Линь Чэнь: «...»
А не мал ли я купил термос...
***
Изначально у Линь Чэня на вечер не было сцен, но стоило Фан Линю бросить взгляд на ночное небо, как он тут же решил, что луна сегодня дивная, сияние ее чарующе, и это идеальный момент для натурных съемок. По сюжету главная героиня Линь Сяожань возвращалась на родину спустя три месяца и во дворе видела Юй Цэня, который стоял под луной и ждал ее; между ними завязывался разговор.
В восемь часов вечера гример сделал Линь Чэню прическу и макияж: завинтил кончики его каштановых волос, так что они легли на затылок легкими мягкими волнами, а в нагрудный карман итальянской льняной рубашки аккуратно вложил сложенный платок. Линь Чэнь тихо стоял во дворе, глядя куда-то вдаль и поджидая возвращения Линь Сяожань. Лунный свет падал на его холодное, чистое лицо, и в ту мгновение он казался вовсе не Линь Чэнем, а самым настоящим юным господином из богатой семьи.
Прошло совсем немного времени, калитка во двор отворилась, и вошла Линь Сяожань.
— Сестрица Сяожань, ты вернулась?
Увидев ту, о которой так долго тосковал, Юй Цэнь вмиг сбросил с себя маску холодности, и его глаза тут же изогнулись в улыбке.
Для окружающих Юй Цэнь был избалованным с детства юным господином, чьи манеры неизменно оставались элегантными и безупречными — само воплощение благородства. Однако перед Линь Сяожань он словно сбрасывал эту личную личину, беззастенчиво обнажая свою детскую непосредственность.
Линь Сяожань в этот момент еще не догадывалась о чувствах Юй Цэня и видела в нем лишь милого, послушного младшего брата по соседству. Увидев его по возвращении из-за границы, она искренне обрадовалась:
— Да, я вернулась!
Юй Цэнь с надеждой посмотрел на нее:
— Ты привезла мне подарок?
Линь Сяожань прыснула со смеху:
— Привезла, привезла.
С этими словами она пошарила в сумочке, вытащила маленькую красную коробочку и протянула Юй Цэню:
— Открой, посмотри.
Тот взял ее и нетерпеливо распахнул, после чего бережно извлек на свет мужской браслет, которому в дальнейших сериях суждено было стать его односторонним «талисманом вечной любви».
По мере того как камера приближалась, на мониторе отчетливо проступали удивление, радость и трогательное умиление на лице Линь Чэня, надевшего браслет.
— СТОП!
Фан Линь дал команду, и сцена завершилась идеально.
— Всем спасибо за труд, на сегодня съемки окончены! Расходимся, завтра продолжаем в том же духе.
Линь Чэнь опустил взгляд, ресницы его дрогнули, скрывая эмоции Юй Цэня. Мгновение спустя он взял себя в руки, полностью отделившись от своего персонажа, и, обернувшись, среди полутора десятков сотрудников съемочной группы и актеров заметил высокого мужчину в черной бейсболке.
Почти половина лица незнакомца скрывалась в тени козырька. Когда Линь Чэнь обернулся к нему, тот тоже устремил на него взгляд.
Знакомая фигура, знакомое лицо.
Се Чубо походил на молчаливую и неприступную далёкую снежную вершину: вокруг суетились люди, но казалось, что ничто из этого его не касается. Он неподвижно стоял на месте, и его темный, глубокий взгляд был прикован к Линь Чэню, не смещаясь ни на секунду.
Линь Чэню стало не по себе под этим взглядом. Он уже хотел с неудовольствием отвести глаза, как вдруг неожиданно заметил, что рядом с Се Чубо стоит еще кто-то.
Это был Ци Минцянь.
***
— Чубо, ты к этому своему коллеге по группе... — Ци Минцянь замялся, не договорив, а выдержав паузу в несколько секунд, продолжил: — Кажется, проявляешь немалый интерес.
На мужчин падал бледный лунный свет, черты лица юноши казались в ночной полумси туманными. Се Чубо смотрел на него, и в уголках его глаз и бровей сквозила мягкость и нежность, однако слова прозвучали холодно и жестко:
— Ты себе нафантазировал. Мы с ним просто коллеги.
Ци Минцянь перевел взгляд на собеседника. Даже произнося эти жесткие слова о том, что они «просто коллеги», Се Чубо продолжал неотрывно следить за Линь Чэнем, находившимся неподалеку.
Ци Минцянь пробормотал себе под нос:
— Неужели?
Словно желая в чем-то убедиться, он поколебался какое-то время, судорожно втянул носом воздух и вдруг поднял руку, делая вид, будто случайно, по старой памяти, опустил ее на плечо Се Чубо.
Сквозь одежду было отчетливо заметно, как мышцы под его ладонью на миг напряглись и окаменели, а в следующий момент до слуха донесся беспощадный ледяной голос:
— Убери руку.
Ночь была темной и глухой.
Но в глазах Ци Минцяня темные, глубокие зрачки Се Чубо, смотревшие на него, казались еще мрачнее и непроницательнее нынешней ночи.
— Ха-ха, по привычке, не обращай внимания.
Ци Минцянь тут же убрал руку, изобразив виноватую улыбку.
Будучи опытным актером, он прекрасно умел управлять своей мимикой и скрывать эмоции. Лицо его осталось привычным — мягким и учтивым, — однако в глубине души за долю секунды бурно разрослись бесчисленные побеги обиды и зависти.
Вечером Се Чубо сам разыскал его и спросил, не свободен ли он прогуляться.
За столько лет знакомства Се Чубо по собственной инициативе делал подобное считанные разы. Ци Минцянь был вне себя от радости: он тут же отменил застолье и помчался к нему со всех ног.
Замаскировавшись, они пару минут побродили по тихим переулкам, разговаривая на ходу — хотя, конечно, большую часть времени говорил Ци Минцянь, а Се Чубо молча слушал.
Сами того не заметив, они вышли к месту натурных съемок. Се Чубо неожиданно остановился и спросил, не здесь ли режиссер Фан снимает ночные сцены.
Ци Минцянь припомнил, что вроде бы действительно было какое-то внеплановое добавление к графику, но имя Линь Чэня он упомянуть намеренно умолчал.
Се Чубо помолчал какое-то время, а затем сам предложил заглянуть туда из любопытства.
Теперь-то, оглядываясь назад, Ци Минцянь понимал: тот вовсе не собирался наблюдать за работой Фан Линя — его влекло к конкретному человеку... Пусть он и упрямился, отказываясь это признать, его взгляд и выражение лица давно выдали его с головой.
Ночная тьма сгущалась. Рабочие съемочной площадки и массовка расходились один за другим. Се Чубо бросил Ци Минцяню короткое «ухожу», надвинул пониже козырек и повернулся, чтобы скрыться в темноте.
Проводив взглядом его фигуру, постепенно растворяющуюся в ночи, Ци Минцянь почувствовал во рту стойкий горький привкус.
***
К маю у Линь Чэня стало заметно больше сцен, и он начал чаще пересекаться на съемочной площадке с самыми разными людьми.
Днем, едва закончив снимать эпизод с «подставой второго главного героя», Фан Линь по традиции заказал всем послеполуденный чай.
С тех пор как Линь Чэнь однажды просветил съемочную группу о вреде магазинного чая с молоком, обзаводиться личным термосом начали не только Фан Линь с Нин Цинчжи, но и исполнитель роли второго плана Пэй Цюн, второй режиссер, осветители, реквизиторы и многие другие. Всего за несколько дней это переросло в уникальную достопримечательность Хэндяня, которую в шутку стали называть «термосной съемочной группой».
Сегодня у Линь Чэня не было вечерних сьемок, поэтому работа завершилась аккурат к закату. Вей Сяолун пригнал машину к площадке.
Линь Чэнь открыл дверь, и на заднем сиденье обнаружился У Юйгуан, сидевший закинув ногу на ногу. Увидев его, он даже улыбнулся, а его отношение по сравнению с прежним изменилось к лучшему — и не на чуть-чуть, а кардинально.
— Сначала садись.
Внезапное появление У Юйгуана слегка удивило Линь Чэня. Подавив это чувство, он уже собирался забраться в салон, как вдруг позади раздался встревоженный окрик:
— Линь, Линь Чэнь! Ты забыл вещь!
Не успел Линь Чэнь обернуться, как сидевший внутри У Юйгуан переменился в лице — словно увидел живого божества. Широко растянув рот в подобострастной, угодливой улыбке, он громко произнес:
— Режиссер Фан!
Фан Линь подбежал к машине легкой трусцой, сжимая в руке большой синий термос.
На приветствие У Юйгуана он ответил лишь легким кивком, после чего протянул термос Линь Чэню и с досадой покачал головой:
— Эх ты, вечно все растеряешь. Как можно было забыть термос? Хорошо еще, я заметил и принес.
Линь Чэнь взял его и улыбнулся:
— Спасибо, режиссер Фан.
Фан Линь хохотнул:
— Ладно-ладно, езжай домой отдыхать пораньше, у меня еще кое-какие дела.
С этими словами он развернулся и ушел, не сказав У Юйгуану дежурных любезностей.
Улыбка на лице проигнорированного У Юйгуана застыла. Впрочем, то, что такая важная персона, как Фан Линь, обошла его вниманием, было еще куда ни шло — положение и статус обязывали, у того имелись все основания для гордости.
Но чтобы режиссер так опекал Линь Чэня и лично тащился сюда с термосом — это уже граничило с мистикой.
Выражение лица У Юйгуана стало сложным.
Когда Фан Линь удалился, Линь Чэнь устроился в машине, поставив термос рядом с собой.
У Юйгуан опустил взгляд на термос, и пару секунд спустя до него дошло: судя по всему, Линь Чэнь прислушался к его советам и сумел заискиванием расположить к себе режиссера Фаня!
Озарившись этой мыслью, У Юйгуан почувствовал, что пелена спала с его глаз, а настроение стало еще лучше прежнего.
Он велел Вей Сяолуну ехать во французский ресторан. Когда машина выехала на дорогу, он повернулся к Линь Чэню:
— Послезавтра утром летим в Цзинчжоу на съемки рекламы, билеты я уже заказал. Завтра я отведу тебя отпроситься у режиссера Фаня.
С этими словами У Юйгуан выудил из портфеля тетрадь и швырнул ее Линь Чэню:
— Вот тут еще проект для развлекательного шоу, просмотри на досуге.
Линь Чэнь полистал страницы. На обложке красовалось бросающееся в глаза название из шести иероглифов: «Смеешь ли ты влюбиться».
Это оказалась полноценная романтическая телепередача!
Линь Чэнь почувствовал, как у него непроизвольно задергалось веко.
За два года работы в шоу-бизнесе он успел принять участие в четырех проектах, и каждый раз его полоскали на все лады: черная дыра в играх, болезненный ванильный мальчик, Линь — ходячий балласт — Чэнь и прочие нелестные прозвища сыпались на него нескончаемым потоком.
И уж тем более — какое шоу? Да еще и романтическое, на которое У Юйгуан не побоялся согласиться!
Неужели он и впрямь не боится, что его затравить до смерти за эфир?
С трудом подавив желание высказать все, что он думает, Линь Чэнь продолжил листать дальше.
Это шоу было главным проектом ТВ Ланьтай в текущем сезоне. Съемки назначались на июнь, в качестве участников планировалось задействовать четыре пары. Из тех, кого уже утвердили, числились невероятно популярная пара из костюмной дорамы, пара из слухов, чью связь давно обсуждали в сети, но никак не могли подтвердить официально, а также пара из спортивной сферы, пользовавшаяся меньшей известностью.
Последней парой как раз и значился Линь Чэнь.
У Юйгуан был абсолютно уверен, что Линь Чэнь не станет отказываться от шоу, обреченного на взрывную популярность, поэтому заблаговременно вписал его имя в концепт-план. Правда, имя его партнера было заменено на три икс — то ли кандидатуру еще не подобрали до конца, то ли продюсеры намеренно напускали туману.
У Юйгуан загадочно протянул:
— Человека, с которым тебя объединят в пару, ты знаешь.
Линь Чэнь:
— Кто?
У Юйгуан приподнял бровь:
— Скоро узнаешь.
Линь Чэнь не стал допытываться дальше, и вскоре машина подъехала к зданию ресторана.
Менеджер заведения лично провел их в самое уединенное помещение в дальнем углу. Согласно словам У Юйгуана, тот самый таинственный напарник ждал их именно там.
Стоя у входа в отдельный кабинет, Линь Чэнь легко вздохнул, а затем распахнул дверь. И хотя он заранее настраивал себя мысленно, но, увидев человека внутри, все равно замер столбом, словно пораженный молнией, и вытаращил глаза от чистого неверия.
Смеешь ли ты влюбиться?
Да я уже ни в чем не смею!
Сзади раздался приглушенный голос подгоняющего У Юйгуана:
— Чего встал, заходи внутрь.
http://bllate.org/book/28310/3422069
Готово:
