Бай Юэ и Ли Юй переглянулись, замечая в глазах друг друга легкое недоумение, но перебивать не стали и продолжили слушать Ли Цинхуань.
Если прослеживать истоки, то первым хозяином пипы была весьма известная в династии Лян императрица Яоцин, которая приходилась предком семье Ли.
По этой причине в их роду правом наследования обладали исключительно женщины.
Каждый раз, когда предыдущая хозяйка уходила из жизни и возникала необходимость передать реликвию, в доме собирались все женщины подходящего возраста и по очереди играли на Яогуан.
Однако в конце концов за основу бралось вовсе не то, чье мастерство оказывается выше, а то, у кого во время игры с этим инструментом прослеживалось наибольшее расхождение с собственными навыками…
Причина, по которой эту пипу почитали как фамильную драгоценность, как раз и крылась в ее удивительном свойстве: она действительно позволяла человеку во время использования безо всяких на то причин повышать свое мастерство!
Но за это приходилось платить: у наследников инструмента часто развивался синдром потери души. В легких случаях это выражалось в погружении во время игры в состояние полного забвения, когда человек совершенно не осознавал, как именно он играет.
В тяжелых же случаях у человека портилась память даже в повседневной жизни, после чего постепенно начинались бессонница, частые сновидения и нервное истощение.
Однако в глазах членов семьи Ли по сравнению с ростом мастерства игры на цитре эти побочные эффекты казались и вовсе несущественными. Мелодии, исполненные в бессознательном состоянии, можно было назвать уровня гранмастера — это была поистине живая визитная карточка семьи Ли.
Пока эта цитра не попала в руки к Ли Цинхуань.
Её случай был самым легким: хотя во время игры у неё тоже возникали моменты, когда она с трудом себя контролировала, за исключением прошлой ночи, она никогда не страдала амнезией.
Просто время от времени ей снились странные сны, в которых появлялся какой-то мужчина — тот самый, которого увидел Бай Юэ.
Поначалу она думала, что просто пересмотрела исторических дорам или перечитала романов, но по мере того, как сны стали повторяться всё чаще, она поняла, что дело не так просто.
Ли Цинхуань находила это жутковатым и даже рассказывала о случившемся родителям, но никак не ожидала, что отец, услышав это, лишь необычайно воодушевится и заявит, будто такое явление наблюдается только у тех, кого цитра выбрала по-настоящему.
Подобное способно проявиться лишь у одного человека на несколько поколений.
Позже Ли Цинхуань узнала, что её семья боготворит того мужчину из сна, утверждая, будто он — их далёкий предок. А то, что он снится так часто, означает, будто предок намерен передать своё искусство прямо во сне, дабы благословить передачу традиций их рода.
Поэтому, даже несмотря на то, что после получения пипы мастерство Ли Цинхуань долгое время не росло, реликвию всё равно оставили ей по наследству.
Домочадцы неизменно считали, что её талант раскрывается поздно и однажды она достигнет высот, недосягаемых для остальных…
Сама же Ли Цинхуань относилась к этому скептически, но в целом данные обстоятельства никак не мешали её жизни, так что она решила просто пустить всё на самотёк.
Однако после того, как в прошлый раз Бай Юэ тоже узрел этого мужчину в старинных одеждах, она наконец сочла происходящее крайне подозрительным…
Изначально она не собиралась рассказывать об этом посторонним, но поскольку Бай Юэ и Ли Юй уже оказались втянуты в историю, да к тому же Бай Юэ едва не пострадал, обдумав всё как следует, она решила выложить всё без утайки.
— Ну и какие у вас теперь мысли на этот счёт? — спросила Ли Цинхуань, подперев щеку рукой.
— Я одного не могу понять: если эта пипа принадлежала императрице Яоцин, то почему тогда того парня в древних одеждах называют вашим предком? — задал встречный вопрос Бай Юэ.
— Я и сама этого не знаю. В конце концов, эта цитра передавалась столько поколений, а семья пережила несколько взлётов и падений, так что записи наверняка неполные. Честно говоря, я даже сомневаюсь, действительно ли эта вещица настолько древняя. Нельзя же считать её таковой только потому, что её зовут Яогуан?
Договорив, Ли Цинхуань перевела взгляд и с лукавой улыбкой спросила Ли Юя:
— А что думаешь ты, товарищ Ли Юй, изучающий историю?
— В учебниках о столь мелких деталях не рассказывают, однако... В неофициальных исторических хрониках действительно упоминается, что у императрицы Яоцин была пипа, которую ей подарил Лян Тайцзун, — Ли Юй нахмурился и продолжил: — Впрочем, она ли это на самом деле, можно выяснить, проверив.
— И как проверять? У тебя есть какие-то соображения? — с некоторым недоумением спросил Бай Юэ.
— Чтобы распутать узел, нужен тот, кто его завязал, так что мы можем спросить об этом напрямую у неё.
— Вот так? Ты уверен, что это сработает? — на лице Ли Цинхуань промелькнуло сомнение. — Хоть мне на всё это особо и плевать, но, как-никак, это семейная реликвия. Если я её сломаю, меня, пожалуй, выгонят из дома бродяжничать на улицу…
— Мы же не собираемся её бить, ломать или сжигать, с чего бы ей ломаться? — Ли Юй не успел за ходом мысли Ли Цинхуань.
Едва он договорил, как в глазах Ли Цинхуань вспыхнул азартный огонек:
— Ты сам это сказал! Здесь ведется видеозапись, так что я буду считать это твоей гарантией! Ну а что делать дальше? Давайте уже начнем!
—…
Обескураженные взбалмошным характером Ли Цинхуань, молодые люди на мгновение потеряли дар речи, однако, поскольку и Бай Юэ, и Ли Юй надеялись разрешить эту проблему как можно скорее, они тут же решили проводить её домой и забрать пипу.
Добравшись до поместья семьи Ли, они воочию прочувствовали, что такое знатный и влиятельный клан.
В отличие от привычных представлений о роскошных особниках, поместье располагалось в пригородной зоне и издаделе напоминало старинный китайский парк.
Лишь приблизившись, можно было заметить, что за традиционным убранством скрывается чрезвычайно строгая система безопасности, объединяющая в себе множество передовых технологических разработок.
Было очевидно, что за всей усадьбой тщательно ухаживают специалисты: трава и деревья подстрижены безупречно, общая планировка продумана до мелочей, с четким зонированием и живописными видами буквально на каждом шагу.
Ли Цинхуань провела их вглубь территории, забрала пипу и сразу же направилась в домашнюю репетиционную.
По её словам, родители любили тишину, поэтому, за исключением времени прихода домработницы для уборки по расписанию, людей в доме обычно не было — лучшего и более безопасного места нельзя было и желать.
Закончив приготовления, Ли Цинхуань в ожидании уставилась на Ли Юя.
Тот извлек из дорожной сумки темно-коричневую тетрадь в кожаном переплета, вытащил из нее лист желтой бумаги, разложил его на столе, а затем по очереди достал кисть, маленькое фарфоровое блюдечко и пузырек с красной жидкостью…
Все внимание Ли Цинхуань было приковано к той самой тетради: как ни посмотри, эта вещь совершенно не походила на те, что продавались в магазинах.
Состаренная обложка, пожелтевшая, пушистая и неровная бумага, прошитая суровыми нитками…
Ничего не подозревая, она взволнованно выпалила:
— Эта тетрадь случайно не семейная реликвия вашей семьи?.. Неужели внутри записаны какие-то великие тайны вроде древних гробниц или сокровищ!
http://bllate.org/book/29458/3580352
Готово:
