Неужели настали времена, когда и Глава секты Культа Демонов вынужден гнуть спину перед жизненными обстоятельствами?
— Глава секты Е, у меня есть к вам один вопрос.
— Говори.
— Скажите, после смерти прежнего Главы дела у Культа Бугуй сейчас обстоят относительно…
Сун Чжэн почесал в затылке, сию минуту не отыскав подходящего слова, и, испугавшись сболтнуть лишнего и обидеть собеседника, повернул голову в поисках помощи к Ци Юэ. Как назло, тот разглядывал небо и землю, упорно игнорируя его, и в конце концов Сун Чжэн выдавил из себя лишь сухое:
— …тяжеловато, — и продолжил: — …поэтому вы и решили примириться с теми сектами?
С этими словами взгляд Сун Чжэня ненадолго скользнул по Шэнь Чаоланю.
Он знал Шэнь Чаоланя: как-никак старшего ученика Та Цинфэн, первой секты в мире, и в кругах Цзянху не было человека, который бы не слышал о нем.
Е Юэчэнь не был глупцом, и всё то, что собеседник едва не высказал вслух вроде беден и жалок, не укрылось от его глаз.
Сердце у него ёкнуло: неужели в Культе уже настолько обеднели, что об этом знают даже чужаки?
Но кто такой Е Юэчэнь? Он решительно не мог допустить, чтобы посторонние узнали о бедственном положении Культа Бугуй и воспользовались случаем посягнуть на секту. Поэтому он выпрямился, нахмурился и выказал недовольство.
— Чушь собачья! Великое примирение в Поднебесной — это чаяние простых людей. Раз уж мы принадлежим к миру Цзянху, то несем ответственность за безопасность и покой местных жителей. Как можно устраивать междоусобицы и сеять смуту в людских сердцах?
Е Юэчэнь расправил плечи, искренне полагая, что выдал долгую, пламенную и вдохновляющую речь. Закончив, он бросил взгляд на Шэнь Чаоланю, словно ожидая одобрения.
Шэнь Чаолань, разумеется, уловил этот полный гордости взгляд Е Юэчэня, напоминавший ученика из школы, который старательно сдал пропись и ждет похвалы от учителя.
— Сказано верно. Бугуй, после трех дней разлуки ты нынче стал весьма проницателен.
Е Юэчэнь смутился от похвалы:
— Т-тоже неплохо. Я в последнее время как следует воспитываю подчиненных, чтобы они не безобразничали на стороне.
Производить хорошее впечатление на любимого человека.
Так было написано в книгах-хуабэнь.
— Вернемся к делу: не ты ли мутишь воду в Цзинчжоу? Из-за тебя в некогда благоустроенном городе поднялась паника, по улицам и переулкам почти никто не ходит.
Папка из Черной Кости в руке Е Юэчэня так и не ослабла, и он вернул разговор в нужное русло.
Он вовсе не собирался размягчаться оттого, что кто-то им восхищается, и если тот немедленно не остановится, он непременно вмешается.
Хотя, впрочем, можно было и не вмешиваться, вот только с характером Шэнь Чаоланя он точно полезет в это дело.
А в конце концов ему всё равно придется выручать Шэнь Чаоланя.
— Какая несправедливость! Те богатые торговцы купаются в деньгах, но при покупке чая норовят обобрать ни в чем не повинных крестьян. Мне стало противно, вот я и отобрал у них часть серебра, а потом отдал всё до копейки тем самым крестьянам, что выращивают чай. Теперь у них есть и чайные деревья, и деньги — разве не два зайца одним ударом? К тому же им не придется собирать чай в палящий зной, это жеутко утомляет. Этот поступок полностью основан на прежних методах Культа Бугуй, что здесь не так?
Сун Чжэн был молод и горяч, и по мере того, как он говорил, он все больше злился на собственные слова.
Когда он слушал сказителей в чайном доме, то собственными глазами видел, как пришедшего за деньгами крестьянина вытолкали за порог постоялого двора, грубо толкнув в спину. Стоило ему лишь немного расспросить обо всем, как выяснилось, что этот купец далеко не в первый раз пользуется покупкой чая, чтобы задрать нос.
Конечно, среди покупателей чая мало кто принимал самостоятельные решения, они лишь кичились авторитетом своих господ, а он намеревался преподать этим людям урок, чтобы, когда их дела рухнут, они наконец узнали, что такое паника.
Цзинчжоуский чай славится на весь мир, и те, кому он нужен, непременно предложат за него высокую цену.
Тогда крестьяне снова смогут его продать, и выручка наверняка окажется выше прежней.
Выслушав это, Е Юэчэнь почувствовал себя необъяснимо виноватым. Украдкой бросив взгляд на Шэнь Чаоланя и заметив, что лицо того не изменилось в цвете, он мысленно шумно выдохнул.
Культ Бугуй прежних лет и впрямь вел дела именно так: им претила подлая мышиная возня чиновников, и они регулярно чинили тем козни, надеясь помочь простому народу жить лучше.
Но теперь он понял: нельзя отвечать насилием на насилие, это лишь усугубит хаос в обществе. Вместо этого нужно последовательно и методично собирать доказательства, а затем придумывать способы уличить виновных, чтобы искоренить зло навсегда.
Именно поэтому многие члены Культа Бугуй сейчас уже затерялись среди простого люда, и обладающие грешками за душой чиновники понятия не имеют, чья очередь придет следующей.
Настанет день, когда Культ Бугуй перестанет быть сектой, внушающей всем страх, и ему больше не потребуется признание со стороны праведных сект.
У него свой собственный путь.
Об этом Е Юэчэнь ничего не говорил Шэнь Чаоланю: примирение примирением, но он никогда не забудет заветов отца.
— Намерение главы деревни Суна прекрасны, однако подобный шаг отпугивает тех, кто действительно желает совершить закупку. К тому же у чая есть свои сезоны: весенний чай — лучший, осенний — следом за ним, а летний и зимний — самые обычные. Сейчас как раз пора прекрасного весеннего чая, и упускать момент из-за подобных преград — вот настоящая потеря для крестьян, — раздался в зале холодный и разумный голос Шэнь Чаоланя.
— Во всяком случае, я считаю, что прав, — Сун Чжэн искоса глянул на Ци Юэ, поджал губы и тихонько пробурчал себе под нос.
Ци Юэ же стоял в стороне, холодно наблюдая за происходящим, и хранил молчание.
Прежде он уже безуспешно пытался отговорить Сун Чжэня, но толку не было. Раз уж тот никому не причинял вреда, Ци Юэ просто махнул рукой и позволил ему делать всё, что заблагорассудится.
Заметив, что обе стороны зашли в тупик, Е Юэчэнь решил сгладить углы:
— Сун Чжэн, разве ты не утверждал, что восхищаешься мной? Поступи так, как я сейчас скажу: для начала убери людей, перекрывших дорогу, и открой правду о том, что ты только что видел. Укажи, какой именно чайный купец замешан в этом, чтобы впредь крестьяне из разных мест обходили его стороной и больше ничего ему не продавали. А если тебе претит несправедливость и ты искренне хочешь помочь этим людям, можно выбрать и другие способы — например, основать гильдию чайных крестьян. У торговцев чаем есть свое элитное сообщество, почему бы и нам не создать чайную гильдию? И уже по всей форме и справедливости добиваться правды для крестьян.
Наговорившись на одном дыхании, Е Юэчэнь даже немного пересох в горле. Он схватил стоявшую на столе чашку с чаем и залпом осушил ее, а затем вытер рот рукавом.
Подняв голову, он обнаружил, что на него уставились четыре пары глаз, отчего ему стало не по себе.
— Ч-что? — заикаясь, попытался выяснить Е Юэчэнь. — Я сказал что-то не то?
Сун Чжэн вновь смотрел на него глазами, полными звезд:
— Гениально! И впрямь человек, которым я восхищаюсь.
Ци Юэ взмахнул складным веером и с улыбкой обронил:
— Гениально.
Братья из семьи Чжоу смотрели на Е Юэчэня так, будто перед ними привидение.
Это точно наш Глава секты, который носу не казал за ворота? Кто в него вселился, а ну немедленно вылетай!
Шэнь Чаолань мягко улыбнулся.
— Бугуй, после трех дней разлуки…
— Стоп-стоп-стоп! Я знаю, ты снова скажешь взглянуть по-новому, даже не продолжай.
— Я хотел сказать, что после трех дней разлуки ты стал еще прелестнее.
Е Юэчэнь: ???
Поразительно, да в Шэнь Чаоланя точно вселилась какая-то нечисть.
Какая с парня вообще польза от того, что он прелестный?
Под конец года хлопот всё больше (⋟﹏⋞) Стараюсь изо всех сил добиться стабильных глав в дальнейшем, спасибо всем преданным читателям.
Глава 9. Ревность
Всего за несколько дней улицы Цзинчжоу запестрели листовками с обвинениями.
В нескольких строках на бумаге были подробно описаны сговор нескольких чайных торговцев, их попытки любой ценой сбить цены и урезать заработок крестьян, а в самом конце восстанавливалось доброе имя Культа Демонов.
«Использование имени Культа Демонов в этот раз преследовало лишь одну цель — стремление к справедливости. Ныне я глубоко осознал недопустимость подобных действий и приношу извинения, испрашивая прощения у Главы секты Культа Демонов. Клянусь, что впредь подобное не повторится».
На перекрестках и улочках снова кипела жизнь, город вернул свое оживление.
За чаем и после трапезы люди только и говорили об этом происшеждении.
— И не стыдно этим чайным купцам! За спиной сбивали цены, объединившись, чтобы всех надуть.
— Точно! Не будь Культа Демонов… тьфу ты, не будь безымянного благородного героя, который всё разоблачил, мы бы так и жили в неведении.
— Чай — наша главная гордость в Цзинчжоу. Если бы цены и впрямь разорили эти бессовестные торговцы, разве не рухнуло бы всё вокруг?
— Тьфу! Эти бессовестные торговцы с виду такие благообразные, а на деле норовили скупить всё за бесценок.
— Эй, вы слыхали? Из-за всего этого на Западном рынке теперь создают гильдию чайных крестьян! От каждого двора отправят представителя, там будут люди, которые займутся переговорами о продаже: возьмут лишь десятую долю за труды, а если чай не продадут, то и плата за управление не взимается.
— Правда что ли?
— Разумеется! Говорят, за этим человеком стоит влиятельный покровитель. Кто именно — неизвестно, но раз уж он осмелился пойти против тех купцов в такое время, то он определенно на нашей стороне.
— Коли так, надо бы сходить взглянуть.
— Пойдем-пойдем, я тоже хочу посмотреть на это зрелище.
…
Перебросившись этими словами, люди разошлись, направляясь к Западному рынку в предвкушении интересного зрелища.
Помощник хозяина трактира тут же подбежал убрать со стола, и в ту же минуту за столики уселась новая компания.
Трактирный слуга с улыбкой бросился встречать гостей — и след простыл от его недавнего хмурого выражения лица.
В отдельном кабинете в трех шагах от них сидела пара знатных особ, которые давным-давно от начала и до конца услышали все разговоры на улице.
Поскольку свита Е Юэчэня задержалась на два дня из-за дела с чайными крестьянами, выписываться из постоялого двора им предстояло как раз сегодня.
Узнав об этом, Сун Чжэн и Ци Юэ специально пришли проводить их в путь.
Несмотря на недолгое знакомство, Е Юэчэню очень полюбился Сун Чжэн: он ценил в нем ту самую безрассудную удаль, готовность действовать без оглядки на выгоду — чем-то он напоминал его самого в прошлом.
Вот только за его собственной спиной теперь стояла вся секта, и он уже не мог позволить себе прежнюю беззаботность.
— Неужели и вправду нельзя остаться еще на пару дней? — Сун Чжэн скривил лицо, и в его взгляде, прикованном к Е Юэчэню, читалось горькое сожаление. Тяжело вздохнув, он добавил: — Если бы не то, что чайная гильдия еще не до конца встала на ноги, я бы непременно отправился с вами странствовать по миру.
— У нас в этот раз срочное дело, мы не забавы ради в пути. Уверен, после того как всё уладится, мы еще увидимся, — с редким терпением пояснил Е Юэчэнь.
Ци Юэ, заметив мягкий отказ в его словах, перевел взгляд на стоявшего рядом Сун Чжэня, который едва не плакал, беспомощно вздохнул и поднял чашку чая вместо вина:
— Простите за это представление. Поднимаю эту чашу за вас двоих, пусть ваша дорога будет легкой, а возвращение — благополучным.
Е Юэчэнь и Шэнь Чаолань переглянулись и подняли свои чашки:
— Благодарим.
И правда, с умными людьми общаться легко и приятно, а человек с таким простым нравом, как у Сун Чжэня, должен жить счастливо.
На самом деле Е Юэчэнь уже давно понял, что именно этот изысканный и учтивый мужчина на самом деле заправляет всем в их горной обители. Пусть главой значился Сун Чжэн, но тот по-детски наивен и, кажется, во всем полагается на спутника.
Кто такой Сун Чжэн на самом деле, Е Юэчэнь пока не выяснил, но он верил: с такими людьми во главе цзинчжоуская гильдия чайных крестьян в будущем непременно заявит о себе во весь голос.
Лицо Сун Чжэня оставалось мрачным до самого момента, пока Е Юэчэнь не забрался в повозку.
Повезло же вживую увидеть Главу секты, а в следующий раз, пожалуй, придется еще очень долго слушать рассказы уличных сказителей, чтобы хоть как-то услышать о Е Юэчэне.
Едва Е Юэчэнь оказался внутри повозки и его мягкое сиденье приняло его вес, как он ощутил себя словно на раскаленных углях. Выдержав пронзительный взгляд Шэнь Чаоланя, он приподнял занавеску и бросил взгляд на Сун Чжэня, стоявшего у дороги.
http://bllate.org/book/29388/3570688
Готово:
