Череда странных и невероятных событий захлестнула Цзян Чаого, лишив его возможности хоть как-то осмыслить происходящее. Отрешившись от удивления, он лишь бросил:
— Са-садись на лошадь.
Они вскочили в седло, и Цзян Чаого, вытащив собственный ремень, привязал руки Третьего принца к его собственной спине, после чего погнал коня прочь из города.
К счастью, он неплохо держался в седле. Раньше это было лишь развлечением для отдыха, но теперь превратилось в жизненно важный навык. Направив скакуна вперед, он на одном дыхании проскакал несколько ли, постепенно отдаляясь от Имперской Столицы. Стражники же, опасаясь за жизнь Третьего принца, так и не решились броситься в погоню.
Сидя позади, Третий принц спокойно произнес:
— Куда ты меня ведешь?
Раздраженный Цзян Чаого ответил:
— Откуда мне знать!
В его голове по-прежнему царил полный кавардак. Любой человек на его месте растерялся бы и запаниковал еще сильнее.
— В трех километрах к западу отсюда, если ехать дальше на запад, есть деревня. Можешь высадить меня там.
— Исключено.
Кто знает, нет ли в той деревне его людей.
— Тогда ты...
Не успел он договорить, как из придорожных зарослей на развилке неожиданно выскочила бурая лошадь. На ней сидел седой старик в поношенной одежде. Лошадь ступала очень медленно, а старик, держа в руке флягу с вином, потягивал его на ходу.
Конь Цзян Чаого несся во весь опор, и, не сверни они в сторону, столкновения было не избежать. Издавидем он завопил:
— Эй, уступи дорогу!
Старик бросил на него беглый взгляд, неторопливо сделал глоток вина, а затем резко повернул голову, в упор уставившись на них — то ли разглядывая людей, то ли оценивая лошадь.
— Дорогу освободи! — взревел Цзян Чаого.
Аллейка и без того была узкой, а этот Оружие духа вел себя совсем не так, как обычный конь: ни капли не слушаясь его команд, он упорно пер напролом, и они вполне могли врезаться.
Старик неподвижно сидел на месте, неотрывно глядя на них.
Цзян Чаого сжал зубы и изо всех сил дернул поводья, но конь не отреагировал вовсе. Только когда Третий принц бросил:
— Стоять.
Белый конь, словно у него внезапно села батарейка, резко вкопался в землю. Передние копыта взметнулись вверх, едва не сбросив обоих на землю.
Старик тронул коня и неспешно подъехал ближе.
Цзян Чаого, проникшийся глубоким недоверием ко всем обитателям этого мира, холодно бросил:
— Ты специально преградил путь?
Старик внимательно разглядывал их добрую пару мгновений, а затем расплылся в улыбке:
— Ха-ха-ха, до чего же забавно.
Третий принц прищурился.
Цзян Чаого толкнул Третьего принца в спину:
— Пусть твоя лошадь обойдет его.
Старик обратился к Цзян Чаого:
— Пришелец из другого мира, ничего хорошего тебя с ним не ждет. Пойдем со мной, я сумею безопасно вывезти тебя из Города Тяньао.
Во взгляде Третьего принца промелькнул холод, а спрятанные за спиной связанные руки судорожно сжались в кулаки.
Цзян Чаого спросил:
— Ты знаешь, кто он?
— Конечно знаю, — ухмыльнулся старик. — Пойдем со мной скорее, чем дольше тянем, тем опаснее.
— С какой стати мне тебе верить?
— Потому что я тоже пришелец из другого мира, я родом из города Чунмин.
Цзян Чаого вздрогнул: это было настоящее название города из его родного мира.
Пока он колебался, под ним вдруг ощутимо качнулось седло — белый конь исчез в мгновение ока! Его тело полетело вниз, на землю, а Третий принц тем временем взмыл в воздух. Путы, сковывавшие его руки, в тот же миг лопнули. Вытащив из кармана костяную резную фигурку и взмахнув ею в полете, он материализовал в руке короткий кинжал. Словно игнорируя законы гравитации, он развернулся в воздухе и ринулся на старика.
Цзян Чаого с неверием смотрел на стремительные и отточенные движения Третьего принца. Он тут же все понял: его попытка взять принца в заложники была лишь частью спектакля, и с такими боевыми навыками принца он не смог бы удержать под контролем при всем желании.
Старик тоже соскочил с лошади, молниеносно выхватив висевший на поясе меч. Звон скрестившихся клинков прорезал тишину мирного полудня.
Первый удар Третьего принца пришелся в молоко, и он приземлился на ноги.
Старик усмехнулся:
— Ваше Высочество, раз уж вы без Оружия Духи, этой штукой меня не одолеть.
Третий принц поигрывал в руке кинжалом.
— Можно попробовать.
Он заскользил к старику призрачной поступью. Из-за невероятной скорости казалось, будто он летит, и в мелькающем силуэте особенно отчетливо выделялась лишь копна его серебряных волос.
Цзян Чаого наконец понял, каким образом Третий принц внезапно очутился на шестиметровом жертвеннике: эта техника передвижения позволяла ему легко взмывать по стенам. Он просто ошалел от всего, что произошло сегодня, и потому проявил непростительную беспечность. Если бы этот старик не появился, Третий принц рано или поздно выждал бы момент и скрутил его. Похоже, выманивая его из Имперской Столицы, принц как раз и рассчитывал заполучить этот антикварный клинок себе без свидетелей.
Старик тоже оказался не робкого десятка. В его почтенном теле крылась поразительная гибкость, а меч в его руках выписывал сложные круги, отражая атаку Третьего принца. Они обменялись добрым десятком ударов, не уступая друг другу ни в чем.
Внезапно старик выхватил из кармана несколько костяных фигурок и швырнул их в сторону Третьего принца. В полете те обратились двумя черными пантерами, которые молнией бросились на принца. Теперь, вынужденный обороняться одним лишь коротким кинжалом, Третий принц лишился возможности атаковать старика.
Старик же подхватил Цзян Чаого, закинул на свою лошадь и припустил во весь опор.
Оглянувшись, Цзян Чаого увидел, что Третий принц по-прежнему отчаянно сражается с пантерами, а его сверкающие серебряные волосы еще долгие годы будут четко высечены в памяти юноши.
Старик мчался вперед на предельной скорости.
Цзян Чаого попытался что-то сказать, но ему тут же задуло полный рот ветра. Он завопил:
— Ты кто такой?! Зачем меня спас?
Старик оборвал его:
— Заткнись, сейчас не время для разговоров.
Цзян Чаого и сам не знал, стоит ли доверять этому старику. По крайней мере, оставаться рядом с Третьим принцем было небезопасно, а заявления старика о том, что он из Чунмина, еще предстояло проверить. Как бы то ни было, эти люди то и дело швырялись во все стороны диковинными вещицами, а у него самого не было никаких средств самозащиты, так что пока оставалось лишь плыть по течению.
Они скакали без остановки до самого вечера. Старик привез его в какую-то маленькую деревушку, нашел пустующий крестьянский дом и, сунув хозяевам несколько медных монет, устроился на ночлег.
Стоило им войти внутрь, как Цзян Чаого попытался сбросить тяжелую ношу на стол, но старик рявкнул:
— Не смей!
Цзян Чаого вздрогнул. Клинок был до того тяжелым, что у него даже руки тряслись.
— Медленно, — проинструктировал старик. — Очень осторожно опусти его на пол.
Цзян Чаого бережно опустил нож на землю. Пол в крестьянском доме был глинобитным, и стоило клинку коснуться поверхности, как под его весом пошла трещина. Цзян Чаого вытаращил глаза, не в силах прийти в себя.
Старик скинул дорожную поклажу:
— Пойду поищу чего-нибудь поесть.
Когда за стариком закрылась дверь, Цзян Чаого обессиленно рухнул на стул, обхватив голову руками, и долго не поднимал ее.
События сегодняшнего дня вместили в себя больше потрясений, чем вся его прежняя жизнь. Он до сих пор не мог до конца принять мир, в котором очутился, чувствовал себя абсолютно одиноким, невежественным и беспомощным. Внутри и снаружи — ни малейшего намека на безопасность. Невыразимая, всепоглощающая паника и бессилие давили на него тяжким грузом.
Скрипнула дверь — кто-то вошел и вышел. Цзян Чаого уловил слабый запах еды. Он не ел весь день, и этот аромат заставил его поднять голову.
Старик поставил перед ним миску с жидкой кашей, а себе взял другую и устроился неподалеку. Он шумно прихлебывал, выглядя весьма довольным.
Колеблясь, Цзян Чаого сделал ложку: вкус оказался посредственным и слишком пресным. Но голод взял свое, и он принялся жадно глотать еду.
Опустошив миску, Цзян Чаого вытер рот тыльной стороной ладони:
— Выкладывай. Рассказывай всё, что должен мне рассказать.
Закончив с кашей, старик с наслаждением отпил из фляги, прищурился и произнес:
— Я ведь видел наложницу того маленького принца. До чего же хороша была...
Цзян Чаого стукнул кулаком по столу.
Старик легонько кашлянул:
— Откуда ты? Как тебя зовут?
— Город Дунпин, Цзян Чаого.
Старик вздохнул:
— В молодости я бывал в Дунпине... Мое имя — Мэн Шэн.
— Мэн... господин Мэн, как вы сюда попали? Вы что, никогда не пытались вернуться?
Мэн Шэн жутковато улыбнулся:
— Вернуться? Это невозможно.
— Почему? Тот принц говорил, что Великий Государев Наставник знает, как вернуться.
Во взгляде Мэн Шэна промелькнул холод:
— Великий Государев Наставник... Да, он, возможно, и знает путь. Но он никогда не отправит тебя обратно, да тебе к нему и не подобраться. Лучше выбрось это из головы — так тебе будет проще смириться.
Цзян Чаого возразил:
— Я не откажусь от этой мысли. Я обязан вернуться.
Мэн Шэн громко рассмеялся:
— Каждый пришелец из другого мира поначалу так думал. Но еще никому не удавалось вернуться.
— Я не они, — твердо произнес Цзян Чаого. — Я непременно вернусь.
Мэн Шэн, вглядываясь в упрямство, горевшие в его глазах, слегка опешил. Казалось, это пробудило в нем какие-то давние воспоминания, и он на мгновение умолк.
Цзян Чаого спросил:
— Сколько вообще здесь таких же пришельцев, как я?
— Ни много ни мало. Многие просто скрываются.
— Почему они так враждебно настроены к чужакам?
Мэн Шэн покачал головой:
— Объясни я тебе причину сейчас, ты все равно не поймешь. Тебе лучше сначала узнать этот мир.
Цзян Чаого сделал глоток воды, пытаясь унять участившееся сердцебиение:
— И что это за мир?
— Это мир...
Мэн Шэн, казалось, затруднялся подобрать подходящее определение.
— Это мир, где всё вращается вокруг Оружия духа.
— Что еще за оружие духа?
— Оружие духа изготавливают из частей тел погибших диких зверей. В такие изделия запечатывают звериные души. Это может быть оружие, доспехи, средства передвижения, предметы обихода, лекарства и все прочее, что только можно вообразить — Оружие духа применяется во всех сферах жизни. Наши кони — это Оружие духа, сделанное из конских костей, а те две черные пантеры — призванные питомцы. Мать честная, какая роскошь, и все ради тебя одного потратили...
Цзян Чаого слушал с отвисшей челюстью.
Взгляд Мэн Шэна скользнул к старинному клинку:
— То лезвие, что ты притащил, — это оружие духа.
Цзян Чаого покосился на потрепанный нож, никак не умещая в голове мысль, что эта древняя железяка имеет хоть какое-то отношение к столь высокотехнологичным фокусам, материализующимся коням и пантерам.
Мэн Шэн продолжил:
— Раз существует Оружие духа, значит, есть и те, кто умеет его создавать и контролировать. Таких людей называют обладателями духовного сознания.
— Духовного сознания?
— Духовное сознание даруется от рождения, и вероятность передать его кровным родственникам выше всего. Только обладая им, можно взрастить силу духа, а имея силу духа — создавать или подчинять Оружие духа. В этом мире те, у кого есть духовное сознание, принадлежат к высшему сословию, хотя их всего-то одна тысячная от общего числа жителей.
— Выходит, у меня тоже есть духовное сознание?
— Разумеется, иначе тебя бы сюда не занесло.
Цзян Чаого вспылил:
— Да у вас в этом мире полно людей с духовным сознанием! Какого черта тащить людей извне?
Мэн Шэн покачал головой:
— Не знаю точно, но между нашими мирами определенно существует какая-то связь.
Цзян Чаого взглянул на собственные руки:
— Ты говорил о силе духа. Почему я ее не ощущаю?
— Потому что ты никогда не занимался ее развитием. Сила духа самого человека изначально очень слаба, и лишь через тренировки и обучение она может окрепнуть.
— А этот нож? Откуда он взялся?
Цзян Чаого бросил сложный взгляд на натворившее бед орудие.
— Этот нож... — Мэн Шэн подошел ближе. Его пальцы, похожие на сухие ветви, нежно огладили лезвие. Во взгляде помутневших глаз мелькнула искорка. Закрыв глаза, он словно прислушивался к чему-то, а спустя мгновение вновь разомкнул веки. — Среди всего Оружия духа Оружие Души занимает высшую ступень.
Цзян Чаого приподнял бровь:
— Охотно верю.
— Сильный воин оружия духа, вооруженный сильным Оружием Души, способен в одиночку противостоять тысячам врагов. Поэтому Оружие Души — одновременно самая соблазнительная и самая опасная вещь в мире.
— Этот нож — настолько мощное Оружие Души?
— Судя по твоему рассказу о том, где ты его нашел, и по тому, как к нему отнесся тот юный принц, это, судя по всему, Оружие Души небесного ранга.
— Уровень Тянь?
— Оружие Души делится на четыре ранга: Тянь, Сюань, Ди и Хуан.
— Что это значит?
— Оружие Души уровня Хуан создается из обычных диких зверей — чаще всего тигров, леопардов или волков. Это низшая ступень, которой могут пользоваться даже обычные люди, не обладающие силой духа. Оружие Души уровня Ди изготавливают из особых зверей, и оно обычно наделено дополнительными свойствами вроде яда, коррозии, галлюциногенного эффекта или температурного воздействия. Оружие Души уровня Сюань производят из редких демонических зверей и духов. Чтобы совладать с ним, требуется незаурядная сила духа, зато оно способно призывать звериную душу и раскрывать всю свою мощь. Оружие Души небесного ранга создается из древних диких зверей, проживших тысячу лет и дольше. Оно обладает собственным разумом и в каждый конкретный момент времени может заключить союз лишь с одним воином оружия духа. Условием для заключения контракта служит не объем силы духа, а гармония духовного сознания. Силу духа можно развить тренировками, а вот духовное сознание дается от рождения. Оружие Души небесного ранга крайне редко, и чтобы совпасть с ним сознанием, требуется колоссальная сила духа, иначе владельца ждет страшный откат. Воин оружия духа, овладевший Оружием Души небесного ранга, способен не только призывать звериную душу для боя, но и материализовать человеческий облик дикого зверя — о таком мечтает любой воин оружия духа. До того как заключить контракт со своим хозяином, Оружие Души небесного ранга весит не меньше тысячи цзиней, и поднять его способен лишь тот, чье духовное сознание с ним гармонирует.
От услышанного по спине Цзян Чаого побежали мурашки. Если то, что он подобрал, действительно Оружие Души небесного ранга, неудивительно, что за ним началась такая охота. Если вспомнить те обстоятельства, скорее всего, люди принца подыскивали для этого клинка подходящего хозяина, а он случайно сорвал им все планы и унес нож. Но с другой стороны — что толку в ноже, если у него нет силы духа? И все же, узнав, насколько круто это оружие, он невольно возгордился. Похоже, сама судьба благоволила ему: едва попав в другой мир, он подобрал высшее Оружие Души, идеально резонирующее с его собственным сознанием. Начало было неплохим: по крайней мере, обретя мощное оружие, он получал надежду вернуться домой. Воодушевленный, он выпалил:
— Получается, в моих руках самая крутая железяка в мире?
Мэн Шэн погладил бороду:
— На самом деле, выше уровня Тянь существует еще один вид Оружия Души, но это лишь легенда.
— О? Что за легенда?
В глазах Мэн Шэна зажглось вожделение:
— Предания гласят, что над уровнем Тянь стоит Божественное Оружие Души. Его создают из уникальных Древних Чудесных Зверей, рожденных в начале времен. Их разрушительная мощь способна сокрушать небеса и раскалывать землю. Это духовные создания, впитавшие чистейшую эссенцию солнца и луны, для которых вызвать бурю или передвинуть горы — сущий пустяк. Подобным Оружием Души никому не совладать. Во всех пророчествах появление Божественного Оружия Души неразрывно связано с концом света. Если оно и вправду явит себя миру, возможно, человечеству придет конец.
Цзян Чаого мало интересовали непрактичные сказки:
— Если этот клинок действительно уровня Тянь, значит, я смогу призвать его звериную душу и даже обличье человека?
— Разумеется. Любой дикий зверь, проживший больше тысячи лет, способен принимать человеческий облик.
Цзян Чаого внезапно загорелся. Он потер ладони:
— И как мне его призвать?
Мэн Шэн загадочно улыбнулся:
— Ты хочешь его призвать?
— Раз уж мы с ним... подходим друг другу, разве я не могу его вызвать?
— Могу помочь. Я поделюсь с тобой частью своей силы духа, но только на этот раз. Подобный заем истощит мое собственное развитие.
Цзян Чаого тут же насторожился:
— С чего это тебе так помогать мне?
Мэн Шэн усмехнулся:
— Мне и самому любопытно узнать, какого именно древнего зверя запечатали в этом Оружии Души небесного ранга.
Поразмыслив пару секунд, Цзян Чаого сжал зубы:
— Давай.
Хуже его положение все равно вряд ли могло стать, так почему бы не рискнуть? Вдруг из клинка вылупится нечто невероятно могущественное и заменит ему телохранителя?
В глазах Мэн Шэна на мгновение блеснул лукавый огонек. Он схватил Цзян Чаого за запястье, крепко зажмурился и зашептал заклинание.
Вскоре Цзян Чаого почувствовал, как тело наполняется жаром. Теплая волна хлынула через соприкасающиеся руки прямо в его жилы, причем ощущение было до того отчетливым, будто он воочию видел, как сила духа циркулирует по его телу.
Меньше чем через минуту Мэн Шэн отпустил его руку, весь покрытый испариной.
Цзян Чаого пошевелил рукой — ничего необычного он не почувствовал.
— Попробуй. Возьмись за клинок и мысленно пожелай увидеть его.
Цзян Чаого по своей природе был убежденным материалистом и всю жизнь верил лишь в деньги, но сегодняшний день перевернул все его представления о реальности. Слушая столь идеалистичные теории, он даже бровью не повел: послушно ухватившись за нож, он напряг воображение.
Этот нож... Какая же у него звериная душа? Что за могучий дикий зверь скрывается внутри? Как он выглядит в человеческом обличье? Мужчина это или женщина?
Пока он думал об этом, он снова уловил слабенький отголосок силы духа внутри себя — она тонкой струйкой вливалась в лезвие, заставляя его мягко светиться. В следующий миг перед ними возник человеческий силуэт!
В комнате ослепительно вспыхнул свет, сделавшись ярким, как днем. Какая-то мощная невидимая волна отбросила обоих назад, и они едва удержались на ногах, сделав несколько шагов назад. Их сердца сдавило невыносимое, ни с чем не сравнимое давление — казалось, в крошечной комнате появился гигант, внушающий первобытный ужас. По телу побежали мурашки, а от затылка до копья прокатился ледяной холод!
Силуэт наконец обрел плоть, и перед ними предстал... ребенок!
Оба остолбенели.
Малышу на вид было года три-четыре. Его личико белело, как фарфор, а смоляно-черные волосы были забраны на макушке в пучок с помощью черно-золотой заколки. Рассыпавшиеся по плечам пряди достигали лодыжек, а глаза сияли ослепительным золотом, ярко поблескивая в полумраке. Ребенок был невероятно красив — той неземной красотой, что не свойственна смертным. На нем был надет черный халат, расшитый золотыми нитями. Несмотря на столь юный возраст, от него исходило невозможное для ребенка, подавляющее чувство благородства.
Цзян Чаого с самого начала понимал, что именно он делает, но когда перед ним из воздуха материализовался живой человек, его всё равно прошиб пот. И всё же... эм, почему это ребенок?!
Он перевел взгляд на Мэн Шэна.
Тот скорчил невинную физиономию:
— Должно быть, твоя сила духа слишком слаба.
Тут раздался голос ребенка. Тон его был настолько ледяным, что от него, казалось, отваливались сосульки:
— Ничтожные невежды, презренный мусор! Кто позволил вам вызывать меня?!
Цзян Чаого приподнял бровь.
Мальчик выглядел крайне рассерженным. Его черные брови сошлись на переносице, а на личике читалось глубочайшее презрение:
— И заставили меня явиться в таком обличье... Ничтожества!
Цзян Чаого глубоко вздохнул и снова посмотрел на Мэн Шэна.
Мэн Шэн потрепал себя по голове с нескрываемым злорадством:
— Впервые вижу, чтобы Оружие Души презирало хозяина за слабость...
http://bllate.org/book/28302/3421073
Готово:
