Талия молодого человека на мгновение ощутила чье-то прикосновение, прежде чем мужчина, строго соблюдая рамки приличия, отпустил его и, опередив реакцию юноши, подался вперед. Одной рукой он уперся в край стола, а другую положил на спинку откинутого в сторону стула.
В руке Цзян Чэнланя все еще было зажато то место штор, за которое он только что схватился. Солнечный свет падал на спину мужчины, стоявшего спиной к панорамному окну, скользил по белым и изящным щиколоткам Цзян Чэнланя и сплетался на полу в геометрические узоры.
Полдень ранней зимы без всякой причины наполнился какой-то томительной душной негой.
Зимнее солнце не обжигало и не слепило глаза, но оно идеально вплеталось в саму манеру держаться Линь Хуая.
Услышав доносившиеся со спины восторженные возгласы фотографа, перемежавшиеся словами вроде Wonderful, Great и всевозможными междометиями, Цзян Чэнлань под звуки щелкающих затворов успокоился.
– Могли бы заранее предупредить, принять такую позу для постановочного снимка не так уж сложно, – произнес Цзян Чэнлань, сохраняя слегка откинутое назад положение. Свет резал глаза, заставляя его чуть прищуриться, а ресницы отбрасывали две тени на глазницы.
– Так получается естественнее, – ответил Линь Хуай. – Тебе непривычно?
– М? О, все в порядке. – Цзян Чэнлань подумал, что Линь Хуай имеет в виду только что принятую позу, и ни капли не догадывался, что их с мужчиной разделяло рекордно близкое расстояние. – Но у тебя такая силища! Я ведь вешу под центнер, а ты поднял меня в одно мгновение. Раньше занимался?
– Угу, – Линь Хуай тронул губы улыбкой. – Немного занимался.
Фотограф продолжал кружить вокруг них, то приближаясь, то отдаляясь в поисках удачного ракурса, а прямая трансляция велась с помощью жужжащей и летающей вокруг парочки камеры.
Цзян Чэнлань наконец почувствовал, что атмосфера накалилась. Бросив взгляд на зажатые в руке шторы, он тихо кашлянул и разжал пальцы, отпуская помятую ткань.
Линь Хуай с понимающим видом выпрямился, увеличивая расстояние между ними.
Цзян Чэнлань украдкой выдохнул, сел ровно и завел руку за спину, чтобы тайком помассировать затекшую поясницу.
Занавеска, которую Цзян Чэнлань перед этим отдернул, под действием собственной тяжести снова сошлась. Свет в комнате беспокойно качнулся пару раз, оставив у стены и на полу лишь узкую светлую щель, которая разделила кабинет надвое.
Линь Хуай стоял перед столом, опустив голову и разглаживая складки на манжетах, а Цзян Чэнлань сидел на краю стола, покачивая ногами, которые немного онемели от долгого сохранения одной и той же позы.
Фотограф повысил голос:
– Свет тоже хорош! Посмотрите друг на друга!
Цзян Чэнлань:
– …
Они что, еще не закончили?
Ладно, пускай.
Он посмотрел на Линь Хуая.
В тот же миг Линь Хуай тоже перевел на него взгляд.
Осколки света, разделенные кистями штор на мелкие пестрые пятна, заплясали по фигуре Линь Хуая, заставляя мерцать цепочку для очков — единственное, что в его образе можно было назвать аксессуаром.
– Преподаватель Линь.
– М?
– Твоя цепочка для очков…
– GOD! Именно этот момент! Замри и не двигайся! – Восторженный возглас фотографа вывел Цзян Чэнланя из задумчивости.
Только теперь Цзян Чэнлань сообразил, что его рука сама собой куда-то потянулась, и подушечка указательного пальца зацепилась за тонкую и холодную металлическую цепочку сбоку от лица Линь Хуая.
Он попытался отдернуть руку, но фотограф закричал и принялся щелкать затвором с таким видом, будто грозился распладаться прямо на месте, если кто-нибудь посмеет шевельнуться.
– Я хотел сказать… Я впервые вижу, чтобы кто-то носил такое… Просто… очень красиво. – Смущение и неловкость навалились на Цзян Чэнланя одновременно. Он замер на месте, в ту секунду совершенно не соображая, что несет.
Линь Хуай так и смотрел на него сверху вниз, пока в его глазах постепенно не проступила улыбка. Медленно он произнес:
– Спасибо.
Словно обжегшись, Цзян Чэнлань резко отдернул руку, сопрыгнул со стола и постарался не обращать внимания на глухую суматоху, ворочавшуюся у него в груди. Обратившись к фотографу, он спросил:
– Скажите, снимки уже готовы?
Фотограф, покрасневший от возбуждения до кончиков ушей, закивал:
– Да-да! Только немного подправлю и настрою цвета!
Линь Хуай неспешно вновь раздвинул шторы, позволяя яркому солнечному свету разогнать оставшееся в кабинете невыразимое напряжение. Словно ничего и не произошло, он повернулся к фотографу и вежливо кивнул:
– Благодарю за труды.
Зимнее ласковое солнце залило всю комнату ярким светом.
У преподавателя Линь кто-то есть на сердце, с чего бы ему вдруг симпатизировать Цзян Чэнланю?
На обед Гао Миньминь и Цю Юань вместе приготовили курицу в карри и тушеную говядину с помидорами.
Общение сильной независимой женщины и молодого парня в стиле сянься на кухне протекало вполне мирно и без каких-либо искр, однако подобное сочетание «альфы» и «бета-парня» все же заставило зрителей в трансляции настрочить пару-тройку умиленных комментариев.
Нарезая картошку, Цю Юань как бы между прочим спросил:
– Сестра Миньминь знает, кем сейчас работает преподаватель Линь?
Гао Миньминь, стоявшая к нему спиной и выливавшая приправы в мясо, даже не обернулась:
– Разве преподаватель Линь не говорил? Он сейчас занимается вещами, связанными с озвучкой.
В глазах Цю Юаня промелькнул огонек:
– Часы, которые были надеты на преподавателе Лине в первый день, – это часы из разряда моих несбыточных мечт. Когда они только поступили в продажу, я сразу попытался их урвать, но, к сожалению, опоздал.
Часы марки ZRW всегда позиционировались в сегменте высшего люкса, а стоимость лимитированных серий и вовсе заоблачна.
Цзян Чэнлань стал амбассадором ZRW в прошлом году, когда в очередной раз завоевал титул чемпиона мира в одиночном разряде.
У Цю Юаня была неплохая семья, и едва только появилась реклама с Цзян Чэнланем, он сразу же связался с представителями бренда ZRW, однако ему сообщили, что черно-золотая пара часов, идентичная той, что носит амбассадор, уже кем-то выкуплена.
Как всем было известно, каждая пара часов из лимитированной коллекции ZRW обладала уникальными особенностями и мелкими деталями, отражавшими неповторимость их владельцев, и второй абсолютно идентичной пары в мире не существовало.
Именно этот скрытый намек на заявление о своих правах и делал лимитированные часы ZRW неизменно популярными.
Тот факт, что Цю Юань неравнодушен к Цзян Чэнланю, не был секретом в компании золотой молодежи, с которой они тусовались. Он уже давно страстно пытался выяснить, кто же купил те часы, но так и не получил ответа.
http://bllate.org/book/28326/3424548
Готово:
