Безопасная дистанция внезапно сократилась, и удивление вытеснило осторожность, которую Ци Фанью не успел даже толком проявить.
Следуя логике, озвученной ранее Человеком-обрубком, запасные игроки должны были восполнять нехватку в командах тех, кто выбыл. А это означало, что изначально они не принадлежали ни к одной из сторон. В соревновании, где исход — либо победа, либо поражение, пока никто не выбыл, запасные, по сути, находились под своеобразной защитой, в отличие от открыто враждующих Красной и Желтой команд.
Независимо от того, были ли у Се Цзинцина скрытые мотивы или он просто оказался простаком, но то, с какой легкостью он отдал записку Ци Фанью, не могло не изумить последнего.
Заметив, что Ци Фанью молчит, Се Цзинцин спросил:
— Что такое?
— О… да нет, ничего. — Перед тем как Се Цзинцин протянул ему записку, Ци Фанью добавил: — Но Игрок не говорил, что можно меняться. Ради собственной безопасности я лучше честно выйду на поле. Спасибо тебе, братец.
Се Цзинцин подумал и согласился:
— Тогда я отправлюсь к остальным запасным?
Ци Фанью улыбнулся:
— Хорошо, братец.
Когда они разошлись, три команды окончательно сформировались. В Красной и Желтой было по одиннадцать человек, и только в запасной Синей команде осталось трое: Се Цзинцин, Ли Сянъян и Мужчина с пересдачи.
Человеко-сороконожка скомандовала:
— Запасные остаются здесь, остальные — за мной.
Красная и Желтая команды по очереди удалились, и на месте остались лишь запасные да Человек-обрубок в своем инвалидном кресле.
Мужчина с пересдачи, отличавшийся некоторой заторможенностью, толкнул Се Цзинцина локтем в бок:
— Мы что… теперь в безопасности?
Се Цзинцин ответил:
— Не знаю.
Мужчина с пересдачи решил, что тот не желает с ним разговаривать, фыркнул и отодвинулся подальше, как будто считал ниже своего достоинства находиться рядом.
На самом деле Се Цзинцин действительно не знал. То, что запасным не нужно играть, а значит, они временно в безопасности — это было лишь предположение. До тех пор, пока не станут известны окончательные результаты, никто не мог сказать наверняка, удача это или иллюзия. Впрочем, Се Цзинцин не обращал внимания на холодность Мужчины с пересдачи и позволил тому делать что угодно.
Они сидели на первом ряду зрительских трибун, расстояние было небольшим, поэтому они отчетливо видели, как Человеко-сороконожка ведет две команды на поле, и даже слышали каждое слово их разговора.
— Это ваша форма, — Человеко-сороконожка указала на два ряда спортивной одежды красного и желтого цветов. — Даю вам пять минут на переодевание.
Как только прозвучали эти слова, в толпе поднялся ропот:
— Прямо здесь?
Стадион был открытым, никаких укрытий не предусматривалось. Даже если бы здесь были только мужчины или только женщины, вряд ли кто-то захотел бы переодеваться при посторонних, а ведь среди них было двенадцать женщин.
— Неужели нельзя найти раздевалку?
— Здесь и мужчины, и женщины, по-вашему, это прилично?
— Я вообще-то незамужняя девица!
— А я вот холостой парень, и тоже считаю такой подход неуместным.
Человеко-сороконожка даже не удостоила их лишним взглядом:
— У вас осталось четыре минуты пятьдесят секунд.
Ли Сянъян вздохнул:
— Не теряйте времени, переодевайтесь быстрее.
Остальные, несмотря на недовольство, понимали: в игровом мире правила диктует NPC. Даже если они абсурдны, приходится подчиняться — выбора нет.
Увидев, что они, забыв о приличиях, принялись снимать одежду, Человеко-сороконожка осталась довольна. Пока не заметила высокого красивого парня, который, прихватив форму, направился к зрительским трибунам.
Человеко-сороконожка окликнула его:
— Ты куда собрался?
Ци Фанью ответил:
— У нас осталось четыре минуты тридцать две секунды.
Человеко-сороконожка: «……»
Видя, как Ци Фанью подходит к нему, Се Цзинцин испытал те же чувства, что и Человеко-сороконожка:
— Почему ты пришел сюда?
— Конечно, чтобы переодеться, — Ци Фанью мгновенно сделал жалобное лицо. — Там столько людей, я так стесняюсь. Братец, помоги мне прикрыться.
Се Цзинцин посмотрел на поле, где девушки надевали форму прямо поверх юбок, а затем, убедившись, что скрыты, снимали их, чтобы не показаться в белье, потом перевел взгляд на Ци Фанью, чья футболка была настолько широкой, что легко могла сойти за платье. Помолчав, он выдавил из себя:
— …Ладно.
Се Цзинцин снял куртку, загораживая Ци Фанью, и тот, улыбаясь, прошептал:
— Братец, только не подглядывай, а то придется взять меня в жены.
Се Цзинцин отвел взгляд:
— В жены берут только девушек.
Улыбка Ци Фанью не дрогнула:
— Не будь таким зашоренным, дай шанс, братец.
Се Цзинцин промолчал, да и у Ци Фанью не было времени на разговоры — переодевшись, нужно было возвращаться на поле.
Перед уходом он не преминул добавить с обиженным видом:
— Братец, ты действительно ни разу не подсмотрел, теперь у меня даже нет повода к тебе прицепиться. Гадость какая.
Се Цзинцин выглядел обескураженным:
— Разве это не ты сам просил меня не смотреть?
Его искренность и невинный тон заставили Ци Фанью чуть не поперхнуться.
Меньше чем через пять минут все на поле были в форме и стояли в своих командах, ожидая от Человеко-сороконожки следующего задания.
Вдруг тело Человеко-сороконожки начало извиваться, она медленно приподнялась с земли. В районе груди что-то выпятилось, круглый предмет стал медленно подниматься по пищеводу выше, выше, еще выше… и наконец застрял в горле, отчего шея монстра раздулась до ужасающих размеров. После нескольких рвотных позывов с широко открытым ртом она вдруг издала громкое «уа» и выплюнула нечто круглое.
Это была окровавленная человеческая голова!
Игроки, стоявшие ближе всех, закричали от ужаса.
Теперь, даже не заходя в подсобку, они могли подтвердить: с той девушкой, что была на пересдаче, случилось несчастье. В конце концов, никто не выживет без головы.
Голова была больше, чем рот обычного человека, не говоря уже о том, что у Человеко-сороконожки рот находился на ладони. Чтобы выплюнуть её, она разорвала собственные ткани, и из раны хлынула кровь, которую было уже не остановить. Монстр хрипло рассмеялся:
— Хотя получилось не слишком кругло, но сойдет… верно?
Голос, преследовавший их всю ночь, вновь зазвучал, но теперь они поняли, какой смысл в нем был скрыт.
Я и есть правила.
Окровавленная голова испытывала нервы каждого. После криков на огромном футбольном поле воцарилась мертвая тишина.
На глазах у всех Человеко-сороконожка достала оболочку футбольного мяча и принялась шаг за шагом заталкивать внутрь голову девушки.
Раздался липкий звук сжатия. Прошлой ночью это происходило внутри живота Человеко-сороконожки, сегодня — внутри кожаного чехла.
Кровь вперемешку с кусочками плоти потекла по земле. Ван Бэйинь нахмурился, отвел взгляд и наткнулся на витающего в облаках Ци Фанью, отчего его настроение стало еще хуже:
— Давайте быстрее распределим позиции. Кто был нападающим? А кто стоял на воротах —
— Не усложняйте, — перебила его Человеко-сороконожка, не давая договорить. — Время не ждет. Один гол — одно очко, неважно, кто его забьет. Позиции не нужны — разумеется, я не запрещаю вам тратить время на споры о них.
Как только она закончила, футбольный мяч был готов. Как она и говорила, голова девушки была недостаточно круглой, чтобы идеально заполнить форму мяча, но кое-как сойдет.
Не дав им времени договориться о расстановке, Человеко-сороконожка грубо озвучила правила, положила мяч на землю, уползла с поля и, получив кивок от Человека-обрубка, дала громкий свисток.
Сказать, что играть мячом из человеческой головы не противно — значит солгать, но все они были опытными игроками, прошедшими через множество уровней. Если бы у них не было хотя бы такой выдержки, они бы не дожили до этого дня.
После короткой минуты молчания футбольный матч начался.
«Только забивать, без позиций» — эти новые правила оказались даже справедливее для тех девушек, что никогда не играли в футбол: им не нужно было бояться сделать шаг в сторону или нарушить неизвестные табу.
Однако из-за отсутствия времени на подготовку игра превратилась в хаотичную погоню. Все перемешались, и даже на то, чтобы запомнить своих товарищей по команде во избежание дружеского огня, ушло немало времени.
В итоге игра выглядела так: игрок Красной команды вел мяч к воротам Желтых, по пути его перехватывали, или, когда наступал момент удара, его блокировал свой же соратник из Красной команды.
То же самое происходило, когда мяч оказывался у Желтых.
Мужчина с пересдачи на трибунах не переставал цокать языком, казалось, ему не хватало только пачки семечек:
— Бей! Разве так забивают? А этот защитник… да-да, держись, стой крепко, дай Красным пинка! Ой, мать вашу! Откуда такие бестолковые союзники, только мешаются! Черт возьми, они вообще играть умеют?
Ли Сянъян, которому надоел его шум, заметил:
— Это не обычный матч. Даже если они умеют играть, они не могут этого делать.
Мужчина с пересдачи, вошедший во вкус, хотел было возразить, но, обернувшись, увидел, как Человек-обрубок пристально смотрит на него, явно недовольный тем, что его отвлекают. Тот мгновенно притих.
Се Цзинцин тоже понял: в каждой команде было два типа людей. Одни хотели забить гол, другие — нет. И скорее дело было не в том, что они не различали своих и чужих, а в том, что те, кто не хотел забивать, настороженно следили за каждым, кто пытался это сделать, неважно, был ли тот союзником.
http://bllate.org/book/29616/3602490
Готово:
