Борзые крики разрезали воздух.
Это изначально моё!
— Так предоставь доказательства!
Окружающие вставили своё слово:
— Вот именно, Жуйхуа, раз говоришь, что это твоя одежда, нужно хоть какие-то доказательства предъявить?
Жители этого старого многоквартирного дома примерно знали положение дел друг друга, и какое же положение было у семьи Юнь Жуйхуа? У супругов не было даже постоянной работы, с чего бы им покупать столь дорогие вещи?
Юнь Жуйхуа разъярилась:
— Во всяком случае, всю эту одежду я лично покупала с Пэном в торговом центре! Немедленно сними её, иначе я вызову полицию!
Фань Вэнь ни капли не испугалась:
— Вызывай.
Вскоре прибыл участковый полицейский. Выслушав путаные рассказы всех присутствующих с обеих сторон, он задал Юнь Жуйхуа тот же самый вопрос.
Сначала ей нужно было доказать, что эта одежда принадлежит ей.
Юнь Жуйхуа тут же затараторила:
— Товарищ полиция, стоит вам только пойти со мной в торговый центр и расспросить там всех, как вы сразу всё поймёте!
Фань Вэнь облокотилась о прилавок:
— Товарищ полицейский, могу ли я сделать донос?
Полицейский перевёл на неё взгляд, и Фань Вэнь продолжила:
— Я хочу донести на Юнь Жуйхуа. Если у неё действительно есть деньги на покупку таких вещей, я сильно сомневаюсь в происхождении её средств, ведь они с мужем уже изрядно засиделись без работы. Все мы, соседи, можем это подтвердить.
— Точно-точно. — Услышав это, зеваки уставились на Юнь Жуйхуа.
Сердце Юнь Жуйхуа резко ухнуло вниз.
В глубине души она считала, что эти двадцать тысяч — плата, которую они заслужили, и ни о каком сомнительном происхождении средств не могло быть и речи.
Однако она ни за что не смела втягивать сюда корпорацию Лин! Если разозлить корпорацию Лин, разве можно допустить, чтобы эти деньги пошли прахом?!
— Чушь собачья! Товарищ полицейский, не слушайте их клевету! — завопила Юнь Жуйхуа. — Забудьте, мне лень с вами возиться! Считайте, что я эту одежду сожгла в память о покойниках!
Фань Вэнь тут же повысила голос:
— Товарищ полицейский, вы только посмотрите, здесь и правда что-то нечисто, она занервничала!
В трущобах всегда было неспокойно, подобные базарные скандалы и перепалки случались нередко, но поведение Юнь Жуйхуа и впрямь выглядело подозрительно.
Двое полицейских устроили ей знатный допрос. Юнь Жуйхуа не посмела сказать ни единого правдивого слова и с униженным видом заискивающе улыбалась стражам порядка.
После долгих выговоров и нравоучений Юнь Жуйхуа полностью потеряла лицо.
Фань Вэнь прислонилась к дверям магазина и, лузгая семечки, смотрела на Юнь Жуйхуа с видом победительницы.
Сталкнувшись с насмешливыми и издевательскими взглядами окружающих, та покраснела до боли в глазах, а когда полиция ушла, в истерике запрыгала на месте:
— По-вашему, мы просто завидуем! Сдохните от зависти, но Лин Е всё равно не станет вашим сыном!
Выкричав всё это с раскрасневшимся лицом и вздувшимися венами на шее, она вернулась домой в полном бешенстве.
Едва переступив порог, она увидела Чэнь Пэна, который сидел в гостиной и уплетал чёрную сливу, и Юнь Жуйхуа разъярилась ещё сильнее: этот старый ни на что не годный муж ничем не помогает, и сынок тоже никудышный — чужие люди обижают его мать, а он даже пальцем не пошевелит!
Приглядевшись к свежекупленным фруктам, она заметила, что ей не оставили ни единого.
Юнь Жуйхуа схватила висевшую на стене метёлку из перьев и устроила знатную порку.
Чэнь Пэн залился слезами и соплями, во всю глотку призывая отца.
Чэнь Хун, сидевший за игорным столом и глухой ко всему происходящему вокруг, с размаху ударил ладонью по сукну:
— Черт! Снова проиграл!
*
Юй Жань впервые добровольно погрузился в сон после перерождения, но проспал недолго. Проснувшись, он сразу же оформил выписку.
Сначала он вернулся на конюшню и навестил Салли, которую уже успели вернуть обратно.
Юй Жань принёс ей яблоко. Малышка-пони совсем не ведала, как её хозяин использовал её в своих целях, и изо всех сил ластилась к Юй Жаню ради угощения.
Юй Жань обнял её за голову, потерся щекой о её мордочку и легко чмокнул в самый нос.
Перед таким человеком, как Гу Яньшань, любые замыслы и уловки оказываются бессильны.
С возможностями Гу Яньшаня он наверняка очень скоро сможет выяснить его связь с Семьей Лин, вот только оставалось загадкой, свяжет ли тот его нынешнее появление с Семьей Лин.
Юй Жань и сам не был уверен, начнет ли Гу Яньшань после этого относиться к Лин Цяню с подозрением и осторожностью.
Но подобный спектакль можно разыграть лишь единожды.
Впереди у Юй Жаня было немало дел, да и Салли подарил Лин Цянь — хоть лошадка была ни в чём не виновата, Юй Жань, скорее всего, больше сюда не вернётся.
На прощание он щедро накормил Салли несколькими яблоками.
Перед уходом Юй Жань заказал в ресторане при конюшне пасту с томатным соусом и мясом.
Он ел очень медленно и аккуратно. На этот раз он не стал заставлять себя продолжать трапезу после того, как почувствовал лёгкое недомогание: как только тело подало сигнал протеста, Юй Жань тут же отложил еду.
Он осилил лишь треть порции, оставил вилку и покинул конюшню.
Он вернулся в многоквартирный дом.
Перед тем как зайти во двор, Фань Вэнь, стоявшая у дверей магазина, первой поприветствовала его:
— Сяо Е вернулся.
Она была одета в вещи Чэнь Пэна, на груди красовался крупный логотип молодёжного брендового производителя, а обувь на её ногах уже успела запылиться за пару дней носки.
Юй Жань кивнул в ответ.
Переступив порог двора, он услышал привычный стук маджонговых фишек. Юй Жань бросил взгляд на распахнутую дверь игровой комнаты на первом этаже, и его взгляд сквозь клубящийся в помещении сигаретный дым упал на Чэнь Хона, который поджимал колени и ощупывал фишки.
Судя по выражению его лица, эта партия складывалась неудачно.
Чэнь Хун любил маджонг. Раньше, когда у него была работа и деньги давались с трудом, эту страсть к азартным играм ещё удавалось сдерживать, но теперь, стоило ему раскрыть глаза поутру, как его уже ждали шестьсот юаней карманных денег, и он пропадал за столом для маджонга чуть ли не круглые сутки.
Ставки тоже выросли: начиная с пары юаней в самом начале, позже они подскочили до десяти юаней как минимум, и ежедневные выигрыши или проигрыши исчислялись уже четырёхзначными суммами.
Лин Цянь нанял их на роль фальшивых родителей Юй Жаня с годовым жалованием в двести тысяч. Если на голову человека внезапно сваливается такое богатство, это лишь разжигает его аппетит всё сильнее.
Но двадцать тысяч в месяц приносили ещё по сорок тысяч сверх годовой суммы, заманивая чеуньских супругов обещаниями лёгкой наживы.
Впрочем, их нельзя было в этом винить: окружение определяет кругозор. Видя перед собой эти сорок тысяч, они были слепы к золотой горе под ногами Лин Цяня.
Как же жалко.
Юй Жань достал ключ и вставил его в замочную скважину.
Юнь Жуйхуа стряпала дома ужин. Днём она отдубасила Чэнь Пэна, но сразу после побоев ей стало жалко сыночка, и она специально купила два цзинь ребрышек, чтобы приготовить его любимые свиные ребра в кисло-сладком соусе и задобрить мальчика.
— Пэн-Пэн, смотри, что мама тебе приготовила. — Юнь Жуйхуа вышла из кухни с тарелкой янтарных ребрышек и нос к носу столкнулась с только что вошедшим Юй Жанем. Ее лицо мгновенно почернело.
Она собиралась отнести блюдо обратно на кухню, но испугалась, что Юй Жань, как в прошлый раз, уплетет всё до последней крошки, поэтому ускорила шаг, отдала ребрышки Чэнь Пэну и на обратном пути привычно захлопнула дверь на защёлку.
Изнутри донесся отчётливый звук щелчка замка.
Тарелка с мясом пряталась от него, как от воришки — в этом было нечто одновременно жалкое и комичное.
Юй Жань даже не обратил внимания. Он прямо обратился к Юнь Жуйхуа:
— Мам, дай мне денег.
Эта фраза задела Юнь Жуйхуа за живое, и она подскочила как ошпаренная:
— Опять деньги! Только что тебе столько отдали, куда ты их дел?! У меня нет денег, и не проси! — Тут Юнь Жуйхуа внезапно кое-что вспомнила. — Кстати, ту одежду, что ты утащил у меня пару дней назад, ты случайно не отдал этой Фань Вэнь из бакалейной лавки?
— Сяо Е, да как ты мог! Имея всё, не думаешь о младшем брате, не думаешь о семье, вечно поворачиваешься к нам спиной! Знаешь ли ты, как сильно ранишь мать своим поведением? Знаешь ли ты, как она сегодня издевалась надо мной и твоим братом? — Она принялась наигранно вытирать слёзы и затянула песню о собственных жертвах и тяжелом труде.
Всё та же старая пластинка про несчастную долю.
Юй Жань молча наблюдал за ней.
Он выдвинул стул у стола, уселся и неторопливо налил себе стакан воды.
Юнь Жуйхуа, разыгрывавшая моноспектакль в одиночество, не знала, продолжать ли ей причитать — столь резкое прекращение драмы выглядело жалко, и она на мгновение зависла от неловкости.
Почему Юй Жань никак не реагирует?!
Украдкой подняв глаза, она столкнулась с его полуулыбкой.
От этого взгляда — надменного, когда невозможно угадать чужие мысли, — у неё появилось неприятное ощущение, будто её насквозь просветили рентгеном.
Юнь Жуйхуа охватила смутная тревога.
— Мам, ты же знаешь, я не переношу одежду с добавлением синтетики. В нашем доме даже собаки раньше не носили такое отребье, с какой стати мне было отдавать его Пэну?
Юй Жань холодно произнёс:
— Или ты считаешь, что он хуже собаки?
— …
Юй Жань слегка вздохнул:
— Вообще-то, когда я уходил из дома, старший брат дал мне денег, но я ведь не родной сын Семьи Лин, как я могу бессовестно тратить их средства.
Гортань Юнь Жуйхуа нервно сглотнула. Про себя отметив, что у Юй Жаня, оказывается, есть заначка, она с заискивающей улыбкой подсела к нему за стол:
— Сяо Е, а сколько тебе дал тот генеральный директор Лин?
Юй Жань поднял глаза:
— Да немного, миллионов пять, наверное.
Юнь Жуйхуа, рассчитывавшая максимум на пару десятков тысяч, резко подорвалась с места.
Бац!
Входную дверь распахнули настежь, и Чэнь Хун замер на пороге с остолбеневшим лицом:
— Ск… сколько?
— Пять миллионов, — бесстрастно обвёл взглядом их покрасневшие лица Юй Жань. — Должно быть.
Бряк.
Ключ из ослабевших пальцев Чэнь Хона рухнул на бетонный пол.
Закатив глаза, Юнь Жуйхуа едва не лишилась чувств.
Пппп-пять миллионов!
Да они озолотятся!
Глава 9
Пять миллионов — супруги Юнь Жуйхуа за всю свою жизнь не видели столько денег.
Перед глазами словно заструился золотой дождь.
Чэнь Хун судорожно потёр ладони, сглатывая слюну, и на мгновение полностью утратил дар речи.
Мозг Юнь Жуйхуа тоже на секунду завис.
Вжик — этажом выше ножка стула проскребла по полу.
Оба человека в комнате, словно по нажатию кнопки паузы, мгновенно очнулись. Переглянувшись, они отчетливо увидели дикое ликование в глазах друг друга.
— Сяо Е, сынок, — Юнь Жуйхуа откашлялась, её скулы взлетели вверх, а глаза превратились в узкие щелочки. Голос стал невыразимо мягким, и она снова придвинулась ближе к Юй Жаню. — Мама считает, ты абсолютно прав, тратить деньги Семьи Лин действительно нехорошо. Сколько тебе нужно? Мама всё даст.
— Две-три тысячи.
Лицо Юнь Жуйхуа окаменело:
— Зачем тебе столько денег?
Юй Жань выудил из кармана больничный чек.
Гу Яньшань отвёз его в частную клинику, палата была одноместной, и хотя он пробыл там всего одну ночь, счёт всё равно впечатлял.
Юнь Жуйхуа с утрированной заботой принялась вертеть Юй Жаня из стороны в сторону:
— Ты заболел?! Почему же ты не сказал маме! Да эта больница… просто грабёж средь бела дня…
Увидев итоговую сумму, её лицо перекосило, а голос сорвался на визг.
— Расходы за больницу оплатил другой человек, я должен ему вернуть.
http://bllate.org/book/28483/3443601
Готово:
