В голосе Шэнь Чжисюэ слышался упрёк, которого он сам даже не замечал.
Се Юйли безумно любил в нём эту привычку — смотреть так, будто во всём мире существует только он один. Даже если Шэнь Чжисюэ злился, то лишь потому, что переживал за него.
Он не ответил на вопрос Шэнь Чжисюэ, а лишь протянул руку, и его кончики пальцев легко коснулись пряди волос, упавшей на лоб Шэнь Чжисюэ.
— Чжисюэ, — заговорил он хрипловатым голосом, — ты переживаешь за меня.
Шэнь Чжисюэ резко отпрянул назад, уворачиваясь от его прикосновения.
— Ты мой дядя, я и не могу за тебя переживать? — с вызовом в голосе бросил он, поднимая взгляд на Се Юйли.
Се Юйли с готовностью кивнул, хотя в глубине его глаз промелькнула едва заметная улыбка:
— Можешь. Выходит, Чжисюэ всё же жалеет меня?
— Ничего подобного.
Шэнь Чжисюэ резко поднялся на ноги, повернулся к нему спиной и потянулся за полотенцем на полке.
Движение вышло слишком резким, и локтем он нечаянно задел стакан для зубных щеток.
Стакан со стуком рухнул в раковину.
Он замер на месте, плотно прикрыв глаза.
Опять.
Стоило только приблизиться к Се Юйли, как всё вокруг выходило из-под контроля, и каждый шаг неизменно вёл к ошибкам.
Шум воды за спиной смолк.
Се Юйли выключил душ и поднялся с мокрого пола.
Хромая, он подошёл ближе и, протянув руку из-за спины Шэнь Чжисюэ, взял то самое полотенце.
— Давай я.
Его голос прозвучал совсем близко, а дыхание коснулось ушной раковины Шэнь Чжисюэ:
— А то снова изопьешь воды и промокнешь.
Шэнь Чжисюэ не шелохнулся.
Он лишь смотрел в зеркало на их тесно прижавшиеся друг к другу фигуры, и во всём этом мерещилась какая-то жуткая, нелепая абсурдность.
Се Юйли полотенцем стёр капли воды с подъёма стопы — медленно и очень бережно.
Затем он повесил полотенце обратно на полку, упaрся обеими руками о края раковины и загнал Шэнь Чжисюэ в ловушку между своим телом и умывальником.
— Чжисюэ, спасибо тебе.
Прежде чем тот успел рассердиться и оттолкнуть его, Се благоразумно отступил на шаг назад и добавил:
— Кроме Янь Чжоу, обо мне больше некому так заботиться...
Эта фраза мгновенно стерла все сомнения, едва не прорвавшиеся сквозь защиту в сердце Шэнь Чжисюэ.
Прислонившись к умывальнику, Шэнь Чжисюэ проводил взглядом хромающего Се Юйли, который возвращался в гостиную, и зародившееся было нелепое подозрение мягко растворилось под именем Янь Чжоу.
Выйдя из ванной и найдя аптечку, он спустился с ней на первый этаж.
Се Юйли уже сидел на диване в гостиной, закинув травмированную ногу на журнальный столик с такой непринужденной грацией, будто он здесь вовсе и не гость.
Шэнь Чжисюэ поставил аптечку на столик и достал мазь от ожогов.
— Я уже вызвал врача, дядя, сначала давай намажем этим.
По правде говоря, покраснение на стопе Се Юйли уже спало, и рана больше не выглядела столь пугающе.
Осталось всего два-три крошечных волдыря, но Шэнь Чжисюэ не смел относиться к этому спустя рукава.
Заметив, что тот не собирается сам мазать ему ногу, Се Юйли почувствовал укол разочарования и был вынужден взять тюбик из его рук.
Он открутил крышку, выдавил на палец капельку мази и уже собирался наклониться, чтобы нанести её на стопу.
Шэнь Чжисюэ тут же остановил его:
— Используй ватную палочку.
Этот дядя Се просто начисто лишён элементарного здравого смысла!
Рука Се Юйли зависла в воздухе, а белая капля мази на его пальце ярко сияла под ярким светом ламп.
Он поднял голову и взглянул на Шэнь Чжисюэ. Во взгляде на миг промелькнула растерянность — точь-в-точь как у провинившегося школьника, которого учитель поймал с поличным.
Шэнь Чжисюэ глубоко вздохнул и протянул ему ватную палочку.
Се Юйли взял палочку, перевёл взгляд с мази на своём пальце на палочку в другой руке.
Поколебавшись, он попытался собрать мазь с пальца ватной палочкой; после пары попыток бо́льшая часть средства прилипла к вате, но на пальце всё равно остался излишек.
Тогда он просто нанёс оставшуюся на пальце мазь прямо на стопу, а затем разровнял её ватной палочкой.
Стоявший рядом Шэнь Чжисюэ наблюдал за этой процедурой, и уголки его губ нервно дёрнулись.
Ладно.
Пусть делает что хочет.
В конце концов, он только что мылся, у него всё абсолютно чисто.
Закончив с мазью, Се Юйли поднял голову на Шэнь Чжисюэ.
— Я намазал.
Неизвестно почему, но Шэнь Чжисюэ уловил в его тоне едва уловимый оттенок хвастовства, словно тот ждал похвалы.
Он подумал, что окончательно сошёл с ума.
Ничего не ответив, Шэнь Чжисюэ развернулся, ушёл на кухню и принялся наводить порядок среди устроенного погрома.
Се Юйли тут же прихромал следом и, заметив, что тот наклонился, чтобы собрать осколки, поспешил остановить его:
— Чжисюэ, давай я.
Шэнь Чжисюэ даже не взглянул на него:
— Не нужно.
Присев на корточки, он один за другим собирал осколки разбитой керамики.
Се Юйли стоял в дверях кухни и смотрел на его согнутую спину.
Хотя на нём были длинные брюки и кофта, плотно укутывавшие тело, когда он присел, ткань на пояснице и бёдрах натянулась, очерчивая тугие, манящие линии.
Взгляд Се Юйли надолго приковался к этому месту, после чего он тоже опустился рядом на корточки и принялся помогать Шэнь Чжисюэ собирать осколки.
Разумеется, в ответ Шэнь Чжисюэ лишь брезгливо оттолкнул его.
— Дядя, подвинься.
Голос Шэнь Чжисюэ звучал ровно, но на дне глаз таилась едва заметная усталость.
В сердце Се Юйли шевельнулся испуг; повинуясь инстинкту, он послушно качнулся в сторону.
Шэнь Чжисюэ поднялся, бросил осколки в мусорное ведро за спиной у Се и направился в столовую.
Се Юйли выбросил свои осколки и послушно засеменил за ним по пятам, словно тень.
— Чжисюэ, ты сердишься? — хрипло спросил он.
Не дожидаясь ответа, он тут же поспешил извиниться:
— Прости меня.
Шэнь Чжисюэ подошел к обеденному столу, сел и, глядя на три не слишком аппетитно выглядящих блюда, тяжело вздохнул.
— Я не сержусь, но, дядя, давай впредь готовку мы оставим тёте.
Глава 16. Янь Чжоу говорил мне, что я тебе очень нравлюсь...
Губы Се Юйли сжались в тонкую линию, он растерянно замер.
Всегда уверенный в себе, привыкший всё держать под контролем перед любым человеком, сейчас Се Юйли понятия не имел, как реагировать на пренебрежение возлюбленного.
Он так сильно хотел сделать всё как надо, но в итоге всё равно всё испортил.
В этот момент Се Юйли уже начал корить себя: неужели его нетерпение, из-за которого он разбил их парные пиалы, было ошибкой?
— Чжисюэ, — заговорил он голосом намного тише обычного, — я... правда не со зла.
Шэнь Чжисюэ вовсе не собирался его винить.
Подумать только, да как бы он посмел обвинять Се Юйли.
Шэнь Чжисюэ, всегда умевший прекрасно держать себя в руках перед посторонними, после всех сегодняшних треволнений уже не мог удерживать маску холодного равнодушия.
Он потёр переносицу, затем посмотрел на Се Юйли, и в его голосе прозвучала мольба:
— Дядя, давай прекратим эти игры, ладно?
Се Юйли замер, не сразу сообразив, к чему клонит Шэнь Чжисюэ.
Он в упор разглядывал сдавшегося Шэнь Чжисюэ, и в голове билась лишь одна мысль: поцеловать.
Се Юйли молчал, но Шэнь Чжисюэ было всё равно.
Услышав лишь:
— Еда остынет, садись за стол.
— Ах да, мы же еще кашу не налили.
С этими словами Шэнь Чжисюэ снова поднялся и, обойдя Се Юйли, направился на кухню.
Только тогда Се Юйли пришёл в себя и уже собирался последовать за ним, как Шэнь Чжисюэ бросил через плечо:
— Не ходи за мной!
В голосе слышались сердитые нотки, словно у загнанной в угол кошки.
От этого оклика у Се Юйли сладко защемило в груди, а уголки губ сами собой расплылись в улыбке — он и сам не понимал, чему так радуется.
К тому моменту, как Шэнь Чжисюэ вернулся с двумя пиалами каши, Се Юйли уже сидел на своём месте за столом.
Приняв из рук Шэнь Чжисюэ пиалу, он нечаянно коснулся пальцами тыльной стороны его ладони и принялся оправдываться:
— Чжисюэ меня не понял, я вовсе не играю с тобой...
Шэнь Чжисюэ бросил на него взгляд и поленился спорить.
— Пусть дядя называет это как хочет.
Се Юйли поджал губы.
Такой реакции он никак не ожидал.
— Чжисюэ, прости, — снова извинился он.
Шэнь Чжисюэ молча зачерпнул палочками еду и бросил короткое «угу», даже не подняв век.
Эта небрежная и холодная отстранённость окончательно повергла Се Юйли в панику.
Он тут же перехватил руку Шэнь Чжисюэ, державшую палочки, и сжал её:
— Не сердись.
Шэнь Чжисюэ ослабил хватку, палочки выскользнули у него из пальцев, и он упорно уставился на Се Юйли.
— Дядя действительно хочет извиниться?
— Да, — кивнул Се Юйли с абсолютно искренним выражением лица.
— Тогда пообещай мне, что больше не будешь надо мной подшучивать, — чеканя каждое слово, произнёс Шэнь Чжисюэ.
Се Юйли: ...
— М? — Шэнь Чжисюэ склонил голову набок, подгоняя с ответом.
Се Юйли попытался сопротивляться:
— Я не —
— Ха.
Шэнь Чжисюэ холодно усмехнулся и резко выдернул руку.
Се Юйли тут же протянул руку снова, перехватил его запястье и закивал:
— Хорошо-хорошо, обещаю.
— Чжисюэ, я просто хотел стать ближе к тебе. Янь Чжоу говорил мне перед этим, что я тебе очень нравлюсь...
— Ничего подобного.
Шэнь Чжисюэ отнекался настолько быстро.
Даже при том, что Се Юйли заранее морально подготовился, в груди всё равно кольнуло.
Его пальцы, сжимающие руку Шэнь Чжисюэ, резко напряглись.
Шэнь Чжисюэ нахмурился, и Се Юйли тут же послушно ослабил хватку.
— Неужели я... на самом деле так противен Чжисюэ? — хрипло выговорил он.
Шэнь Чжисюэ вырвал руку, взял палочки и положил ему в пиалу мясной шарик:
— Дядя прекрасно понимает, что я имел в виду совсем другое.
Взгляд Се Юйли слегка потускнел, но затем он вновь посмотрел на него со всей серьёзностью и слово за словом произнес заранее заготовленную речь:
— Чжисюэ, всё, что я делаю... лишь для того, чтобы отвлечь тебя, чтобы ты из-за Янь Чжоу... не убивался так сильно...
— Наверное, я выбрал неверный способ, но, Чжисюэ, умоляю, не сердись, ладно?
Се Юйли говорил то уговаривая, то почти умоляя.
Сейчас было ещё рано раскрывать свои истинные намерения: его чересчур смелые попытки за последние два дня и так напугали его драгоценного малыша.
Если он продолжит давить, его сокровище просто сбежит.
http://bllate.org/book/28791/3480357
Готово:
