Сюй Цзинсуй почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось, словно лопнула натянутая струна. Он поднял голову, глядя на Линь Цысяо, и в недоумении нахмурился: он совершенно не понимал, почему тот внезапно здесь появился.
Линь Цысяо, казалось, не слышал обсуждений. На его красивом лице не отразилось ни единой эмоции. Бросив короткий взгляд на Сюй Цзинсуя, он перевел взор на толпу в комнате и холодно произронил:
— Не рады моему приходу?
Сюй Цзинсуй опомнился и только сейчас осознал, что загораживает дорогу. Он поспешно отступил в сторону на полшага.
Когда Линь Цысяо проходил мимо, он неожиданно остановился и слегка наклонил голову. Его теплое дыхание коснулось ушной раковины Сюй Цзинсуя, а низкий голос с нотками усмешки произнес:
— Снова встретились.
Голос был настолько тихим, что услышать его мог только Сюй Цзинсуй. Он замер на пару секунд, а затем обернулся. Линь Цысяо же, напротив, спокойно и невозмутимо нашел свободное место, сел и завел беседу с инвесторами, из-за чего казалось, будто гость здесь вовсе не он, а сам Сюй Цзинсуй.
Сюй Цзинсуй поджал губы, вернулся на свое место и бросил взгляд на сидящего рядом Линь Цысяо. Инвестор, который только что жаловался на жизнь, с любопытством подался вперед:
— Неужели те слухи в прессе правдивы? Вы действительно собираетесь сняться в этом фильме?
Линь Цысяо не дал прямого ответа, лишь уклончиво отозвался:
— Еще обдумываю.
Раз обдумывает, значит, шансы есть! Инвесторы переглянулись, и их глаза загорелись. Один из них неуверенно спросил:
— Раз уж вы здесь, не будем ходить вокруг да около. Все знают о ваших отношениях с Вэнь Ханем. Зачем вам браться за эту обузу? Надеюсь, вы нас не водите за нос.
Линь Цысяо поднял на него глаза. Тот нервно сглотнул и отвел взгляд.
— Я редко ищу причины для своих поступков. Если уж называть одну, то скажу, что персонаж Бянь Чжоу мне интересен.
Он назвал имя главного героя фильма. Закончив, он вдруг посмотрел на Сюй Цзинсуя и спросил:
— Господин Сюй, вы изучали этого персонажа?
Сюй Цзинсуй не понимал, почему вопрос адресован именно ему, но перед тем, как вкладывать средства, он прочитал оригинал произведения. Поразмыслив, он изложил свое видение:
— На мой взгляд, Бянь Чжоу очень смелый человек. Он пылкий, искренний и бесстрашный, он смеет идти своим путем. Это яркий, запоминающийся герой-идеалист.
Линь Цысяо, постукивая пальцами по столу, молча смотрел на Сюй Цзинсуя пару секунд, а затем едва заметно усмехнулся уголком губ.
— Вот как? А по мне, Бянь Чжоу выглядит солнечным, но на деле эгоистичен и холоден. Когда ему кто-то нравится, он лезет из кожи вон, чтобы угодить, а стоит человеку раскрыть ему душу — сразу теряет интерес. Возносит на небеса, а потом пинком сбрасывает в ад. Как считаете, господин Сюй?
Сюй Цзинсуй опустил глаза, скрывая нахлынувшие эмоции. Он снова посмотрел на Линь Цысяо и сухо ответил:
— Я считаю, что персонажи многогранны. Возможно, у него есть свои причины. Ваше понимание героя может быть несколько предвзятым.
Линь Цысяо с холодным лицом допытывался:
— А у вас есть какие-то причины? — Сказав это, он впился взглядом в Сюй Цзинсуя, словно боясь пропустить малейшее изменение в выражении его лица.
Сюй Цзинсуй запнулся. Взгляд Линь Цысяо был таким тяжелым, будто мог прожечь его насквозь. Он отвел глаза, поджал губы и спокойно произнес:
— Господин Линь, вы еще не пили, а уже несете чепуху?
В глазах Линь Цысяо на мгновение мелькнуло ожидание, а из носа вырвался тихий смешок, больше похожий на самоиронию.
Атмосфера между ними стала настолько напряженной, что даже посторонние заметили неладное. Инвесторы переглянулись, пытаясь разрядить обстановку, но, как назло, задали самый неудачный вопрос:
— А вы двое знакомы?
Взгляд Линь Цысяо потемнел, на губах заиграла слабая усмешка, полная сарказма:
— Знакомы? Мы с господином Сюем, можно сказать, прошли через жизнь и смерть.
Он выделил голосом эти четыре слова. О каких именно жизни и смерти шла речь, оставалось загадкой. Сюй Цзинсуй невольно вспомнил юные годы, когда, не в силах сопротивляться Линь Цысяо, он молил о пощаде именно этими словами. Это был их тайный код, о котором никто другой знать не мог.
Тот, кто задал вопрос, принял все за чистую монету, решив, что они старые добрые друзья, и весело рассмеялся:
— Вот уж не ожидал! Господин Сюй, вы так давно знакомы с таким актером, а ни разу не упоминали. Неудивительно, что вы так спокойны — оказывается, есть такая связь!
Сюй Цзинсуй не хотел продолжать этот разговор. Он поспешно поднял бокал, сменил тему и, посмотрев на Линь Цысяо, сказал:
— И то верно, давно не виделись. Позвольте выпить за вас.
Линь Цысяо посмотрел на него тяжелым взглядом и холодно ответил:
— Я бросил пить.
Бокал в руках Сюй Цзинсуя неловко завис в воздухе. Он сохранил невозмутимое выражение лица и, улыбнувшись, нашелся что ответить:
— Бросить пить — это хорошо, артисты должны следить за формой.
Линь Цысяо усмехнулся, но в этой улыбке было мало тепла:
— Дело не в этом. Раньше было желудочное кровотечение, врач запретил.
Улыбка Сюй Цзинсуя мгновенно застыла. Горечь разлилась от самой груди до горла, мешая вымолвить хоть слово.
Линь Чао, внимательно наблюдавший за ними, многозначительно перевел взгляд с одного на другого и решил вмешаться:
— Раз нельзя пить спиртное, выпьем чаю вместо вина.
Однако Линь Цысяо остановил его. Придержав руку Линь Чао, он поднял глаза и равнодушно произнес:
— Пить чай — такая скука. Раз уж господин Сюй мой старый приятель, думаю, он может выпить за меня пару бокалов, не так ли?
Сюй Цзинсуй поднял голову. Линь Цысяо чуть приподнял уголки губ, но его глаза оставались холодными. В памяти Сюй Цзинсуя Линь Цысяо был молчаливым, мягким и сдержанным человеком, но нынешний Линь Цысяо казался ему почти чужим.
Но раз уж ему нужно было просить об одолжении, то разве стоило обращать внимание на подобные придирки?
— Конечно, — Сюй Цзинсуй взял бокал, стоявший перед Линь Цысяо, и наполнил его вином.
Линь Цысяо бесстрастно взглянул на него.
Наиболее проницательные из инвесторов уже уловили странную атмосферу в воздухе и принялись строить догадки об их отношениях. Тот самый инвестор, которого ранее прозвали плешивым, встал первым и с подобострастной улыбкой произнес:
— Я знаю наизусть все ваши лучшие работы, господин Линь! Если вы действительно согласитесь сняться в этом фильме, это будет исполнением моей заветной мечты! Давайте, я первый выпью за вас!
Стоило ему это сказать, как и остальные инвесторы потянулись к бокалам. Сюй Цзинсуй пил слишком быстро, а в желудке не было ни крошки еды. После нескольких бокалов у него закружилась голова. Он изо всех сил старался держать лицо, но, когда садился, чуть было не пошатнулся. К счастью, его поддержала чья-то рука.
Он машинально поблагодарил и лишь спустя мгновение осознал, что его поддерживает Линь Цысяо с мрачным выражением лица.
Он тупо сидел за столом. Когда следующий гость протянул ему бокал, он, не задумываясь, потянулся к нему, но сидевший рядом Линь Цысяо холодно произнес:
— На сегодня хватит. — Он сделал паузу и добавил: — Насчет фильма: как обдумаю, сообщу господину Сюю.
Через десять минут зал почти опустел. Линь Чао и Линь Цысяо вышли в коридор. Линь Чао остановился, посмотрел на Линь Цысяо и с улыбкой сказал:
— Ваши отношения ведь не ограничиваются просто дружбой, верно?
Взгляд Линь Цысяо дрогнул.
Линь Чао всегда умел улавливать эмоции актеров, ни одна мелочь не ускользала от его глаз. Видя, что Линь Цысяо молчит, он окончательно убедился в своей правоте. Он усмехнулся:
— Ну надо же, человек, который и носа не кажет без дела, вдруг сам пожаловал ко мне. А я-то думал, по старой дружбе, а оказывается — ради старой любви.
Линь Цысяо сжал губы и неестественно отрезал:
— Ничего подобного.
Линь Чао фыркнул:
— Линь Цысяо, ах Линь Цысяо, во всем твоем теле самое твердое — это язык.
Внутри помещения Сюй Цзинсуй встал, поклонился оставшимся людям и жестом показал, что уходит. Как только он дошел до выхода, он услышал насмешливый голос Линь Чао:
— Господин Сюй изрядно выпил по твоей милости, неужели не проводишь человека?
Прошло две секунды, и раздался холодный, низкий мужской голос, бросивший три слова:
— Нам не по пути.
Сюй Цзинсуй мог представить выражение лица Линь Цысяо, когда он это произносил: именно так он всегда относился к людям, которые для него ничего не значили.
Он притворился, что не расслышал, невозмутимо подошел к ним, кивнул и сказал:
— Тогда я пойду, режиссер Линь. — Он взглянул на Линь Цысяо, чье лицо оставалось равнодушным — не понять, доволен он или нет, но все же вежливо добавил: — Господин Линь.
Было десять вечера, но ночная жизнь только начиналась. Уличные торговцы шумно зазывали покупателей, а вдали сияли огнями офисные здания.
Сюй Цзинсуй не стал сразу ехать домой, а решил прогуляться пешком. В душе у него клоилось необъяснимое раздражение, возможно, из-за того, что частое появление Линь Цысяо в последние дни нарушило его привычное душевное равновесие.
На самом деле, не так уж и часто. Просто он полагал, что у него выработался иммунитет к миру, наполненному Линь Цысяо, но на деле все оказалось иначе.
Он бесцельно бродил по улице. Прохладный ветер немного протрезвил его. Пройдя еще немного, он прислонился к автобусной остановке и, достав из кармана сигареты, закурил.
У него не было зависимости, он редко курил, только в моменты крайней раздражительности — чтобы хоть как-то отвлечься, как сейчас.
Внезапно его ослепил яркий свет фар, он поднял руку, чтобы закрыться. Кто-то остановил машину и вышел, направляясь к нему. Спустя мгновение Сюй Цзинсуй опустил руку и увидел Линь Цысяо.
Когда он приехал? И зачем?
Сюй Цзинсуй продолжал держать сигарету во рту, выражение его лица было на удивление наивным, что шло вразрез с его обычным холодным спокойствием. Только когда Линь Цысяо вытащил сигарету у него изо рта, он пришел в себя и озадаченно пробормотал:
— Здесь нельзя парковаться.
Линь Цысяо припал к тому самому месту на сигарете, где остались следы зубов Сюй Цзинсуя, и раскусил капсулу. Воздух наполнился цитрусовым ароматом вперемешку с прохладой мяты — терпкое, сладковатое послевкусие, которое нравилось только Сюй Цзинсую.
Он опустил голову, медленно выдохнул дым и, глядя на сигарету, спросил:
— Нравится?
В памяти Сюй Цзинсуя Линь Цысяо еще не курил. Его разум, одурманенный алкоголем, работал медленно, поэтому он переспросил:
— Что?
— Сигареты, — сказал Линь Цысяо. — Когда ты научился курить?
Сюй Цзинсуй молчал несколько секунд, глядя в глаза Линь Цысяо, и пробормотал:
— Несколько лет назад. — В голове была пустота, и он, не зная, почему, вдруг спросил: — А ты?
http://bllate.org/book/28976/3508778
Готово:
