Старец Сюй вытаращил глаза, подумав, не сошел ли этот сопляк с ума: потребовать сотню серебряных монет уже было верхом наглости, так он еще и говорит о двойном возвращении?
Цзян Чаого указал на принесенные им четыре вида необработанных минералов:
— Даже если из одного из этих четырех минералов уровня Ди удастся сделать оружие, выручка составит больше одной золотой монеты. О чем тут беспокоиться старцу Сюю?
Старец Сюй немного подумал:
— Я сейчас действительно не могу выдать столько наличности. Как насчет пятидесяти серебряных монет?
Цзян Чаого усмехнулся:
— Каков масштаб денег, таков и масштаб дела. Пятьдесят серебряных монет — и я могу пообещать старцу Сюю лишь половину прибыли.
Взгляд старца Сюй бегал, было очевидно, что он не может принять решение, а в конце концов ему просто не хватило смелости:
— У меня и вправду нет больше наличных.
— Ладно, пусть будет пятьдесят, спасибо, старец Сюй.
Выходя с деньгами на руках, Мэн Шэн вздохнул:
— Ты прямо как снежный ком катишься! Сам того не замечая, как это ты умудрился раздобыть столько денег?
Цзян Чаого небрежно улыбнулся:
— Эта сумма — еще не предел.
До его цели в одну золотую монету всё еще не хватало девятисот пятидесяти серебряных монет, и сможет ли он в короткие сроки заработать их, зависело от его дальнейших действий.
— Сяо Цзян, что ты еще задумал?
— Просто перепродавать сырье — слишком медленный способ заработать.
— Хочешь купить цельный кусок материала из зверя? Тех пятидесяти серебряных монет совсем не хватит, даже на один не хватит.
— Есть способ.
Цзян Чаого похлопал Чжи Сюаня по плечу:
— Маленький предок, а тебе весело зарабатывать деньги?
Чжи Сюань перевел взгляд:
— Забавно.
— Побудь со мной на спектакле. Раздобудем денег — сниму для тебя целый винный погреб, пей сколько влезет.
Чжи Сюань ущипнул его за щеку:
— Ты правду говоришь?
— Конечно правду, как я смею тебя обманывать?
Мэн Шэн со сложным выражением лица посмотрел на Цзян Чаого.
Вернувшись домой, Цзян Чаого оставил Чжи Сюаня отдыхать в комнате, а Мэн Шэна отвел поговорить на улице.
— Старик Мэн, я хочу кое о чем с тобой поговорить.
Он слово в слово пересказал Мэн Шэну их вчерашний разговор, когда он купал Чжи Сюаня. Несколько фраз Чжи Сюаня он так и не понял, и эти слова не только озадачили его, но и встревожили — например, фраза: Если из-за того, что ты слишком слаб, я потерплю поражение... неужели у Чжи Сюаня есть какие-то враги?
Выслушав его, Мэн Шэн изменился в лице, а на лбу у него тут же выступил мелкий пот:
— Он сказал, что его нельзя убить, а можно только запечатать?
Цзян Чаого кивнул:
— Вчера он выпил немало вина, может, нес чушь со зла?
Губы Мэн Шэна задрожали, затем он покачал головой:
— Кто знает, а вдруг и правда упился до помутнения рассудка? Что значит нельзя убить и что значит из-за тебя потерплю поражение?
Цзян Чаого закрались сомнения: мгновенное выражение лица Мэн Шэна заставило его подумать, что старик наверняка что-то знает, почему же теперь он выглядит таким же растерянным, как и он сам?
— Я ничего не понял, а думал, ты поймешь.
Мэн Шэн глубоко нахмурился:
— По правде говоря, я тоже ничего не понял. Не слишком ли мы его недооцениваем? Хотя он всегда появляется в облике ребенка, на самом деле он прожил уже не одну тысячу лет, и, возможно, всё не так просто, как кажется.
Цзян Чаого кивнул:
— Его внешность действительно сбивает с толку. Больше всего поражает то, что он до сих пор не говорит нам, какой он дикий зверь.
— И то верно, с чего бы это скрывать...
— У тебя правда нет никаких догадок?
Мэн Шэн покачал головой:
— В следующий раз я расспрошу старца Сюя, он знает гораздо больше меня.
— Ладно, я отведу его по делам, к ужину не вернемся.
— Будь осторожен, постарайся не привлекать внимания.
— Не переживай.
Как только Цзян Чаого повернулся, лицо Мэн Шэна переменилось: его взгляд в мгновение ока стал серым и мертвенным, исполненным ужаса, а старческие руки слегка подрагивали...
Цзян Чаого взял на руки Чжи Сюаня и вышел из дома, ему нужно было найти Сунь Аня.
По дороге Цзян Чаого то и дело повторял:
— Мы же договорились, смотри не подведи меня в нужный момент, а то ведь вино наше улетит.
Чжи Сюань закатил глаза:
— Хватит брюзжать, я понял.
Как только Сунь Ань увидел его, то принялся отчитываться, словно выслуживаясь:
— Большой брат, я все эти дни ни капли не ленился и порученное тобой задание выполнил. Я разузнал почти обо всех лавках в городе Хуань, торгующих Травой Мэнлин, и выяснил, что все они практически из одной деревни: найдешь одну — найдешь целую кучу.
Цзян Чаого похлопал его по плечу:
— Отлично, ты отлично справился. А теперь пошли со мной по одному делу.
— Хорошо, говорите.
— Веди меня в лучшую портняжную лавку в городе.
— А?
Цзян Чаого усмехнулся:
— Сменим прикид.
Хотя Сунь Ань ничего не понял, он все же привел Цзян Чаого куда требовалось. Сначала хозяин магазина даже не обратил на них внимания, заметив их нищенский вид, но стоило Цзян Чаого выкинуть пять серебряных монет с требованием дать лучшую одежду в лавке, как лицо торговца расплылось в улыбке, и он принялся наряжать всю троицу.
Меньше чем за полчаса троица словно сменила луки на пушки: в расшитых шелками нарядах они выглядели ослепительно и роскошно.
Сунь Ань восхищенно протянул:
— Большой брат, я за всю жизнь не носил такой одежды.
Цзян Чаого ухватил его за подбородок, разглядывая:
— Постарайся выглядеть посолиднее, не делай вид, будто отроду ничего лучше не видел, и прекрати эту глупую ухмылку. Сделай вид, будто все вокруг для тебя пустое место и ты подчиняешься только мне.
Сунь Ань закивал:
— Большой брат, куда мы направляемся?
— По дороге расскажу.
Цзян Чаого между делом подхватил маленькую шапочку с тигриной мордочкой:
— Хозяин, отдай её мне.
Хозяин закивал и заискивающе заулыбался:
— Без проблем, без проблем, берите ради бога.
Цзян Чаого нахлобучил шапку на голову Чжи Сюаня и улыбнулся:
— Дай-ка взгляну, очень даже мило.
Чжи Сюань потрогал шапку:
— Правда?
Цзян Чаого пригладил его длинные волосы:
— Правда, на твоей голове она смотрится совсем иначе.
Чжи Сюань фыркнул носом, но тон его звучал вполне довольно.
Приведя себя в порядок, троица уверенной поступью направилась к самому крупному ломбарду города Хуань.
Как раз шел час после полудня, солнце палило вовсю, на улице почти не было прохожих, да и в самом ломбарде посетителей не наблюдалось. Как только они вошли, дородный мужчина средних лет тут же подбежал к ним и подобострастно произнес:
— Добро пожаловать, уважаемые гости! В наш скромный магазин только что поступил превосходнейший чай с горы Луу, и мы как раз надеялись, что такие знатные господа оценят его вкус.
Сунь Ань изумленно приоткрыл рот, вероятно, не ожидая, что стоит сменить одежду, как отношение окружающих кардинально изменится.
Цзян Чаого слегка кашлянул и посмотрел на него.
Сунь Ань тут же задрал подбородок:
— Мой господин в последнее время пристрастился к черному чаю из заморских земель, найдется ли такой у хозяина?
Мужчина поспешно улыбнулся:
— Насчет этого... в лавке такого точно нет, да и я не хозяин. Хозяин сегодня отсутствует, я здесь управляющий.
Цзян Чаого лениво бросил:
— Обойдемся без чая.
Он понизил голос:
— У меня есть одна редкостная вещица, которую я хотел бы показать управляющему.
Глаза управляющего заблестели:
— Прошу вас, заходите в комнату для гостей.
Троих провели в отдельный кабинет.
Управляющий нетерпеливо спросил:
— Уважаемый, какое сокровище вы принесли?
Цзян Чаого улыбнулся:
— Это ведь крупнейший ломбард в городе Хуань?
— Разумеется.
— Слышал, через ваши руки прошло немало баснословно дорогих сокровищ.
Управляющий с усмешкой ответил:
— В других местах не ручаюсь, но в городе Хуань, если вещицу не осмеливаемся принять мы, то и остальные тем более не рискнут.
— Отлично, именно поэтому я и пришел к вам через несколько дней. Но сразу предупреждаю: вещица эта необычная, и если вы не посмеете ее взять — ничего страшного. Однако, возьмете вы ее или нет, если проболтаетесь хоть словечко о сегодняшнем визите, не обессудьте, я церемониться не стану.
Управляющий улыбнулся:
— Будьте спокойны, в нашем деле главное — соблюдать правила.
— К тому же, эту вещь я непременно выкуплю обратно. Если бы не чрезвычайные обстоятельства, я бы ни за что не отдал ее сюда. Если вы примете ее, храните ее пуще глаза.
— Об этом и говорить не стоит, разумеется!
Хотя Цзян Чаого изо всех сил напускал туману, управляющий не выказывал особого трепета. За годы работы в ломбарде он повидал немало хвастунов и лжецов, и его было не так-то просто испугать парой слов, однако он и впрямь заинтересовался.
Цзян Чаого кивнул Сунь Аню.
Сунь Ань тут же извлек из пазухи изящную шкатулку и бережно водрузил ее на стол.
Управляющий потер руки и по знаку Цзян Чаого аккуратно открыл ларец.
Внутри лежало кольцо с черным бриллиантом, принадлежавшее Цзян Чаого. Кольцо шириной около восьмидесяти миллиметров, в платиновой оправе, было усыпано по кругу двенадцатью маленькими черными бриллиантами общим весом более пяти карат. Он заранее сверился со Стариком Мэн: в этом ином мире черные бриллианты еще не добывали, так что для одурачивания людей эта вещица подходила идеально.
И действительно, едва взглянув на кольцо, управляющий опешил. При всей своей бывалости он воочию такого еще не видел: черный бриллиант переливался мрачным, ослепительным блеском, и с первого взгляда было ясно, что вещица необыкновенная. Не сумев определить, что это такое, он на мгновение лишился дара речи.
Цзян Чаого тихонько спросил:
— Не узнаешь, что это?
Управляющий вытер пот:
— Ума не приложу, признаться, понятия не имею. Это заморская штуковина?
Цзян Чаого кивнул:
— Не мудрено, что ты ее не видел: на всем Континенте Тяньлен не сыщешь второй такой. Она называется черный бриллиант.
— Черный бриллиант?
Управляющий смаковал эти слова.
— И чем же примечателен этот драгоценный камень?
— Разве одного того, что он уникален, недостаточно?
Управляющий сухо рассмеялся:
— Да, да, уникален.
— А еще самое удивительное в нем то, что он несокрушим, тверже любой вещи на свете.
Управляющий отнесся к этому с долей скепсиса.
— Не веришь — можешь проверить. Как по-твоему, что в этой комнате самое твердое?
Управляющий подумал и указал на кирпичную кладку стены:
— Пожалуй, этот кирпич должен быть невероятно прочным.
Цзян Чаого взял кольцо и, не раздумывая, с силой чиркнул им по стене.
Управляющий испуганно замер, смертельно боясь, что драгоценность испортится, но прежде чем успел остановить его, увидел, что на стене остался длинный след. Цзян Чаого повернул кольцо к нему и легонько сдул пыль: кольцо осталось совершенно целым, без малейшей царапинки.
Управляющий остолбенел.
Цзян Чаого улыбнулся:
— Ну как? Как по-твоему, сколько золотых монет стоит такая драгоценность?
Он намеренно заговорил о золотых монетах, внушая управляющему мысль, что цена никак не опустится ниже одной штуки.
Управляющий глубоко вздохнул, словно немного придя в себя:
— Уважаемый, вещица и впрямь отменная, но сделки такого масштаба решает только хозяин.
Цзян Чаого громко рассмеялся:
— Ты же управляющий ломбардом, а решить насчет какого-то кольца не можешь? Что-то верится с трудом.
Управляющий виновато улыбнулся:
— Я-то вижу, что вещь хорошая, но я ведь ее в глаза не видел... И в заморских диковинках совершенно не разбираюсь, поэтому вот так сразу взять на себя ответственность не смею.
— Что, не веришь, что это привезено из-за моря?
— Нет-нет, просто... я и вправду никогда с таким не сталкивался.
Цзян Чаого забрал кольцо и, протянув руку, сорвал с головы Чжи Сюаня шапочку с тигриной мордочкой. В тот же миг миру явились ярко-золотые глаза ребенка.
Управляющий вздрогнул:
— Это... это же...
Цзян Чаого бросил взгляд на Чжи Сюаня и усмехнулся:
— Управляющий часом не видывал заморских иноземцев?
— Неужели этот ребенок...
Чжи Сюань уставился на управляющего, широко распахнув глаза — его зрачки казались объятыми пламенем, они словно полыхали, и он действительно ни капли не походил на уроженца Государства Тяньлен.
Будь Чжи Сюань в своем взрослом облике, управляющий непременно подумал бы о духовном звере — в конце концов, хотя Оружие Души небесного ранга было редкостью, он о нем слышал. Но этот детский вид не имел ничего общего с легендарным грозным Оружием Души небесного ранга, что и позволило полностью одурачить управляющего.
Цзян Чаого надел шапку обратно на Чжи Сюаня и понизил голос:
— Вот это я и просил тебя сохранить в тайне. Скрывать не стану: заполучив этого иноземного ребенка, я смогу раздобыть еще немало заморских сокровищ. Я поставил на кон большую часть своего состояния, и теперь, чем больше золотых монет у меня будет, тем больше диковин я смогу заполучить. Ты единственный человек, знающий этот секрет, даже ваш хозяин не в курсе. Понимаешь к чему я веду?
Сердце управляющего забилось быстрее. Разумеется, он понимал Цзян Чаого: если он действительно поможет ему раздобыть заморские диковинки, то и сам сможет занять место хозяина.
Цзян Чаого улыбнулся:
— К тому же я понимаю, что ты не хозяин, и требовать от тебя слишком многого нельзя — ты не в силах принимать такие решения. Давай так: мне нужно всего два золотых монеты, ровно две. Проценты я выплачу в двойном размере от вашей обычной ставки, ну а... то, что достанется управляющему, в расчет не идет.
Глаза управляющего слегка покраснели, а плотное тело мелко задрожало от возбуждения. Он снова утер пот со лба:
— Уважаемый... я вам верю, но две золотые монеты — это выше моих сил. Если хозяин узнает, мне конец.
Цзян Чаого усмехнулся:
— Так позови хозяина?
Управляющий замялся.
Цзян Чаого тихонько проговорил:
— Наша встреча — судьба. Дело столь серьезное, а я не хочу посвящать в него лишних людей. Неужели ты упустишь столь прекрасный шанс и отдашь его своему хозяину?
Взгляд управляющего заметался.
Внезапно Цзян Чаого извлек из-за пазухи кошель с деньгами и бросил его управляющему:
— Я сегодня захватил с собой лишь немного мелкой монеты, здесь набежит серебряников сорок-пятьдесят. Возьми в знак нашей дружбы, только забудь о том, что было сегодня. Я не стану тебя принуждать, пожалуй, зайду как-нибудь в другой раз к самому хозяину.
С этими словами он подхнул Чжи Сюаня и собрался встать.
Управляющий резко вскочил:
— Уважаемый, погодите, давайте еще обсудим!
Он отродясь не встречал столь щедрых людей, которые запросто раздаривают по полсотни серебряных монет! Разве это обычная широта натуры?!
Цзян Чаого покачал головой:
— Раз ты не можешь решать, о чем нам с тобой договариваться?
— Я...
Управляющий сжав зубы выпалил:
— Если уважаемый мне доверяет, я ссужу вас одной золотой монетой. Если у вас найдутся еще сокровища, приносите, я гарантирую отличную цену.
Цзян Чаого мысленно усмехнулся, но внешне нахмурился:
— Одна золотая монета...
Управляющий заговорщицки понизил голос:
— Честно говоря, выдать одну монету — это всё, на что у меня хватает полномочий, больше ну никак нельзя.
Цзян Чаого вздохнул:
— Мне совсем не хотелось привлекать к этому делу лишних людей, но... Ладно, пусть будет одна. Только смотри, о сегодняшнем дне ни звука.
— Будьте уверены, ручаюсь!
Управляющий пулей бросился оформлять залоговую расписку.
Едва он скрылся, Сунь Ань вытер пот со svéй шеи, так перепугавшись, что язык едва ворочался:
— Б-б-большой брат, одна золотая монета! Золотая монета! Если мы не сможем вернуть долг, нас всех сцапают.
Цзян Чаого держался невозмутимо:
— Чего ты боишься, я точно сумею вернуть.
А если не вернет — сбежит. Он не верил, что преследование городской стражи Хуаня может быть страшнее Третьего принца с Оружием Души небесного ранга. Долгими тяготами его было не испугать.
Сунь Ань яростно замотал головой. Увидев столь отчаянную смелость Цзян Чаого, он уже порядком пожалел, что связался с ним, но отступать было некуда — ввязавшись в это дело, он сидел верхом на тигре.
Цзян Чаого поправил на голове Чжи Сюаня тигриную шапку и с улыбкой произнес:
— По-моему, тебе очень идет. Там были еще в виде зайчиков и котиков, хочешь куплю?
— Как хочешь.
Чжи Сюань потрогал головной убор:
— Толку от такой шапки никакого, на улице не холодно... Почему вы сами не носите?
Цзян Чаого не решался сказать, что она детская — чего доброго, маленький предок еще взбеленится.
— В том магазине не было ничего по моему вкусу, носи сам.
Вскоре управляющий вернулся, принеся несколько залоговых расписок на подпись.
Покончив с формальностями, управляющий бережно отнес кольцо в тайное подземное хранилище, а затем подобострастно проводил Цзян Чаого до самого выхода.
Срок выкупа по их залоговому билету составлял сорок дней, проценты были немалыми, но в планах Цзян Чаого это были сущие гроши.
В этом мире сто медных монет равнялись одной серебряной, а тысяча серебряных — одной золотой. По меркам его родного мира такое соотношение казалось крайне нелогичным, возможно, золото в здешних краях ценилось особо высоко. Так или иначе, когда Цзян Чаого зажал в руке массивный золотой слиток весом добрых полкилограмма, его тяжесть вызвала у него прилив восторга. С этим капиталом он наконец-то мог развернуть свой план!
Он обратился к Сунь Аню:
— Сунь Ань, найди несколько надежных людей и с завтрашнего дня отправляйся в деревню. Уговаривай местных продать нам всю Траву Мэнлин — как готовую, так и ту, что сейчас сушится, по цене десять медных монет за связку. Запомни: не привлекай внимания, чем тише, тем лучше.
— Слушаюсь, большой брат.
— Если возникнут трудности, сразу иди ко мне.
— Большой брат, а если... кто-нибудь откажется продавать?
— Как по-твоему, если кто-то откажется, в чем будет причина?
— Хм, денег мало даем?
— Верно. Если решишь, что дело в цене, можешь поднять максимум до двадцати медных монет за связку.
— А если и тогда не согласятся?
Цзян Чаого улыбнулся:
— Тогда оставь их в покое. Когда скупишь траву у подавляющего большинства деревенских жителей, пусти слух, что те упрямцы не то чтобы не хотели продавать — это мы у них не берем. Мол, они схалтурили и выставили товар на продажу, не просушив положенные сорок девять дней, и такую негодную дрянь мы брать наотрез отказываемся.
Сунь Ань изумился:
— Б-большой брат, это же...
Цзян Чаого усмехнулся:
— Что такое?
Сунь Ань тихонько проговорил:
— Нехорошо как-то.
Цзян Чаого приобнял его за плечи:
— Сунь Ань, ты хочешь всю жизнь прозябать у лотка с булавками? На ветру и солнце, в зной и холоде, без единого покупателя, зарабатывая по нескольку десятков медяков в месяц, не имея возможности жениться на любимой девушке и обеспечить семье спокойную жизнь? Хочешь?
Сунь Ань замер и покачал головой.
— Вот и отлично.
Цзян Чаого похлопал его по спине:
— Не боишься, никто не захочет признавать, что его товар с браком. Упрямцы в конце концов сами прибегут к тебе.
Сунь Ань сжал зубы:
— Есть.
Отослав Сунь Аня, Чжи Сюань подпер щеку рукой и во все глаза уставился на Цзян Чаого.
Цзян Чаого взглянул на него:
— Чего уставился? Выпить хочешь? У меня теперь целый золотой слиток есть.
— Ты обещал угостить меня вином в погребе.
— Верно, мы же договорились.
— Теперь я понял, почему твоя сила духа так слаба: ты всю свою сообразительность тратишь на обман и махинации.
Цзян Чаого рассмеялся:
— Что за слова, это называется ведением бизнеса! К тому же я зарабатываю деньги как раз для того, чтобы купить Пилюлю Души — только так я смогу усовершенствовать свою культивацию.
Чжи Сюань презрительно скривил губы:
— Люди и правда жадны.
Цзян Чаого тихо вздохнул:
— Будь я слишком бескорыстным, я бы точно не смог тебе угодить.
— Это к чему ты клонишь?
— К тому, что у меня и так нет сил духа, чтобы призвать истинное воплощение господина Чжи Сюаня, а если я еще и морить тебя буду голодом и жаждой — это станет тягчайшим преступлением. Так что мне остается только заглаживать вину вином, чтобы ты был доволен.
Уголки губ Чжи Сюаня слегка дрогнули, он словно хотел улыбнуться, но не желал показывать этого, и лишь пренебрежительно фыркнул:
— Ты чуточку умнее остальных людишек.
Цзян Чаого усмехнулся про себя: его талант убаюкивать детей оказался врожденным. Глядя на этого трудного ребенка, которого он постепенно приучал к порядку, Цзян Чаого чувствовал, что стал еще на крошечный шаг ближе к заветной цели — возвращению домой.
http://bllate.org/book/28302/3421081
Готово:
