Ли Е и Хань Лин обошли двор и вернулись во Дворец Чжаоян. К этому моменту Ань Хэнсин уже успел полностью утешить Ань Жоу. Та выбралась из его объятий и внимательно оглядела Ли Е, обнаружив, что он статен, красив и обладает внушительной внешностью, а слегка приподнятые уголки его губ придают ему вид человека дерзкого и свободного. Сердце Ань Жоу невольно дрогнуло, она поспешно опустила голову, и на её щеках выступил лёгкий румянец.
Увидев, что Ли Е вернулся, Ань Хэнсин поспешно поднялся навстречу, одарив его извиняющейся улыбкой:
— Е’эр, прошу, не принимай близко к сердцу то, что Жоу’эр повела себя невежливо. Это я не объяснил ей всё как следует заранее, из-за чего у неё возникли несбыточные ожидания. Теперь я во всём признался, она у меня девочка разумная, всё поняла.
Ли Е бросил взгляд на Ань Жоу, улыбнулся ей, а затем с серьёзным выражением лица обратился к Ань Хэнсину:
— Дядя, а Ань Жоу действительно желает выйти за меня замуж по доброй воле? Если она не хочет, то на этом и закончим, я не желаю принуждать её.
— Разумеется, по своей воле, — Ань Хэнсин рассмеялся, словно довольный Будда. — К тому же, обряды уже совершены, разве можно теперь отступать? Жоу’эр, скажи сама, хочешь ли ты выйти замуж за Е’эра?
Ань Жоу подняла глаза и украдкой взглянула на Ли Е. Заметив, что он тоже смотрит на неё, она почувствовала, как сердце пустилось вскачь, и пролепетала тонким, кокетливым голоском:
— Жоу’эр желает.
Этот мягкий голос едва не заставил Ли Е потерять голову; ему не терпелось немедленно сорвать с неё одежды, чтобы увидеть, как она будет извиваться под ним в порыве страсти, не в силах сдержать желания.
Раз Ань Жоу дала согласие, Ань Хэнсин остался весьма доволен. Дело было решено, и недавняя неловкость окончательно рассеялась в шумной атмосфере праздничного ужина. Поскольку Ань Жоу была невестой, ей, как подобает девушке, было неуместно находиться в мужской компании, поэтому она ужинала в одиночестве в своих покоях, а после сидела за столом, тихо дожидаясь возвращения Ли Е.
Ли Е, чьи мысли были заняты Ань Жоу, во время ужина едва ли мог сосредоточиться на еде. Как только он смог проводить Ань Хэнсина, то сразу же помчался в опочивальню. Исполненный радости, он приказал Хань Лин вызвать Ань Жоу к нему на ложе, затем немедленно прыгнул в купальню, чтобы смыть с себя усталость, и с нетерпением принялся ждать, когда Хань Лин приведёт Ань Жоу.
Когда Ань Жоу наконец появилась, Ли Е был на седьмом небе от счастья. Он набросился на неё, точно голодный волк, отчего девушка вскрикнула от испуга, робко забившись в изножье кровати. Её большие, влажные глаза с мольбой смотрели на Ли Е. Тот замер, глубоко задумавшись, и наконец понял: Ань Жоу долгое время жила в глубине дворца, почти в полной изоляции от внешнего мира, и была подобна чистой, наивной овечке, совсем не ведающей о мирских делах. Вероятно, о плотских утехах она даже не слышала, поэтому вполне естественно, что в первый раз она испытывала страх.
Ли Е тяжело вздохнул. Ему оставалось лишь набраться терпения и попробовать мягко наставить Ань Жоу. Прошла целая ночь, но он не смог коснуться даже кончика её пальца, прежде чем Хань Лин, не проявив ни капли жалости, забрала Ань Жоу обратно в её покои. Хань Лин едва не плакала, готовая хоть грызть одеяло от досады.Несмотря на это, Хань Лин ничуть не падал духом: в конце концов, перед ним была красавица, и если не попытаться ею овладеть, разве достоин он называться мужчиной? Поэтому каждую ночь он призывал Ань Жоу к себе в опочивальню, терпеливо наставлял её, рассказывал истории, объясняя, как устроен мир взрослых, и описывал то самое чувство блаженства, от которого хочется плакать. Он плел интриги, шаг за шагом сближаясь с Ань Жоу, приучая её к своим прикосновениям. Порой он внезапно целовал её в щеку, а Ань Жоу лишь стыдливо ворчала, опуская голову с улыбкой.
Прошло около полумесяца, и Ань Жоу в конце концов оказалась в плену у Ли Е. Всем сердцем она привязалась к нему, и даже когда Ли Е позволял себе вольности, она лишь смущенно молчала, позволяя ему продолжать. Ли Е уже успел насладиться каждым дюймом её тела, оставался лишь последний шаг. Посчитав, что время пришло, он раздел Ань Жоу и начал вести себя бесцеремонно. Внезапно Ань Жоу охватило странное чувство, которое она не могла ни объяснить, ни выразить словами, и у неё даже мысли не возникло остановить Ли Е. В самый напряженный момент Ли Е совершил рывок и вошел в неё, а красавица заплакала — от боли.
Как только Ань Жоу заплакала, Ли Е оказался в тупике. Ему ничего не оставалось, как понуро отступить и снова, словно преданный пес, приняться утешать красавицу. Когда удалось её успокоить и слезы высохли, настало время расставаться. Хань Лин, как и всегда, проводил Ань Жоу, но вот мужское достоинство Ли Е всё еще стояло колом. Неужели придется справляться самому? Неужели правителю страны суждено дойти до такой жалкой участи? Это просто немыслимо!
В сердце Ли Е вспыхнуло пламя некоего безымянного гнева. Из-за необъяснимой настойчивости Хань Лина он чувствовал себя до крайности ущемленным. Ему нужно было на ком-то выместить злость, и этим человеком, вне всякого сомнения, был Хань Лин.
Ли Е взревел: Хань Лин, ко мне в опочивальню!
Хань Лин, дежуривший за дверью, услышав этот окрик, едва не лишился чувств. В его голове пронеслись тысячи вопросов: что же происходит?!
На самом деле, в прошлом Ли Е часто призывал Хань Лина к себе, но позже он отчетливо почувствовал, будто Хань Лин стал совсем другим человеком, и с тех пор подобных требований больше не выдвигал. Он считал, что ему нужно время, чтобы заново узнать и понять этого человека. Если он будет настаивать на близости и из-за этого тот впадет в депрессию, это станет непростительным грехом. Но сейчас ситуация была критической, и он уже не мог заботиться о таких мелочах — беда уже случилась, а исправлять всё придется потом!
Хань Лин, дрожа от страха, вошел во Дворец Цинхэ и, опустившись на колени, со всей серьезностью произнес: Приветствую Ваше Величество.
Ли Е не стал тратить слова на пустую болтовню и прямо приказал: Поднимайся!
А? Хань Лин еще надеялся, что, возможно, ослышался, но, судя по всему, Ли Е говорил вполне серьезно. Хань Лин невольно покрылся холодным потом, его колени, стоявшие на полу, задрожали — наполовину от страха, а наполовину, как ни странно, от возбуждения.
Ли Е повторил: Поднимайся, к постели!
Даже несмотря на то, что в глубине души он был несказанно рад, Хань Лин не осмелился бы переступить черту. Он поспешно ответил: Раб не смеет, раб не смеет.Ли Е явно не отличался терпением, и его тон стал агрессивным. Он заявил: Что тебя останавливает? Разве раньше ты не всегда услаждал мой сон? Что такое? После той ссоры с Его Величеством ты решил притвориться святошей? Ха, жалкий евнух посмел пойти против воли государя, видно, жизнь тебе наскучила. Ли Е был уверен, что Хань Лин хочет и дальше выдавать себя за евнуха Ханя, поэтому намеренно упомянул о былых ночах, чтобы вынудить его подчиниться.
Как и ожидалось, Хань Лин замялся. Спустя долгое время он заикаясь произнес: Докладываю… докладываю Вашему Величеству, сегодня мой недуг обострился, может, отложим на другой день?
Ли Е скрипнул зубами. Этот болван был невыносимо туп, поэтому он просто отрезал: Лежи смирно! Я сам буду двигаться, тебе не придется напрягаться!
Ч-что?! Хань Лин в изумлении поднял голову и посмотрел на Ли Е. Что он имеет в виду? Неужели он хочет, чтобы я… овладел им? Нет, нет, он венценосная особа, как может он так унизиться? Но… Хань Лин внезапно почувствовал, что этот вечер превратился в полный хаос, а в голове у него гудело, словно в осином улье. Честно говоря, он всей душой желал близости с Ли Е — это было его заветной мечтой. Теперь, когда шанс был так близко, разве не будет он кусать локти, если упустит его? Но если он поддастся этому искушению, что ждет его в будущем? Об этом он боялся даже думать. Возможно, проснувшись утром, он обнаружит, что остался без головы.
Не дождавшись ответа, Ли Е поторопил его: Евнух Хань, я даю тебе последний шанс. Если посмеешь ослушаться, завтра отправляйся на рыночную площадь прямиком к палачу.
Хань Лин решился: раз уж смерти не избежать, лучше умереть, не о чем не жалея. Он встал и направился к Ли Е. Прошу прощения за дерзость, — произнес он и забрался на кровать.
Хань Лин впервые так открыто видел обнаженное тело Ли Е. Он невольно сглотнул, сердце забилось в лихорадочном волнении, и его собственное тело честно отозвалось на близость.
Ли Е, не говоря ни слова, сам сорвал с Хань Лина одежду. Увидев, что тот застыл на месте, он не выдержал: Ты что, деревянный?
Услышав это, Хань Лин тут же начал подыгрывать. В глубине души он понимал, что идет к своей погибели, и пытался сдержать нахлынувшие желания, но как бы он ни старался, перед лицом такого искушения он больше не мог себя контролировать. Он дал волю чувствам, сделал резкое движение и вошел в него.
Хань Лин никак не ожидал, что Ли Е добровольно согласится на роль принимающей стороны. В порыве страсти он нашел момент и спросил об этом. Ли Е, безвольно распластавшись на кровати, ответил: Зачем вообще искать мужчину? Естественно, ради иных ощущений. Если бы мне нужна была просто разрядка, я бы нашел женщину, к чему такие сложности?
Этой ночью Хань Лин испытал небывалое наслаждение. Ему было так хорошо, словно он парил в облаках, а тело стало невесомым, будто в состоянии отсутствия гравитации. Ли Е чувствовал то же самое. Никогда прежде он не достигал с Хань Лином такой гармонии, казалось, их плоть слилась воедино, не оставив между ними ни единой преграды. А старательные движения Хань Лина и его глубокие поцелуи несколько раз заставляли Ли Е верить, что тот любит его — такой глубокой и выжженной на сердце любовью, от которой невозможно отказаться. Ли Е казалось, что он теряет рассудок: как ни посмотри, в глазах Хань Лина плескалась такая нежность, что влага в его взоре готова была растопить его сердце.
На следующее утро оба проснулись почти одновременно. Хань Лин бросил взгляд на смятую постель, и его охватила паника. Он скатился с кровати, упал на колени и затараторил: Простите, Ваше Величество, за вчерашнюю дерзость, я готов понести наказание.
Ли Е был доволен и пребывал в отличном расположении духа. Он подшутил: Евнух Хань, что с тобой сегодня? Разве раньше ты не всегда услаждал мой сон? Почему теперь так испугался?
Хань Лин был в смятении. Он не мог сказать, что не является настоящим Хань Лином, а лишь самозванец — если признается, путь один, на рыночную площадь. Но и жить во лжи, совершив столь тяжкое преступление, было невыносимо. Как он мог притворяться, будто ничего не произошло, и продолжать влачить жалкое существование?
Ли Е снова подал голос: Знаешь, почему я оставил твое мужское достоинство? Потому что оно мне нужно.
Хань Лин опустил голову, думая про себя: Вот оно что. Неудивительно, что я, будучи евнухом, до сих пор обладаю тем, чего быть не должно. Впрочем, причина и правда вызывает лишь горькую усмешку — государь воистину самодур.
Помолчав, Ли Е добавил: Запомни: никто третий не должен об этом знать, иначе последствия ты знаешь. Видя, что Хань Лин молчит, Ли Е понял, что тот терзается сомнениями. В конце концов, он не настоящий Хань Лин, и за то, что он совершил, его следовало казнить. Но Ли Е не винил его — ведь он сам этого хотел. Сначала он боялся, что Хань Лину будут противны отношения между мужчинами, но, похоже, зря тревожился: Хань Лин был увлечен происходящим даже сильнее него, так что ничего против он не имел. Атмосфера стала чуть неловкой. Ли Е потер нос и сменил тему: Евнух Хань, ты сам говорил, что ночью во Дворце Цинхэ никому не положено оставаться, но вчера ты провел там всю ночь. Какое наказание ты заслужил?
Услышав это, Хань Лин перестал думать о том, стоит ли открывать правду, потому что почувствовал себя оклеветанным. Он обязан был объясниться. Подняв голову, он с вызовом ответил: Докладываю Вашему Величеству, я не виновен. Правило, установленное предками, гласит, что женщинам нельзя оставаться во дворце на ночь, а я — мужчина.
Ха-ха-ха, ты редко бываешь таким сообразительным.
На этом всё и закончилось, и больше они к этому не возвращались. Ли Е продолжал каждый день осыпать Ань Жоу знаками внимания, твердо решив добиться её расположения. Но на душе у Хань Лина больше не было покоя. Он начал безумно тосковать по вкусу Ли Е. Каждый раз, когда он видел, как Ань Жоу входит во Дворец Цинхэ, его охватывала глубокая печаль. Он даже мечтал о том, чтобы поскорее наступила полночь и он мог побыстрее проводить Ань Жоу прочь. Но долгие ночи тянулись бесконечно. Он то и дело поглядывал на дверь в надежде, что Ли Е призовет его, но вопреки его желаниям, оставался в одиночестве и грусти. Люди таковы: стоит один раз вкусить запретный плод, как начинаешь думать о нем день и ночь, мечтая снова и снова. Это чувство вызывало привыкание.
http://bllate.org/book/29501/3586644
Готово:
