Провозившись целый день, Генерал в конце концов всё же уговорил себя смириться с появлением в доме столь странной «супруги».
Пусть у этого юноши и был мягкий, бесхребетный характер, из-за чего он чувствовал себя совершенно беспомощным, но дело было сделано, и лишние слова не имели смысла. К тому же он только что вернулся при двору, дел предстояло невпроворот, и у него совсем не оставалось свободного времени, чтобы возиться со всем этим.
— Чем ты обычно занимаешься дома? — спросил Генерал, натягивая парадные одежды и бросая взгляд на юношу, который сначала хотел помочь, но получил отказ и теперь лишь с надеждой наблюдал за ним со стороны.
— Ни... ничего особенного... — запнувшись, ответил юноша.
— Ничего особенного? — нахмурился Генерал. — Просто так сидишь без дела?
Юноша смущенно опустил голову:
— Когда я только вошел в резиденцию, Княжна прислала нескольких наставниц обучать меня правилам, а потом... потом больше ничего не было.
Генерал искоса глянул на него, подумав, что так дело не пойдет. Нужно было придумать для этого паренька какое-нибудь занятие, чтобы отвлечь его, иначе неужели каждый раз по возвращении домой ему придется терпеть этот неотступный взгляд? И как тогда жить!
— Сколько тебе лет? — спросил Генерал.
Юноша, по-видимому, заметил недовольство Генерала его праздным образом жизни, опустил голову и тихо ответил:
— Сем... семнадцать.
Генерал подумал: с такой тщедушной фигурой — и на тебе, уже семнадцать, цыц-цыц-цыц.
Генерал мельком припомнил, каким он сам был в семнадцать лет. В тот год шли ожесточенные бои с левым крылом сюнну, и в одном из сражений он лично срубил головы более чем сотне врагов, прогремев на всю округу. Именно поэтому его вне очереди выбрали авангардистом, и в следующем году он стяжал воинскую славу.
Эх... Генерал мысленно сравнил себя прежнего с этим юношей, ощутив легкую тоску по ушедшим временам.
— Грамоте обучен? — снова спросил он.
Юноша тихо произнес:
— Учился... но последние два года в семье не было денег, и пришлось бросить.
— Угу, — удовлетворенно кивнул Генерал. — Вот и отлично. Завтра же найму тебе учителя, будешь дома прилежно заниматься.
И перестань уже таскаться за мной повсюду, этот твой взгляд... уж больно пробирает!
Юноша слегка покраснел, до глубины души тронутый, и его белые нежные руки снова скомкались в комок:
— Сп... спасибо, Генерал!
Решив проблему с тем, чем занять юношу, Генерал почувствовал себя необычайно легко. Переодевшись в чиновничий наряд, он оставил паренька дома, забрался в повозку и направился во дворец.
По дороге карета Генерала разминулась с невероятно роскошной и пестрой воловьей упряжкой. Услышав мычание быков посреди строгого и чинного проспекта императорской столицы, Генерал тут же навострил уши.
— В чем дело? — сердито бросил он. — Внутри императорского города, в столь благородном и величественном месте — и вдруг кто-то гонит быков? Что за непотребство!
Кучер с улыбкой отозвался:
— Генерал несколько лет не бывал в Цзяньяне, поэтому не знает нынешней моды.
— Чего? — изумился Генерал. С легкой руки Княжны Янлин стоило ему услышать слова вроде «мода» или «изм», как у него тут же начинала болеть голова.
— Хе-хе, — простодушно усмехнулся кучер. — То, что вы сейчас видели, вовсе не гон скота, это воловья повозка Цинчжоуского вана.
— А? — остолбенел Генерал.
— Теперь у знатных господ вовсю входит в обычай ездить на волах. Говорят, воловья повозка идет плавно, шаги у нее размеренные и грациозные, в этом чувствуется благородная выправка, и сидеть куда удобнее, чем в конной. Разве вы не заметили? Княжна вчера тоже изволила вернуться в воловьей упряжке.
Генерал: «...»
Издалека до него всё еще доносилось протяжное «му-у-у», лениво и изящно висевшее в воздухе.
Генерал почувствовал, что безнадежно отстал от этого мира, недаром мать вечно им недовольна... Стоило ему решить, будто он наконец-то уловил новейшие веяния моды, как выяснялось, что его шаги вечно поспевают с опозданием за самыми причудливыми течениями.
Он с тоской посмотрел в окно, думая о том, когда же появится какая-нибудь новая волна, способная отвлечь всеобщее внимание от его собственной персоны.
Добравшись до дворца, Генерал под руководством евнуха отправился на встречу с Сыном Неба.
Император Цзинмин в этот момент как раз просматривал доклады, и, увидев прибывшего Генерала, тут же улыбнулся.
— Любезный подданный, — произнес Император Цзинмин, — как раз вовремя! Чжаодэ только что ушла...
Услышав имя Чжаодэ, Генерал переменился в лице от ужаса и с грохотом рухнул на колени:
— Ваше Величество! Ваш слуга уже взял в жены супругу и обзавелся домом, и я ни за что на свете не смею больше заглядываться на Ее Высочество Принцессу!
Император Цзинмин нахмурился:
— Что ты несешь?
Генерал уткнулся лбом в пол:
— Нынче у вашего слуги есть семья! Очень прошу Ваше Величество подыскать Принцессе другого достойного мужа!
Брови Императора Цзинмин сошлись еще круче, он хлопнул ладонью по столу:
— Разве ты не говорил, что предпочитаешь мужчин? Как это ты вдруг женился? А? Ты что, вздумал играть со мной?
Генерал простонал:
— Ваше Величество, смилуйтесь! Моя... супруга — мужчина! Муж-жена!
— А... — Император Цзинмин приоткрыл рот, на мгновение задумавшись, после чего вдруг что-то вспомнил и хлопнул себя по лбу. — Вспомнил! Ха-ха-ха! На днях матушка-императрица рассказывала об одном скряге, который купил жену-мужчину всего за один лян серебра! Так это же ты! Ха-ха-ха! Ах ты, любезный подданный, ну и уморил же ты меня... Ха-ха-ха!
Император заливисто хохотал, наслаждаясь моментом, в то время как у Генерала на лице не осталось ни кровинки.
Пропади всё пропадом! Как гласит пословица: хорошие вести дальше порога не идут, а дурные разносятся на тысячу ли. Теперь даже Ваше Величество прознало о его позоре — а это значит, что весь Цзяньян уже в курсе!
Все до единого знают, что его жену-мужчину купили за один жалкий лян серебра!
В глазах Генерала потеммело, и лишь невероятным усилием воли он заставил себя не рухнуть на пол.
Претерпев всевозможные насмешки со стороны Императора Цзинмин, Генерал с позором испросил разрешения удалиться.
Выйдя за дворцовые ворота навстречу холодному ветру, он предавался скорбным думам, как вдруг из-за поворота показалась процессия евнухов. Впереди ехала Великая принцесса Чжаодэ — та самая, от которой у людей кровь стыла в жилах. Она была облачена в алое боевое платье, восседала на сине-пегом коне, в одной руке держала поводок и вела двух серо-черных гончих.
Генерал, полностью погруженный в трагическую мысль о том, что его славное имя растоптано и отныне он станет всеобщим посмешищем, вовсе не заметил приближения этой компании.
Проезжая мимо ворот брата, Принцесса лишь лениво бросила взгляд в сторону и совершенно случайно заметила убитого горем Генерала с поистине несчастным выражением лица.
Она остановила коня перед ним, наклонилась из седла, внимательно-внимательно оглядела его с ног до головы, а затем громко расхохоталась:
— Ого! А я-то думала, кто это! Неужто сам Великий генерал конницы?
Услышав этот голос, Генерал еще до того, как поднять голову, трижды вздрогнул и, дрожа всем телом, отвесил поклон:
— Нижайший слуга... приветствует Великую принцессу.
Принцесса с брезгливым видом выпрямилась в седле. С тех пор как четыре года назад Император Цзинмин задумал выдать ее замуж за Генерала, она питала к нему стойкую антипатию. И хотя под конец Генерал мужественно признался в своих сердечных пристрастиях и вовремя остановил порыв Императора, глубокое отвращение прочно пустило корни в душе Принцессы, и вырвать их было невозможно.
— Чего стоишь тут, пускаешь слюни? Раз уж навестил императорского брата, ступай маршем домой, — Принцесса вдруг прыснула со смеху. Ее лицо, цветущее словно весенний бутон, сияло ослепительной красотой, но слова, сорвавшиеся с губ, заставили бы Генерала выхаркнуть кровь. — Нельзя же так пренебрегать своей драгоценной супругой, купленной за целый один лян! Оставлять человека томиться в одиночестве — разве так можно! Ха-ха-ха!
Закончив говорить, она даже не взглянув на его реакцию, пришпорила сине-пегого коня и весело ускакала прочь.
Генерал низко опустил голову, мысленно стеная: ну разве это подобающие речи для незамужней Царевны?
Всякие там словечки вроде горяченький, ласкать или одинокое ложе — да от них даже у него, взрослого мужика, уши горели со стыда!
Натерпевшись насмешек во дворце и вернувшись домой в самом скверном расположении духа, он наконец понял: сегодняшний день поистине стал его судным днем!
Только посмотрите: эта пестрая, разрисованная воловья повозка Цинчжоуского вана преспокойно стояла прямо у его порога!
Четверо старых синеватых волов, украшенных разноцветными цветами и укутанных в легкую прозрачную кисею, заметив Генерала, фыркнули носами и приветствовали его протяжным, сладострастным мычанием.
Дрожащими руками Генерал ухватил старого управляющего Дядю Чэнь и спросил:
— В... Ванъе... давно приехал?
— Ванъе пожаловал вскоре после того, как вы изволили отбыть, — радостно ответил Дядя Чэнь, совершенно не разделяя паники Генерала.
— Что? — перепугался Генерал. — И зачем он явился? М... меня же дома нет!
Дядя Чэнь погладил длинную седую бороду и добродушно, с умилением улыбнулся:
— Разумеется, беседует с молодой госпожой, мило общаются.
Генерал: «!»
— Сяобай, на этом можно и закончить.
Генерал словно буря ворвался во внутренний двор и тотчас услышал жеманный голос Цинчжоуского вана.
Цинчжоуский ван, которому едва исполнилось двадцать, обладал точеным станом, а лицом напоминал нежный цветок, отраженный в зеркале. Двигался он легко, словно гнущаяся на ветру плакучая ива. Стоя у входа в главный зал, он одной рукой слегка придерживал хрупкого юношу за плечо, издали создавая впечатление поистине утонченной и соблазнительной картины.
Генерал мохнул головой, отгоняя эти странные мысли, подошел ближе и отвесил безупречный поклон:
— Ваш слуга приветствует Ванъе.
Подняв глаза, Генерал уставился на руку Цинчжоуского вана, лежащую на плече юноши, с таким видом, будто собирался прожечь в ней дыру.
Цинчжоуский ван делал вид, будто ничего не замечает, и с полуулыбкой посмотрел на Генерала:
— Старший братец Мэн поистине удачлив, раз заполучил даром столь дивное создание... О, верно, не совсем даром...
Услышав насмешливые нотки в его голосе, Генерал потерял последние крохи терпения и, махнув на всё рукой, резко прервал его:
— Верно! Куплено за один лян серебра!
Цинчжоуский ван изобразил крайнее удивление:
— Что? Всего за один лян?!
Генерал: «...»
Цинчжоуский ван перевел взгляд с юноши на Генерала и покачал головой с лицом, полным сожаления:
— Эх-эх-эх, такое сокровище! Если бы его поместили в Наньгэгуань, за один лян вряд ли удалось бы поговорить с ним и полчаса, не говоря уже о том, чтобы хотя бы за ручку подержаться...
Заметив, что тот позволяет себе столь неуважительные речи прямо при юноше, Генерал помрачнел и сурово произнес:
— Прошу Ванъе вести себя пристойнее. Супруга вашего слуги не имеет ничего общего с обитателями Наньгэгуаня!
Цинчжоуский ван приоткрыл рот, издал понимающее «а» и легко похлопал юношу по плечу:
— Сяобай, я тут потерял рассудок и сболтнулишнего, ты уж не принимай близко к сердцу.
Юноша тонким голосочком ответил:
— Н... недостойный не смеет.
В сердце Генерала затаилась жгучая злоба. Этот Цинчжоуский ван отроду славился распутством и не разбирал пола. Только взгляните: он едва успел вернуться, а этот наглец уже вовсю открыто флиртует с его благоверной — какая наглость, какое бесстыдство!
...И еще это «Сяобай» на каждом шагу, обращается так фамильярно! Уж не закрутили ли они интрижку за его спиной?
— Стойте... Сяобай?
Генерал вперил взгляд в слегка порозовевшее лицо юноши, чувствуя, как внутри закипает неприятное предчувствие.
Даже он сам еще толком не знал имени парнишки, а эта развратная лисица Цинчжоуский ван уже вовсю кликает его по имени!
http://bllate.org/book/29154/3543622
Готово:
