Но Ян Лэ зря переживала: выражение лица Чэнь Хуэйчжэнь ничуть не изменилось. Откусив кусочек сахарной ваты и никак не прокомментировав случившееся, она повела её в очередь на американские горки.
В те первые годы после того, как её забрали к себе, пытаясь сгладить травмирующее детство, дядя почти каждый месяц водил её в парк развлечений. Ей было неловко отказываться, и она каталась на всевозможных аттракционе до тошноты, особенно на американских горках, от одного вида которых её до сих пор бросало в дрожь.
Ян Лэ не хотела расстраивать сестру и держалась стойко до самого щелчка фиксирующих ремней, даже выдавив улыбку сидевшему рядом человеку.
— Нюню, ты случайно не боишься? — заметив неладное, спросила Чэнь Хуэйчжэнь.
— Нет! Я не боюсь!
Ян Лэ украдкой сглотнула слюну. Аттракцион пришел в движение, состав заскользил по рельсам, и в лицо ударил поток горячего воздуха. Медленно поднимаясь на самую высь, она чувствовала, как сердце колотится о рёбра, готовясь к грядущему резкому падению.
— А-а-а-а! — разнеслись вокруг громкие крики.
Ощущение невесомости навалилось внезапно, сердце Ян Лэ замерло где-то на лету, а глаза зажмурились до боли.
Вдруг её ладонь крепко сжали.
Ян Лэ тут же распахнула глаза и увидела, что сестра с безмятежным выражением смотрит вперед, а её рука с идеальным усилием держит её собственный сжатый кулак. Прохладный привкус этого рукопожатия унял жар в ладонях, просочившись по сосудам прямиком к сердцу.
Ян Лэ забыла о страхе, но её сердце забилось еще быстрее, и казалось, что вся грудная клетка трепещет от этого напора.
— Нюню, если тебе страшно, говори об этом раньше.
— Сестра же не может знать абсолютно всё... — произнесла она едва слышно, и её голос почти утонул в новой волне криков.
Чэнь Хуэйчжэнь больше не стала водить её на экстремальные аттракционы, и ближе к вечеру они завершили прогулку колесом обозрения. Когда кабинка поднялась на самую верхнюю точку, Чэнь Хуэйчжэнь предложила сфотографировать её, и Ян Лэ, быстро повернувшись спиной к закату, показала двумя пальцами знак победы.
Сделав снимок, Чэнь Хуэйчжэнь села напротив и, глядя на пейзаж за окном, произнесла:
— Не успели оглянуться, как тебе уже восемьнадцать.
— Время так быстро летит.
— Когда я увидела тебя впервые, ты была... — она показала рукой высоту, — совсем крошечной.
По правде говоря, их самая первая встреча в подлинном смысле этого слова была далека от приятной, и Ян Лэ старалась об этом не вспоминать. Оторвав взгляд от заката, она перевела его на Чэнь Хуэйчжэнь.
— Сестра.
— М? Что такое?
Поначалу Ян Лэ звали вовсе не Ян Лэ, и жила она не в Наньти.
Десяток с лишним лет назад один простой работяга отправился вслед за земляками в Наньти. Жил в общем общежитии, трудился на сдельной работе и повстречал там девушку с завода, носившую ту же фамилию, что и он.
Они влюбились друг в друга с первого взгляда перед окутанной дымом и пламенем шашлычной палатки, а месяц спустя девушка уже носила под сердцем ребенка. Когда срок беременности стал заметен, работяга только тогда предложил отправить заводчанку на родину, вынашивать ребенка.
Цяолин — маленький уездный городок в тысяче с лишним километрах от Наньти.
Дом работяги находился в еще более глухих местах, в деревне под названием Янцзяцунь, относившейся к уезду Цяолин.
Будущие свекор со свекровью с натянутыми улыбками встретили на пороге внезапно объявившуюся невестку, а работяга, выполнив свою миссию по доставке груза, тут же дал дёру. Лишь несколько месяцев спустя, в один далеко не самый обычный день этого заурядного селения — первого октября — заводчанка родила девочку.
Не прошло и года малышке, как парочка затеяла развод, и в итоге на полпути в полицейский участок их насмерть сбил огромный грузовик.
В семье стало на две пары рабочих рук меньше, а вот ртов прибавилось. Члены семьи Ян смотрели на сироту как на бельмо на глазу, и лишь когда она дохрипала до потери голоса, ей вливали в рот немного жидкого рисового отвара.
Никто в семье Ян даже не помнил, как её звали, неизменно обзывая подзаборной девчонкой. Она вечно ходила голодной и оборванной, целыми днями околачиваясь по деревне и пуская слюни при виде еды в чужих руках, точь-в-точь как грязная бродячая собака.
В отсталой деревушке тех лет никто не отличался мягким нравом: из-за клочка земли или какого-нибудь дерева люди были готовы грызться и бросаться с ножами. Хотя такие дети, как она, встречались нечасто, они всё же бывали.
Некоторые сердобольные соседи пытались вмешаться, но неизменно получали отповедь в духе тебя не касается, что я делаю со своим ребенком, и на этом всё заканчивалось.
Ей шел четвертый год, а она все еще не умела говорить, и в семье Ян заподозрили, что она с придурью. Вторая тетушка заикнулась об этом пару раз, но после свирепого окрика мужа тут же замолчала. Лечение и врачи стоили денег, и тратить их никто бы не стал.
Взрослые игнорировали её, и даже дети научились следить за их реакцией. Двоюродный братец издевался над ней хлеще всех: швырялся камнями, отнимал вещи, а когда сам совершал какую-нибудь промахивалась, тут же сваливал вину на неё.
Второй дядя и остальные всё прекрасно понимали, но всё равно лупили её.
Братец обожал кромсать дождевых червей. В тот день она выкопала из грязи огромного, толстого червя и радостно принесла его перед носом у братца.
В ту пору братец как раз маялся от жара в бреду; приняв червя за змею, он испугался и его стошнило.
Второй дядя подвесил её за ноги и едва не забил до полусмерти, и эту сцену случайно увидела семья, только что переехавшая в соседний дом.
Главу семейства звали Чэнь Ли, а его жену — Чжан Цянь. Уехав когда-то на заработки в город, они давным-давно перестали поддерживать связь с сельчанами. Однако Чэнь Ли угодил в тяжелую аварию, и на то, чтобы вырвать его из лап смерти, ушли почти все сбережения семьи.
Те самые люди, которые еще недавно завидовали процветанию этой пары, всего за два дня едва не стерли порог дома Чэней. Выведав все подробности их житья-бытья, они ушли, оставив после себя шелуху от семечек и заговорщически улыбаясь.Чжан Цянь устроилась официанткой в ресторанчик в городе и каждый день уезжала рано утром и возвращалась поздно вечером на старом велосипеде. Дома оставались лишь её единственная девочка и её почти парализованный отец.
Девочке было девять лет, звали её Чэнь Хуэйчжэнь.
Днём она ходила в школу, а возвращаясь по вечерам, делала уборку. Если мама ещё не возвращалась, вся тяжёлая работа по уходу за отцом, включая вынос за ним судна, ложилась на её плечи. Дети из деревенской школы, будучи соседями, знали об этом и посмеивались над ней.
Но вскоре все заметили, что и в играх, и в учёбе Чэнь Хуэйчжэнь всегда далеко опережала сверстников, не говоря уже о том, что она росла настоящей красавицей.
Чэнь Хуэйчжэнь нравилась всем.
За исключением одного ребёнка из семьи Ян.
Стоило Чэнь Хуэйчжэнь появиться, как та сразу пряталась.
Даже будучи соседками, они виделись от силы считанные разы.
Чэнь Хуэйчжэнь запомнила её очень хорошо: начиная с их первой встречи, когда она увидела, как ту подвесили и избивали, и заканчивая плачем, который часто раздавался по ночам.
Старый дом почти не защищал от шума, и чаще всего её били за то, что она мочилась в постель.
Первый настоящий контакт между ними произошёл несколько месяцев спустя, в десятый день рождения Чэнь Хуэйчжэнь.
Чжан Цянь принесла с застолья в ресторане, где работала, недоеденный клубничный торт, оставшийся с чужого стола. Под музыку раскрывающейся свечи Чэнь Хуэйчжэнь закрыла глаза, счастливая улыбка озарила её лицо, она загадала желание и в конце концов вместе с лежавшим в постели Чэнь Ли задула свечу.Чэнь Хуэйчжэнь вышла из дома с тортом в руках и встретила хромающую девочку.
Её жестоко избили.
Уголок рта разбит, веки опухли и посинели, из носа струйками текла кровь — это выглядело одновременно жутко и нелепо.
Тебе больно? — это были первые слова, которые Чэнь Хуэйчжэнь сказала ей.
Та замерла на секунду и бросилась бежать.
Постой!
Она слишком хорошо знала деревню. Её худенькое тело быстро юркнуло в узкую и грязную заброшенную трубу. Чем дальше вглубь, тем темнее становилось, вокруг царила сырая грязь, а звуки дыхания казались невероятно громкими.
Она слышала чужое дыхание — не только своё собственное. В панике спасаясь бегством, она случайно забрела в тупик.
В темноте раздался звук удара кости о камень — Чэнь Хуэйчжэнь поняла, что та упала.
Ты в порядке?
Кроме тяжёлого, хриплого дыхания, не последовало никакого ответа.
Чэнь Хуэйчжэнь видела лишь смутный силуэт: тело слегка согчено, поза предельно напряжённая и зажатая.
Когда девочка попыталась проскользнуть мимо, Чэнь Хуэйчжэнь быстро схватила её за руку.
Я не хочу причинить тебе вреда! Не бойся.
Та изо всех сил забилась, из её горла вырвалось дрожащее мычание. Чэнь Хуэйчжэнь боялась навредить ей, поэтому ослабла хватку, и в тот же миг, улучив момент, малышка, словно скользкая обезьянка, ускользнула наружу.Но, как назло, другой путь, куда она побежала, тоже оказался тупиком.
Её маленькая грудь вздымалась и опадала, словно сдутый и снова надутый воздушный шар. Она в неверии несколько раз ударила кулачком по замурованной стене, услышав доносящийся сзади приближающийся тихий призрачный голос.
— Вообще-то сегодня мой день рождения, и торт некуда девать.
В темноте забрезчил свет свечей, в поле зрения попал кремовый торт, на котором лежали красные ягоды, правда, немного сбившиеся набок.
Позже она узнала, что это называется клубникой.
В центр торт была воткнута спиральная разноцветная свеча, а нос наполнял приторный аромат сладких сливок и фруктов — до того удивительный запах, что из-за него можно было даже не замечать тухлый запах грязи в этом тоннеле.
Она несколько секунд пристально смотрела на торт, прежде чем медленно перевести взгляд на того, кто его держал.
Десятилетняя Чэнь Хуэйчжэнь была одета в розовато-лиловое платье, на голове у неё сверкала заколка, а в глазах отражалось сияние свечи.
— Не хочешь попробовать?
— Он очень вкусный, это праздничный торт сестрички.
— Се...стричка? — ошеломленно повторила она.
— Верно! Э-э, да, я сестричка, меня зовут Чэнь Хуэйчжэнь. Можешь звать меня сестричкой Чэнь или сестричкой Хуэйчжэнь, все так меня называют.
— Се...стричка.
Она бессознательно прокручивала в голове эти два слова, а потом вгрызлась в торт, позволив приторному крему измазать пол-лица.
— Ой, я же принесла салфетки.
Она послушно держала торт, чувствуя, как сладкое кремовое лакомство скользит изо рта в горло и падает в желудок.
— Ну как? Вкусно же? — Чэнь Хуэйчжэнь вытерла ей лицо, заботливо обходя места ранений.
— Сестричка.
— Что такое?
— Сестричка.
— Почему ты всё время меня зовёшь?
……
Ян Лэ покачала головой и с улыбкой произнесла:
— Ничего.
Закат падал на профиль Чэнь Хуэйчжэнь, она беспомощно сощурила глаза, а Ян Лэ присела рядом, прислонившись головой к её плечу. От сестрички исходил приятный аромат, похожий на запах гардении.
— Сестричка, от тебя так вкусно пахнет. — Ян Лэ изо всех сил принюхалась.
Чэнь Хуэйчжэнь подперла голову рукой и вздохнула:
— Нюню что, щенок?
— Кого сестричка назовет, тем я и буду.
— Какая послушная? — Чэнь Хуэйчжэнь подушечкой пальца погладила подбородок младшей сестры, и её зрачки при свете приобрели прозрачный, отстраненный оттенок.
— Нюню вовсе не щенок. — Она обняла её и похлопала по спине. — Нюню — сокровище сестрички.
Тук-тук, тук-тук.
Ян Лэ уткнулась лицом в плечо сестрички, не понимая, откуда взялось это внезапное сердцебиение, и почувствовала, как у неё сильно запылали уши.
http://bllate.org/book/28611/3458405
Готово:
