В ванной девушка легко улыбнулась. Её лицо, чья высокая температура спала лишь сегодня, было лишено прежних красок, но взгляд оставался мягким. Однако при ближайшем рассмотрении в глазах уже не было и следа свойственной этому возрасту ребячливости.
Долго и тщательно выстраивая улыбку и выражение лица, Ло Минъюэ в конце концов всё же опустила веки по привычному обыкновению, скрывая на дне глаз неизбывную, неотступную усталость и холод.
Пусть лишь чуть-чуть, но это был не тот оттенок, что подобал глазам Ло Минъюэ.
Побывать на волосок от смерти, прошествовав по самому краю. Ло Минъюэ горько и насмешливо усмехнулась про себя: неужели теперь она должна смотреть на жизнь свысока, презрев все мирские страсти и желания?
Обеденный зал на первом этаже семьи Лу представлял собой длинный стол, за которым без труда могли разместиться больше десятка человек.
Когда Ло Минъюэ спустилась вниз, родители Фэн Баймин тоже уже прибыли в усадьбу семьи Лу и беседовали с главой семьи Лу — приближающейся к шестидесяти годам женщиной-альфа.
За столом их сопровождали младшие члены клана. Из троих девиц семьи Лу ни одна не была глупой, а Лу Пин, которой уже исполнилось двадцать два, давным-давно вращалась в высшем свете. К тому же открытый и живой характер Фэн Шаояна быстро создал непринуждённую, радостную атмосферу, где хозяева и гости наслаждались обществом друг друга.
Войдя в столовую и услышав веселые голоса и смех, Ло Минъюэ невольно подумала, а не будет ли столь неуместным её появление здесь.
Третья госпожа Лу, мать Ло Минъюэ, первой заметила приближающуюся дочь.
Она родила её в девятнадцать, и сейчас ей было всего тридцать семь. Благодаря дорогостоящим косметическим процедурам и средствам ухода в уголках её глаз не залегло ни единой тонкой морщинки. Если бы не осадка зрелости, выдававшая в ней женщину в годах, внешне она ничем не отличалась от девушек моложе тридцати.
Третья госпожа Лу знала, что затеяла её собственная мать, а потому придирчиво окинула дочь взглядом с головы до ног: та была в простом светлом наряде с рукавами до локтей, а при ходьбе из-под укороченных брюк цвета хаки выглядывали белые и тонкие щиколотки.
Фэн Баймин тоже невозмутимо разглядывала приближающуюся девушку и отвела взгляд лишь тогда, когда заметила на той домашние тапочки.
Заодно она пришла к выводу, что та действительно тонка и высока ростом, а её запястья и щиколотки были такими хрупкими, что, пожалуй, их можно было обхватить одной рукой.
Весьма хрупкая на вид девушка-альфа.
Третья госпожа Лу уже подала голос, вовлекая дочь в общую беседу за столом:
— Тебе уже лучше? Идём же скорее, поприветствуй дядю Фэн и тётю Фэн.
Беседующие замолчали. Выдержав испытующий взгляд матери, Третья госпожа Лу ласково поманила дочь рукой и с улыбкой представила её сидевшим рядом мужчине и женщине примерно её же лет:
— Это моя единственная дочь, Ло Минъюэ. Хотя она и альфа, но ещё не прошла через разделение полов, так что совсем ребёнок. Ещё до того, как Баймин приехала сюда, она узнала об этом и ужасно обрадовалась, всё просила разрешить ей подружиться с Баймин.
Разумеется, мать бессовестно лгала. Подойдя ближе, Ло Минъюэ обнаружила, что для неё по-прежнему оставлено вполне определенное место.
Напротив Фэн Баймин сидела Лу Пин, рядом с Лу Пин пустовало место, а дальше располагались Лу Си и остальные девушки.
Она больше не была маленькой девочкой: не понимая этого в прошлой жизни, теперь она всё осознавала. Из самого расположения мест становилось очевидно, что бабушка намеренно сводит вместе госпожу Фэн и Лу Пин.
А пустое кресло рядом с Лу Пин безмолвно и насмешливо подсказывало —
Именно Ло Минъюэ была запасным вариантом.
Если бы госпожа Фэн не присмотрела Лу Пин, тогда на роль второй кандидатуры нашлась бы она, альфа Ло Минъюэ.
Обеденный ужин, устроенный семьей Лу в честь прибытия семьи Фэн из четырёх человек, был тщательно продуман. На столе не красовалось никаких вычурных блюд наподобие целого жареного поросёнка или изобилия птицы, рыбы и баранины разом.
Глава семьи Лу сочла это лишённым изысканного вкуса, и сегодняшний ужин выдержали преимущественно в западном стиле.
Небольшие бараньи ребрышки с травами на углях, завернутые концами в фольгу, нарезанные порционными кусочками стейки с картофельными дольками, а также свежие запеченные овощи и фрукты по сезону. Между переменами блюд в плетеных корзинках подавали только что испеченные булочки со сливочным маслом.
Как только Ло Минъюэ заняла своё место, слуги подали грибной суп, посыпанный крошкой из отборных трюфелей.
Родители Фэн Баймин обладали приятной внешностью, и оба средних лет супруга посмотрели на неё с добрыми, дружелюбными улыбками.
Она собралась с духом: раз это родители госпожи Фэн, её улыбка тут же стала капельку искреннее.
Госпожа Фэн тут же задержала на ней взгляд, и в её глазах мелькнуло ещё больше тепла и неподдельного восхищения:
— И впрямь хорошенькая девочка, сколько тебе лет в этом году?
Ло Минъюэ уже собиралась послушно ответить, как вдруг раздался холодный голос:
— Она на год младше Шаояна, ей всего восемь лет, совсем ещё ребёнок.
Госпожа Фэн перевела взгляд на старшую дочь, слегка удивившись.
Ло Минъюэ не упустила этого выражения, и вскоре госпожа Фэн, то переведя взгляд на собственную дочь, то снова глядя на Ло Минъюэ, произнесла:
— Вы так хорошо ладите. Минъюэ, у А-Мин холодный нрав, так что тебе, пожалуй, придётся во многом уступать этой старшей сестре.
Ло Минъюэ была в полном недоумении: с чего это она вдруг стала так хорошо ладить с Фэн Баймин?
Ей оставалось лишь ответить:
— Так и должно быть, к тому же у госпожи Фэн прекрасный характер. Тётя Фэн... госпожа Фэн и правда чудесный человек.
Она произнесла это с предельной серьезностью, поскольку действительно так думала, и искренность её слов заставила окружающих, навостривших уши, сделать каждый свои выводы.
Всякой матери приятно слышать похвалу в адрес своего ребёнка, и тут же расплывшись в улыбке, тутёшка Фэн сделала знак мужу:
— Какая же вежливая девочка. А-Мин впервые так быстро с кем-то подружилась.
Госпожа Фэн — точнее, дядя Фэн — был красивым мужчиной средних лет с лёгким налётом интеллигентности. Они с женой поженились и завели детей не слишком рано, и на момент появления их первенца им обоим уже перевалило за тридцать.
К тому же родилась дочь-омега, поэтому её лелеяли пуще зеницы ока, окружая всевозможными заботами. Позже, спохватившись, не слишком ли они балуют девочку, они успокоились, лишь заметив, что Фэн Баймин растёт рассудительной, без капризов или избалованности.
А поскольку та с детства то и дело болела по мелочам, они и по сей день во всём потакали дочери.
Отец Фэн Баймин искренне не только любил, но и глубоко уважал старшую дочь за её рассудительность и невозмутимость.
С гордостью ответил он:
— Какие тут любезности? Ребёнок ведь говорит не из вежливости, она смотрит в самый корень вещей.
И следом он завёл рассказ о том, как Фэн Баймин спасала бездомных животных, упомянув, как она выходила и вырастила малую ману, и как, подумав о том, что эту желтоклювую птицу с неприятным голосом никто не захочет приютить, она решила оставить её у себя.
http://bllate.org/book/28514/3447434
Готово:
