Чжоу Чуншэ пришел в себя и потер волосы, чтобы хоть как-то сгладить неловкость от собственной рассеянности.
Вернувшись в общежитие и не услышав звука завершения задания, Линь Лэ спросил:
— Господин Система, мое задание еще не считается выполненным?
Система:
— Еще нет. Трое из них все еще не посмотрели твою трансляцию и не сделали донаты.
Линь Лэ протянул протяжное «о-о», понимая, что это задание придется отложить до вечера.
Хань Цзиньян вернулся в общежитие последним. Едва услышав звук открывающейся двери, Линь Лэ тут же выпалил:
— Хань Цзиньян? Это ты вернулся?
Хань Цзиньян поднял голову и посмотрел на Линь Лэ, который выглядывал из-за занавески кровати:
— Я. Что такое?
Линь Лэ сглотнул слюну и немного нервно произвел:
— Сегодня вечером… сегодня вечером я хочу провести прямую трансляцию. Не мог бы ты заглянуть?
Хань Цзиньян замер:
— Ты? Хочешь провести трансляцию? Какую еще трансляцию?
Линь Лэ ответил:
— Я хочу запустить обучающую трансляцию, ну, показывать всем, как надо учиться. У меня осталось совсем мало денег, так что хочу подзаработать.
Но из-за его особой ситуации подходящей подработки было катастрофически мало.
Хань Цзиньян протянул «о» и посмотрел на остальных парней в комнате:
— Они уже в курсе?
Линь Лэ кивнул:
— Угу, Фу Цзи и остальные тоже придут посмотреть. Придешь?
Раз Линь Лэ зашел так далеко, Хань Цзиньян уже никак не мог отказаться. Глядя на то, как Линь Лэ доверчиво и послушно смотрит на него, он внезапно затеял каверзу.
— На одном лишь обучении много не заработаешь, Линь Лэ. Тебе нужно надеть коротенькую юбочку — только так будут и просмотры, и деньги.
Слова Хань Цзиньяна заставили мозг Линь Лэ полностью отключиться.
— Ч-что?
Линь Лэ, словно расслышав что-то не то, ошеломленно склонил голову набок:
— Хань Цзиньян, ч-что ты такое говоришь?
Пойми остальные его взгляд, Хань Цзиньян тут же поднял руки в знак капитуляции:
— Ладно-ладно, я сболтнул лишнего, прошу прощения.
Но эта фраза прочно засела в голове Линь Лэ. Надеть… коротенькую юбочку?
Стоило этой мысли возникнуть, как Линь Лэ в ужасе замахал головой: нет-нет, он ни за что на свете не станет заниматься подобным.
Это же ужасно стыдно и позорище какое-то.
Слова Хань Цзиняна настолько сильно запечатлелись в их сознании, что даже на дневных занятиях парни продолжали об этом думать.
Их взгляды то и дело падали на Линь Лэ. И хотя они старались смотреть очень осторожно, Линь Лэ все равно чувствовал на себе эти оценивающие взоры.
Наконец, не выдержав, он шепотом бросил им:
— Перестаньте на меня пялиться, слушайте урок внимательно.
Замечание Линь Лэ возымело эффект едва ли на секунду: стоило им отвести глаза всего на пару минут, как они снова уставились на него.
У Линь Лэ не оставалось выбора, кроме как заявить:
— Я не буду надевать никакую юбку! Я не стану этого делать!
Эта угроза подействовала — наконец-то они перестали сверлить его взглядами.
Последним уроком было занятие классного руководителя. За несколько минут до звонка учитель постучал указкой по доске, призывая класс к тишине.
— У меня для вас важное объявление. Наступил ноябрь, а значит, скоро начнется наш традиционный зимний школьный фестиваль. Руководство предварительно назначило его на двадцать пятое ноября. Сегодня уже десятое число, осталось ровно пятнадцать дней.
Предстоящий зимний фестиваль делится на три части: первое — конкурс художественной самодеятельности, который продлится три вечера; второе — различные спортивные состязания, тоже три дня; и третье — гвоздь нашей программы, поездка на природу.
Учитель оперся обеими руками о кафедру и повысил голос:
— Эта поездка — самое главное событие! Все до единого ученика обязаны взять с собой телефоны и трекеры, а аппараты должны постоянно находиться на связи. Вы меня расслышали?!
Всего пара фраз классного руководителя привела учеников в такое дикое возбуждение, что они уже не могли себя сдерживать. Каждый уставился на учителя горящими глазами голодных волков.
Стоило преподавателю бросить взгляд на эти физиономии, как он сразу понял, о чем они думают, и после грозных предупреждений перешел к пряникам.
— Учитель прекрасно понимает, что все вы уже до смерти засиделись в четырех стенах. Это мероприятие затевается как раз для того, чтобы вы смогли расслабиться, поэтому я очень надеюсь, что во время него вы будете строго следить за дисциплиной и слушать указания. Ясно?
Сидевшие за партами ученики затянули протяжным, восторженным хором:
— Ясно, учитель!
Тут же прозвенел звонок с урока. Учитель собрал учебники и бросил напоследок:
— Подробности насчет соревнований я скину в наш чат позже. Староста, соберите списки желающих участвовать: в каждом классе у каждого ученика должен быть хотя бы один номер.
Новость, принесенная учителем, произвела в школе настоящий фурор. Вокруг только и было разговоров, все шумели и щебетали.
Сян Чи тут же заговорил:
— Интересно, будет ли в этом году баскетбольный матч? В прошлом его не устраивали.
Чжоу Чуншэ ответил:
— Наверняка будет. Разве правительство недавно не выпускало циркуляр о всестороннем развитии?
Сян Чи прикинул про себя: и правда, скорее всего, в этом году турнир состоится.
— А вы в каких номерах хотите участвовать?
Линь Лэ прислушивался к их разговору какое-то время, прежде чем подать голос.
Чжоу Чуншэ задумался:
— Пока не знаю. Надо посмотреть, какие вообще будут дисциплины.
Сян Чи оживленно выпалил:
— Ну конечно же баскетбол! Я буду участвовать, Линь Лэ, придешь посмотреть?
Линь Лэ издал удивленное «а», поджал губы и слабо улыбнулся:
— Я приду. Жаль только, что не смогу разглядеть.
Тут Сян Чи вспомнил о его проблемах со зрением, лицо его мгновенно скисло, и он испуганно затараторил:
— Прости, Линь Лэ, я не со зла это ляпнул, честно, я не специально.
Линь Лэ вовсе не считал это проблемой — Сян Чи не желал ему зла, просто брякнул не подумав. До такой степени обидчивым он еще не был.
— Ничего страшного. Просто жаль — наверное, ты выглядишь очень круто, когда играешь в баскетбол.
Линь Лэ снова улыбнулся ему, успокаивая Сян Чи.
Затем он перевел взгляд на остальных:
— А Хань Цзиньян и Фу Цзи?
Фу Цзи никогда не любил участвовать в подобных мероприятиях и прежде ни разу нигде не выступал, однако в этом году, пожалуй, мог бы и подумать.
— Посмотрю, что за дисциплины будут.
Линь Лэ протянул «о» и поинтересовался:
— А Хань Цзиньян?
Хань Цзиньян потер щеку:
— У меня тоже особо нет талантов, так что сойду на баскетбол.
Услышав это, Сян Чи тут же повернулся к нему, сузив глаза:
— В баскетбол?
Он окинул его скептическим взглядом с головы до ног:
— Ты-то потянешь?
Хань Цзиньян хмыкнул:
— Разумеется.
Их взгляды столкнулись, в воздухе заискрило. Хоть Линь Лэ ничего и не видел, но все равно физически ощутил эту раскаленную атмосферу и поспешно вмешался:
— Вы оба крутые, оба!
Из-за всех этих новостей у ребят пропал аппетит к обеду — в мыслях они уже вовсю выбирали номера и мероприятия для участия.
Классный чат, где не было учителей, стоял на ушах, все только и делали, что тегали своих закадычных дружков.
Наконец слово взял староста, решив взять всё в свои руки:
— Сегодня ровно в семь вечера собираемся всем классом в аудитории, обсудим номера, спортивные дисциплины, составы команд и прочие вопросы.
Остальные ученики дружно завалили чат единичками.
Услышав это, Линь Лэ растерянно протянул:
— Ой… но я же собирался сегодня вечером вести трансляцию.
Фу Цзи немного подумал и сказал:
— Староста всё делает быстро, думаю, управятся меньше чем за полчаса.
На лице Линь Лэ вновь ожило разочарование — словно увядший цветок, напоенный солнцем и влагой, он вмиг вернул себе всю бодрость.
— Правда? Тогда ладно, как раз успею постримить, а то домашки на сегодня еще видимо-невидимо.
Хань Цзиньян прошел мимо Линь Лэ и между делом обронил:
— Слушай, а на какой платформе Линь Лэ планирует вести трансляцию?
Линь Лэ еще не задумывался об этом. Он сам почти не смотрел подобные видео, так что в стриминговых приложениях разбирался слабо.
— Эм, я пока не знаю. Наверное, потом поищу в интернете, какое получше.
Хань Цзиньян только этого и ждал. Улучив момент, он тут же предложил:
— Давай лучше на стриминговой платформе Цзиньцзян.
Линь Лэ склонил голову набок:
— А? Цзиньцзян? Это то самое популярное стриминговое приложение?
Хань Цзиньян кивнул:
— Да. Как раз так совпало, что это приложение имеет некоторое отношение к моей семье, так что если придешь туда, я смогу о тебе позаботиться.
Линь Лэ прекрасно понял намек Хань Цзиняна: тот собирался устроить ему блат.
Лицо Линь Лэ мгновенно затвердело, он принял суровый вид:
— Нет, я не буду пользоваться связями.
Хань Цзиньян на секунду остолбенел, а затем расхохотался:
— Какими еще связями? Я просто сказал, что моя семья имеет к нему некоторое отношение, а не то, что оно принадлежит нам целиком. Да даже если бы я и хотел протащить тебя по знакомству, у меня бы не вышло.
Хань Цзиньян говорил так искренне, что Линь Лэ не мог понять, шутит он или нет, и был вынужден обратиться за помощью к остальным:
— То, что говорит Хань Цзиньян, — это правда?
Фу Цзи и остальные, очевидно, уже обо всем сговорились заранее, синхронно кивнули и подтвердили:
— Да, он прав.
Эта слаженная, дружная парадность ответов заставила Линь Лэ на мгновение растеряться, после чего он подозрительно уставился на них:
— Чего это вы так синхронно?
Сян Чи тут же нашелся:
— Да потому что мы на одной волне! Правда ведь, правда?
Хань Цзиньян добавил:
— Именно, мы понимаем друг друга с полуслова. Так что, Линь Лэ, я просто хотел помочь тебе скачать это приложение и показать, как им пользоваться, а ты сразу подумал о мне такое!
Под конец Хань Цзиньян пустил в ход тяжелую артиллерию:
— Разве ты сам не говорил, что мы лучшие братья? Разве лучшие братья подозревают друг друга на каждом шагу?
Слушая обиженный голос Хань Цзиняна, Линь Лэ тут же разволновался:
— Н-нет, я вовсе не подозревал тебя!
Хотя в голосе Хань Цзиняна звучала обида, на лице его играло расслабленное выражение, а в глаза затаилась озорная, вредная улыбка.
— Мне так больно, Линь Лэ. Как ты мог в мне сомневаться?
Линь Лэ испугался еще сильнее, решив, что Хань Цзиньян и впрямь смертельно обижен. Он поспешно вытянул руку, пытаясь нащупать, где тот находится:
— Прости, я не со зла это сказал. Это я судил о благородном человеке по меркам собственного ничтожества… Хань Цзиньян, не расстраивайся, прости меня.
Из-за охватившего его чувства вины брови Линь Лэ сошлись на переносице, уголки глаз опустились — со стороны казалось, будто обидели вовсе не Хань Цзиняна, а его самого, до чего же жалобный вид у него был.
И голос звучал тихо-тихо, а сам он преданно смотрел перед собой, совершенно не подозревая, что целится совсем не в того человека.
Фу Цзи сглотнул подступивший к горлу ком, поднял глаза на сидевшего напротив Хань Цзиняна и беззвучно прошептал губами: «Я за тебя его простил».
Хань Цзиньян хмыкнул, протянул руку и притянул Линь Лэ к себе, процедив сквозь зубы:
— Ладно тебе, я не сержусь и не обижаюсь, я просто шутил.
http://bllate.org/book/29598/3600705
Готово: