Он не мог оставаться равнодушным, не мог просто так и начистоту всё отпустить. Он ненавидел Юй Чжэна. Юй Чжэн был первым человеком, которого он возненавидел, — врагом, что отнял у него А Е, злодеем, который подарил ему прекрасный сон, а затем безжалостно разорвал этот сон на куски и высмеял его наивные несбыточные мечты.
Он в полузабытьи вышел из Туманных Земель, покинул пределы Горы Куньу. Ноги всё еще шли неуверенно. Подняв глаза, он увидел ту самую дикую равнину, где они расстались с А Е, а чуть дальше лежал дремучий лес. Интересно, как там сейчас Лин Цяо?
Золотой луч упал прямо перед ним, преграждая путь. Его фигура качнулась, сердце бешено заколотилось, в груди вновь против воли вспыхнула искра надежды.
Но стоило ему разглядеть превратившуюся в человеческий силуэт золотую вспышку, как эта надежда рухнула окончательно.
Это был И Чэнь. Он запомнил этого холодного и прекрасного Божественного Владыку с первого взгляда, тем более что они встречались не раз: и на полугоре Дворца Куньу, и перед кабинетом Юй Чжэна этот человек неизменно держался как хозяин, глядя на него с жалостью и насмешкой.
Настоящий возлюбленный Юй Чжэна, тот, кто имел больше всего прав презирать его.
Он чувствовал, как постепенно горят его щеки, как запылали мочки ушей — словно он был каким-то презренным воришкой, укравшим чужую вещь, за которым теперь явился сам хозяин. И всё же на лице он изо всех сил старался сохранить спокойствие и безразличие. Прямо глядя на собеседника, он медленно произнес:
— Зачем Божественный Владыка искал меня?
И Чэнь был выше ростом. Опустив взгляд на него, он всё с тем же жалостливым и насмешливым выражением лица, словно глядя на самую ничтожную букашку, тихо произнес:
— Это не я тебя искал. Просто кое-кому лень было марать руки, и он велел мне найти тебя.
Сердце А Чу окончательно остыло, горло пересохло, и выдавить из себя слова стоило немалого труда:
— Это он...
— Он. Сказал, что тебе больше не место в этом мире.
А Чу тяжело рухнул на берег озера. Окатившая его с головой водяная взвесь вызвала сильное головокружение, он невольно прижал руку к лбу, а в ушах зашумел неотступный гул воды.
Бурлящая водная завеса уходила в бесконечную даль: вода вырывалась из озера и устремлялась прямо в небо, сплошным потоком образуя исполинский водяной столб. А Чу всегда знал лишь то, что вода течет вниз, но никогда не слышал, чтобы она могла течь наверх. И хотя ему было невыносимо плохо, это зрелище потрясло его до глубины души.
И Чэнь стоял рядом, безмолвно глядя на него сверху вниз. Этот взгляд был осязаем, как тяжелый груз, и постепенно вернул А Чу в реальность, заставив вспомнить, где они находятся.
Небесная Вода... Это Водопад Цзычуань!
Чаотянь Цюэ не раз предостерегал его, что демонам категорически запрещено приближаться к водопаду Горы Куньу. Ведь Водопад Цзычуань — это чистейшая Небесная Вода, способная стереть в порошок большую часть скверны и нечисти. И хотя духи природы, лишённые злых помыслов, формально считались духами, они всё равно подвергались сильнейшему воздействию. Сам же он обладал ничтожно малой силой, и если бы не вынес духовной энергии водопада, его душа вполне могла бы рассеяться в небытие.
Возле Озера Цзычуань не было ни единого живого существа — лишь устилавший землю ровный слой сияющей песчаной крошки, слабо отливавшей розовато-лиловым светом.
Духовная энергия Небесной Воды и впрямь причиняла ему дикую боль. Стоило ему оказаться всего лишь на берегу, окутанному клубящимся туманом, как тело пронзила острая боль, будто его разрывали на части, а невидимая рука тянула за саму душу.
Ему было больно, до невыносимости больно. От этой боли он помимо воли качнул Колокольчик Сердечного Единства.
Какое-то время отклик колокольчика отсутствовал, но прошлой ночью он снова дал о себе знать. Это значило, что Юй Чжэн всё ещё готов был выслушать его, возможно, захочет и сейчас.
Он не верил, что Юй Чжэн, позволив ему уйти, передумал и теперь жаждет его смерти. Скорее всего, И Чэнь просто не терпел рядом с собой ни малейшей соринки и решил расправиться с ним по собственной воле.
Юй Чжэн в конце концов был А Е — или, по крайней мере, в нём сохранился хоть след А Е, — а значит, он наверняка пожелал бы оставить ему путь к отступлению.
Он всё еще не мог отпустить, всё еще не мог забыть, в тайниках души продолжая на что-то надеяться. Надеяться, что Юй Чжэн, совсем как прошлой ночью, появится перед ним и закроет собой от смерти и опасности.
Боль неистово терзала каждый дюйм его тела. Глаза из сухих стали влажными, но он всё с той же упрямой настойчивостью продолжал раскачивать Колокольчик Сердечного Единства.
Он ждал и ждал, пока его сердце не рухнуло на самое дно бездны.
Колокольчик не издавал ни звука в ответ. Юй Чжэн давно запечатал его, и больше не собирался уделять ему ни малейшего внимания.
До него наконец дошло: поступки И Чэня происходили с молчаливого согласия.
Превозмогая боль, он сохранил на лице выражение отрешенности. Встретившись взглядом с И Чэнем, он чуть криво улыбнулся:
— Божественный Владыка привел меня сюда, чтобы я исчез?
— Воды Озера Цзычуань способны очистить любую скверну, — молчаливо подтвердил И Чэнь. — Исчезнуть в водах Озера Цзычуань — значит уйти чистейшим образом.
— Какая прелесть — этот ваш чистейший образ! — А Чу казалось, что всё происходящее — чистой воды абсурд. Впервые в жизни он произнес слова, полные горькой иронии: — Вершить убийство и заметать следы перед лицом Священной Воды, заставляя невинную воду брать на себя чужий грех... Это и есть ваша, божественная, чистота?
— Ты изначально не должен был существовать, — бесстрастно произнес И Чэнь. — Исчезновение — твой лучший удел. О каком грехе речь?
— Я уже пообещал Владыке навсегда оборвать прошлое и больше никогда не докучать ему. — Он говорил медленно, стараясь выговаривать слова как можно плавнее, чтобы не выдать своего страха. — У меня нет ни малейшего желания рушить ваше семейное счастье. Неужели даже после этого вы оба не можете меня вынести?
Человеческие сердца меняются — раз уж изменились, прежнего не вернуть.
И Чэнь ничего не ответил. Он лишь медленно присел на корточки, ухватил А Чу за подбородок и пристально, изучающе всмотрелся в его лицо.
Почему? Он никак не мог взять в толк.
Стоявший перед ним цветочный демон был столь ничтожен и слаб, что, кроме смазливого личика, в нём невозможно было отыскать ни единого достоинства. Но Юй Чжэн прожил несколько тысяч лет и повидал столько несравненных красавиц! Для него даже самая прекрасная оболочка была лишь прахом. Как он могль прельститься внешней оболочкой, как мог потерять душевный покой из-за какого-то цветочного демона и забыть о подобающем величии?
Его взгляд постепенно мрачнел.
Утративший память Юй Чжэн — совсем другой человек, а потому тот период не в счет. Юй Чжэн оставался прежним Юй Чжэном, который не отдал бы своё сердце ни единому существу. И раз уж Юй Чжэн назвал это порочной связью, значит, так оно и было. Порочной связи не положено существовать, цветочнику — тоже. Такова была воля Юй Чжэна. Он поступал ровно так, как велел Юй Чжэн, а значит — он был прав.
Он не совершал ошибок.
— Пока ты жив, у него останется уязвимое место в этом мире. Пока ты жив, мы с ним рано или поздно отдалимся друг от друга, — он уставился прямо в глаза А Чу и неторопливо произнес последние слова: — Как ни крути, тебе нельзя существовать.
Пальцы И Чэня были холодны, как лед. От этого прикосновения всё тело А Чу одеревенело, движения стали заторможенными. Рука, прижимавшая лоб, медленно опустилась и бессознательно легла на живот.
К нему неотвратимо приближалось густое дыхание смерти. Держась за живот, он внезапно...
До чего же смешно. До самого этого момента он умудрялся, умудрялся питать слабую надежду на Юй Чжэна, наивно полагая, что в том осталась хоть доля от прежнего А Е, что тот не станет уничтожать его до конца.
Но теперь он окончательно убедился: приказ убить его отдал сам Юй Чжэн.
Поручить своему любимому человеку разобраться со случайно впутавшейся в их жизнь третьей стороной — более явного способа доказать свою преданность и придумать было нельзя. Юй Чжэн показывал И Чэню, что этот чужак для него — пустое место, с которым можно поступить как угодно, а по-настоящему важен и единственен лишь сам И Чэнь.
Юй Чжэн — вовсе не А Е. Совсем не А Е. Это он сам всё придумал, а в чужих глазах он был лишь презренным, бесстыдным пришельцем, воспользовавшимся моментом.
Его исчезновение — лучший финал. Возвышенный Владыка избавился от слабости и угрозы, Божественный Владыка избавился от терзаний, и теперь они оба смогут наслаждаться гармонией, любуясь цветами под луной в Единстве Двух Сердец.
Бесконечная скорбь и отчаяние захлестнули его с головой. Ему безумно захотелось вырвать застрявший в глубине души колокольчик и швырнуть его на самое дно озера.
Какое еще Единство Двух Сердец! Его супруг давно погиб, с какой стати ему разделять Единство Двух Сердец с каким-то чужаком?!
Пока он пребывал в забытьи, ледяные пальцы с его подбородка переместились на лоб. Не успел А Чу опомниться, как какая-то невидимая сила, словно острое шило, вонзилась в его разум и принялась безостановочно ворошить его мысли.
Его глаза резко распахнулись.
И Чэнь копался в его воспоминаниях! Он хотел забрать его память!
Те семь лет были позором для Юй Чжэна, но для него самого — самыми счастливыми временами в жизни. Это были воспоминания о нём и А Е, его самое драгоценное сокровище, которое никто не имел права отнимать.
А Е был самостоятельной личностью, независимой от Юй Чжэна сущностью. Он не смел забыть А Е.
Он отчаянно забился, изо всех сил пытаясь сопротивляться, но всё было тщетно: перед лицом Божественного Владыки у него не было ни шанса на отпор.
Движения И Чэня замерли.
Изначально он собирался просто заставить А Чу исчезнуть, но после встречи с ним у него появились иные соображения. Он хотел взглянуть на воспоминания А Чу, хотел увидеть, как лишенный памяти Юй Чжэн умудрился обзавестись чувствами, хотел посмотреть, как именно этот цветочный демон пленил сердце Юй Чжэна.
Если ему удастся постичь суть, сможет ли он заставить Юй Чжэн посмотреть на себя иначе?
Когда его духовное сознание проникло в разум А Чу, он на мгновение замер в нерешительности. Неизвестно почему, но внутри А Чу таилась другая, невероятно мощная и древняя печать, из-за которой он не смел приближаться ближе, довольствуясь лишь поверхностным перебором воспоминаний — все они относились к последним семи годам.
Выражение его лица становилось всё более мрачным и зловещим.
Если бы не видел всё собственными глазами, он ни за что бы не поверил, что тот нежный, заботливый и страстный юноша из воспоминаний — и есть Юй Чжэн. По сравнению с хорошо знакомым ему Юй Чжэном, тот казался настолько чужим, будто они просто носили совершенно одинаковые лица.
С какой стати? С какой стати какому-то ничтожному цветочнику достался такой незнакомый Юй Чжэн, с какой стати он так легко заполучил всё, о чём тот мечтал столько лет?
Внезапно в потоке чужих воспоминаний он уловил нечто странное — нечто такое, что заставило его принять это за галлюцинацию цветочного демона.
Он увидел, как в памяти А Чу кто-то произносит:
— Ты в положении...
Он увидел, как А Чу в одиночестве нежно гладит собственный живот, а на его лице одновременно читаются и изумление, и неверие в происходящее.
И Чэнь замер на месте, не в силах одолеть и страницы дальше.
Если прежде он испытывал к цветочному демону лишь смутные чувства да каплю тайной ревности, считая это незначительной оплошностью Юй Чжэна, от которой достаточно просто избавиться — ведь она не стоила того, чтобы расшатывать его собственное Дао, — то теперь он живо и отчетливо прочувствовал всю глубину их сплетенной страсти. Это больше не казалось размытым и плоским образом: тайная ревность взметнулась бурной порочной травой, мгновенно заполнив всё вокруг, раскинув когтистые лапы, полностью поглотив его и пробудив в глубине души самые мрачные уголки.
Цветочный демон еще и носил ребенка! Носил ребенка Юй Чжэна! Какое безумие!
Как мужчина мог понести ребенка? Это же шло против самой воли небес, такому существу изначально не следовало появляться на свет!
http://bllate.org/book/28937/3505267
Готово:
