Профессор Янь, Янь Цин — та самая личность, которая присвоила себе все заслуги истинного владельца тела в деле создания альфа-препаратов, подтолкнула Федерацию к тому, чтобы без сожалений выбросить его на произвол судьбы, а заодно заняла его место главного профессора научно-исследовательского института.
Цун Юй с первого взгляда этого не разглядел, но вот пакостить изподтишка и плести грязные интриги она любила страстно.
Цун Юй мысленно повторил это имя и медленно улыбнулся, однако в глубине его глаз залегла ледяная бездна.
На болезненно-бледном и ослепительно прекрасном лице омеги невозможно было прочитать ни радости, ни гнева, а уголки губ искривились в подобии саркастичной усмешки:
— Ох, правда ли?
В тот же миг чистый, прохладный аромат нарциссов — омежий феромон — разлился вокруг тех четверых. У них внезапно перехватило дыхание, а лица мгновенно побелели.
Между омегами тоже существовала подавляющая агрессивная составляющая феромонов, хотя и не столь густая и действенная, как у альф.
При этом, в отличие от неизбирательных атак альф, агрессивные феромоны омег в глазах альф практически ничем не отличались от простого флирта. К тому же они не провоцировали у альф наступление периода гона, так что это были одни из немногих «безопасных феромонов».
Но это вовсе не означало, что сородичи не поддавались их подавляющему воздействию.
Цун Юй удерживал радиус действия феромонов очень узким — их ощущали лишь четверо стоявших ближе всех к нему.
Поэтому со стороны казалось, будто Цун Юй просто обронил пару слов, а те четверо перепугались до мертвенно-бледных лиц, и их головы мгновенно заполнили самые мрачные догадки.
Цун Юй смотрел на покрывшихся испариной людей, придавленных его феромонами, и в его некогда ясных глазах на миг мелькнуло растерянное выражение.
Только что, выпуская агрессивные феромоны, Цун Юй внезапно обнаружил, что перед глазами всё расплывается, фокус зрения начинает рассеиваться, и мир на мгновение погружается во тьму.
Внешне он ничем выдал себя и даже легко, но коротко усмехнулся:
— Что ж, действительно, поздравляю вас с тем, что ваши желания сбылись.
Тех четверых едва не душило от давления, и когда они уже собирались взмолиться о пощаде, то заметили неподалеку Чэнь Му, который как раз спешил к ним. Их мысли тут же сделали резкий поворот, и они заорали на приближающегося альфу:
— ...Старший товарищ Чэнь!
Голоса нескольких омег переплелись между собой, они даже выдавили неподдельные слезы, до красноты навострив уголки глаз. Звать Чэнь Му они пытались дрожащими голосами, выглядя при этом до жалости жалко, так что у любого сердце бы сжалось от сочувствия.
Однако Цун Юй ничего не видел: в его глазах их лица словно заволокло плотным слоем слепящего белого света, так что черты разглядеть не удавалось.
Впрочем, от этих голосов Цун Юю стало лишь смешно. Он невольно провел параллель с каким-нибудь гаремным миром из разряда мужских гаремников: стоит тамошнему главному герою появиться, как его бабье царство чуть что принимается грызть друг другу глотки именно в такой тональности.
Кто бы из них ни оказался жертвой, стоило им закончить фразу, как следующей непременно следовало бы: «Вы должны заступиться за меня».
Мысленно ухмыльнувшись и позабавив самого себя, он свернул феромоны и решил послушать, что именно они намереваются сказать Чэнь Му.
Мгновенно освободившись от оков чужих феромонов, те омеги испытали огромную радость, подумав про себя: «И правда».
Тут же они наперебой зарыдали, обращаясь к приближающемуся человеку:
— Старший товарищ Чэнь! Вы должны заступиться за нас! — при этом они попытались схватить его за рукав.
Чу Ли, который поспешил сюда, узнав, что Цун Юя задирают четверо человек, приподнял бровь и остановился. Он шел со стороны и, услышав это, ловко увернулся от протянутых к нему рук, подошел ближе и уставился на захлебывающихся слезами омег. На его губах блуждала ленивая улыбка, однако в глубоких глазах пленилась холодная свирепость:
— Сначала посмотрите, кто я, а потом уже кричите.
Чэнь Му, прибежавший следом за Цун Юем, тоже усмехнулся, и в его голосе сквозил откровенный сарказм:
— Не ожидал, что, по вашему мнению, у меня, оказывается, есть еще и младший брат.
Перед глазами стояла сплошная пелена тумана, разглядеть кого-либо было решительно невозможно. Четыре омеги разом замолчали, и их плач оборвался на полуслове:……
Общеизвестно, что Чу Ли и Чэнь Му находились в смертельной вражде, особенно после того, как Чэнь Му увел у него квоту на зачисление в Первое армейское подразделение.
И вот теперь они не только перепутали людей из-за застилающих глаза слез и обратились не к тому, но сделали это прямо на глазах у обоих главных участников конфликта.
Спаситель в одно мгновение превратился в зловещую напасть.
— Н-нет... не так... — омега, стоявший во главе компании, первым обрел голос и залепетал: — Мы... мы просто увидели, что старший товарищ Чэнь идет сюда... вот и... окликнули старшего товарища Чэня...
К концу фразы его голос почти сошел на нет, но оба альфы расслышали всё отчетливо.
Чу Ли многозначительно протянул «о»:
— Выходит, я хуже того «старшего товарища Чэня», о котором вы тут распинались? Настолько, что вы меня даже в упор не видите.
Этот вопрос напоминал классическую ловушку вроде той, когда девушка спрашивает у вас при бывшем: «По твоему мнению, я хуже твоего бывшего?» Оба главных фигуранта смотрели на них тяжелыми, убивающими взглядами, и любой ответ таил в себе подвох.
Цун Юй невольно усмехнулся. Заметив, что Чу Ли повернулся в его сторону, он тоже «посмотрел» на звук, шевеля губами беззвучно произнес: «Мелкотня».
Улыбка на бледном и прекрасном лице омеги еще не успела исчезнуть, губы отливали белизной, а эта болезненная хрупкость придавала ему некий завораживающий шарм.
Поскольку сегодня был лишь день регистрации, а основные тренировки начинались завтра, Цун Юй был одет в белую рубашку и черные брюки, верхняя пуговица рубашки была застегнута под самую шейку, а серебристо-серые длинные волосы он коротко и аккуратно подстриг, так что его белая, изящная шея оказалась полностью открыта взору Чу Ли.
Очень чисто. Настолько чисто, что чего-то явно не хватало...
Взгляд Чу Ли потемнел.
С тех пор как вчера их феромоны с Цун Юем переплелись, его неодолимо тянуло следить за этим человеком. Он перерыл всю информацию о нем — как о прошлом, так и о настоящем.
Вдобавок от собственного отца он узнал прелюбопытнейшую вещь: оказывается, Цун Юй и генерал Чжун состояли в романтических отношениях примерно около года.
И при этом именно Чжун Хуэй столкнул Цун Юя в водоворот неприятностей.
Чу Ли некоторое время не знал, над чем смеяться в первую очередь — над слепотой Цун Юя или над собственной глупостью. Ведь его тайный роман не продержался и одной ночи и держался исключительно на том, что односторонне высокая совместимость омеги и альфы вызывала мощнейшее взаимное притяжение.
Размышляя об этом, он перевел взгляд и заметил совершенно бесфокусные, лишенные блеска глаза Цун Юя, после чего едва заметно и очень быстро нахмурился.
Он и впрямь слепой.
Чу Ли пристально вгляделся в глаза Цун Юя, но, заметив, что тот по-прежнему ничего не замечает, поджал губы и не стал спрашивать напрямую. Вместо этого он снова перевел взгляд на тех четверых, которые, уткнувшись носом в землю, мямлили что-то невнятное и никак не могли выдавить из себя ни слова.
Чу Ли непринужденно шагнул к Цун Юю и, пользуясь преимуществом в росте, опустил взгляд на замерших перед ним людей и процедил с издевательской усмешкой:
— Занимайтесь своими делами, а до других вам дела нет. Вы что, и вправду возомнили себя воплощением высшей справедливости?
http://bllate.org/book/29490/3584965
Готово:
