, что мехи в принципе не знают усталости.

Подумав немного, он добавил: — ...Прости.

— Ась?!

— Кажется, ты был очень расстроен.

— Да вовсе не из-за тебя... — отозвался Я Цзю. — Для новичка твои успехи вполне нормальны, хотя я особо в этом не разбираюсь... Я расстроился из-за Лун Юаня... Оно интересуется исключительно рубкой людей, и что мне теперь делать?

— ...Помогать ему рубить?

— Хм-м... Наверное. — Закутавшись в одеяло и обнимая подушку, Я Цзю выглядел поистине донельзя озасаченным.

— ...

У Цяо включил компьютер, собираясь сделать запись в дневнике.

Для ведения своего сетевого дневника он использовал никнейм Серьезный мужчина. Когда его закадычный друг Су Ицин впервые увидел этот псевдоним, то покатился со смеху и потом целых полгода подкалывал У Цяо.

У У Цяо была привычка вести дневник, особенно укоренившаяся после отказа в приеме в военное училище. Он по-прежнему цеплялся за свою первоначальную мечту: он хотел запечатлеть все те непредвиденные трудности на выбранном пути, а затем, когда цель будет достигнута и он с честью уйдет в отставку в звании военного, перечитать написанное с переполняющими душу воспоминаниями. Это стало бы лучшим моментом всей его жизни. У Цяо верил, что в упорстве никогда не прекратишь борьбу самым прекрасным моментом становится вовсе не сам процесс преодоления, а то мгновение, когда цели достигнуты, и ты, оглядываясь назад, вспоминаешь те казавшиеся непреодолимыми преграды, насмешки окружающих и каждую крупицу собственной решимости идти до конца. Похлопывая себя по груди, мысленно благодаришь небеса за то, что хватило ума не сдаться тогда.

К моменту, когда У Цяо закончил запись, на часах было уже час ночи.

Его мозг по-прежнему не мог успокоиться: перед глазами снова и снова проносились кадры управления мехом.

У Цяо вспоминал каждую деталь тренировок по уклонению — как развивались события, почему он пропустил удар, как должен был уйти от атаки. Затем, помимо его воли, в голове начала выстраиваться мысленная реконструкция: он представлял, как безупречно справляется со сложнейшим испытанием, раз за разом рисуя в воображении красивые пируэты. Он одновременно чувствовал воодушевление и легкий стыд, ведь реальность выглядела совершенно иначе... Впрочем, никто и никогда не узнает о его фантазиях, ведь то, что творится в голове — принадлежит лишь ему одному.

Постепенно У Цяо начало клонить в сон, и сквозь полудрему перед ним всё так же тянулись световые сети, сотканные из лучей и снарядов, сквозь которые он легко и изящно лавировал. Так он проспал до самого утра, всю ночь напролет командуя в снах мехом Я Цзю то влево, то вправо, то вверх, то вниз.

...

С этого дня У Цяо стал ходить на полигон ежедневно, а по ночам ему неизменно снилось пилотирование меха.

Тань Янь порой появлялся во время тренировок — внезапно, непредсказуемо, подобно собственному переменчивому настроению.

За столь долгий срок совместного общения У Цяо успел немного узнать Тань Яня. Ему казалось, что тот на самом деле был неплохим человеком и здорово помог ему, однако скверный язык и едкие замечания неизменно создавали впечатление невыносимого задиры. Причем самой невыносимой чертой Тань Яня было то, что он неизменно транслировал послание: я веду себя как негодяй, но вам со мной всё равно не справиться, так что мне плевать на ваше мнение.

Все советы Тань Яня У Цяо впитывал с предельной внимательностью и со временем всё яснее понимал: в подходах Тань Яня к бою крылось множество его собственных уникальных озарений, и безупречный мундир генерала с пятью звездами на погонах вызывал у окружающих лишь вполне закономерную зависть.

За два месяца навыки уклонения У Цяо значительно улучшились, и он наконец научился успешно проходить большую часть заданий, добираясь до финиша.

Параллельно он отрабатывал и стрельбу по мишеням, используя всё те же обычные лучи и учебные снаряды, а результаты оценивались бортовой системой.

Поначалу У Цяо вел огонь исключительно с земли — стоило ему подняться в воздух, как больше девятидесяти пяти процентов выстрелов уходили в молоко. Но постепенно он научился рассчитывать с помощью Я Цзю расстояние, сопротивление воздуха и гравитацию, что позволило повысить точность попаданий, а также четко уяснить, в каких ситуациях следует применять нерегулируемое вооружение, а в каких — управляемое.

Слаженность в действиях между ним и Я Цзю крепла день ото дня, и У Цяо искренне не понимал, почему все остальные наотрез отказываются принимать эту машину.

Верно, Я Цзю... так и не обрело постоянного пилота. Кто бы ни взглянул на него и ни представил себя сражающимся бок о бок с этой машиной, в глубине души испытывал суеверный страх.

...

Спустя два месяца хлопот и забот наконец настало время экзамена.

Точно как и предвидел У Цяо, Я Цзю не разрешили протащить в экзаменационный зал, и машине пришлось остаться снаружи, наблюдая за происходящим издалека.

Собралось ровно тридцать претендентов, из которых отобрать предстояло лишь десятку счастливчиков — им предстояло пройти жестчайший курс подготовки, чтобы пополнить ряды резерва имперских офицеров.

К немалому удивлению У Цяо, среди поступающих он обнаружил знакомое лицо.

Шэн Чунгуан.

Шэн Чунгуан был соседом У Цяо по комнате в первые два года средней школы, и они поддерживали отличные отношения. Шэн Чунгуан обладал исключительным умом: в последний год средней школы он перепрыгнул через класс и поступил в старшую школу, а проучившись там всего год, снова перескочил курс, так что к моменту, когда У Цяо учился на втором году старшей школы, Шэн Чунгуан уже поступил в военное училище. Тогда эта новость повергла всех в шок, включая У Цяо. Дело в том, что Шэн Чунгуан с детства отличался невероятной пугливостью, панически боялся боли и увечий, а от вида крови начинал плакать. Говорили, что из-за своей одаренности он в детстве сильно отличался от других и часто подвергался издевательствам, что и сломило его характер, сделав столь робким. В начальной школе он даже на какое-то время частично оглох, и врачи объяснили это тем, что мальчик глубинно замкнулся в себе, пытаясь отгородиться от любых злых слов.

Кто бы мог подумать, что он окажется здесь...

Пока У Цяо стоял в растерянности, он услышал радостный возглас: — У Цяо!

— Привет! — помахал рукой У Цяо.

— Какими судьбами ты здесь?

У Цяо вкратце обрисовал историю с шахтерской планетой и свою просьбу к Тань Яню о рекомендации, а под конец поинтересовался в ответ: — Ты ведь уже выпустился? Мы все тогда страшно удивлялись, когда ты ушел в военное училище.

— О, ну... — Шэн Чунгуан слегка смутился. — Вообще-то я просто хотел закалить характер...

— А?

— Родители твердили, что я слишком труслив, и я подумал, что они правы. Вечно дрожать за собственную шкуру и спрашивать, не опасно ли это — излишняя осторожность ни к чему хорошему не приведет, так можно всю жизнь просидеть у разбитого корыта... Вот я и решил потренировать себя: отучусь в военном училище, отслужу в армии пять лет, а потом выйду в отставку настоящим мужчиной.

— А-а... — У Цяо слушал с отвисшей челюстью.

— Только вот... кто бы мог подумать. Проучился четыре года в академии, а страх никуда не делся — служить в армии по-прежнему жутко боюсь, но и бросать всё на полпути не хочется... Услышал, что после этих курсов сразу присваивают офицерское звание, и подумал, что это должно быть побезопаснее обычной службы... И закалку пройду, и не слишком рискованно, а после пяти лет военной лямки волей-неволей изменишься к лучшему.

Услышав это, У Цяо невольно хмыкнул.

Он уже собирался что-то ответить, как заметил приближающегося мужчину бандитской наружности: лысого, с сияющей макушкой и огромными навыкате глазами, напоминавшими медные блюдца.

— Это еще кто? — спросил У Цяо.

— Понятия не имею. Родитель, наверное? Жуткий тип, как его вообще сюда пустили?

Его слова еще не затихли, как этот человек сбросил верхнюю одежду, обнажив надетый под ней военный китель: — Я и есть главный экзаменатор этого отбора.

У Цяо: — ...

Шэн Чунгуан: — ...

Мужчина продолжил: — Экзамен начнется через пятнадцать минут. Стоит отметить, что вы можете стараться изо всех сил: генерал Тань Янь лично пожаловал сюда понаблюдать за вами.

http://bllate.org/book/28279/3417641