— Я не хочу! — Гу Мин резко прервал Сун Лю. Он шагнул вперед, крепко схватил его за руки и, тревожно заглянув в глаза, быстро заговорил: — Брат, я знаю тебя. Стоит тебе успокоиться, и ты ведь действительно можешь решить разорвать наши отношения…
— Брат, я признаю, что поступил дурно, — он умоляюще смотрел на Сун Лю. — Но я… я просто был слишком любопытен. В конце концов, небо наделило меня статусом альфы, но не дало истинных способностей альфы. Мне было безумно интересно узнать, каков же на самом деле настоящий альфа. Я совершил ошибку лишь из простого любопытства. Брат, ты не можешь быть со мной так жесток…
Сун Лю едва не рассмеялся от злости. Подавляя гнев, он ответил вопросом на вопрос:
— Значит, ради того, чтобы узнать, каков «настоящий» альфа, ты мог позволить себе обмануть меня и пометить другого человека? Причем этим человеком оказался мой брат! Жесток? Гу Мин, да ты и есть самый жестокий из всех! — Сун Лю говорил, с трудом сдерживая рыдания. — Если я тебе надоел, ты мог прямо сказать об этом и расстаться со мной, не было нужды лгать.
Столкнувшись с обвинениями, Гу Мин не знал, что ответить, и лишь болезненно качал головой, повторяя:
— Брат, нет, это не так, вовсе не так… Я всегда любил только тебя. — Он снова потянулся к рукам Сун Лю, клянясь: — Брат, обещаю, такого больше не повторится. Я больше не буду иметь с Лэ-лэ никаких дел…
Грохот!
Внезапный резкий звук заставил обоих обернуться. У входа стоял Лэ-лэ в домашней одежде; он растерянно и завороженно смотрел на дерущихся мужчин.
— Я… я помешал вам? — Лэ-лэ широко распахнул свои яркие черные глаза и робко произвел: — Простите. Просто тетушка Ли сказала, что ты, второй брат, дома, и я хотел кое-что объяснить по поводу той ночи.
Он поднял взгляд, пугливо покосился на Гу Мина, а затем обратился к Сун Лю:
— Второй брат, не пойми неправильно. У нас с братом Гу Мином на самом деле ничего нет. В тот день у меня начался период течки, и брат Гу Мин был вынужден пометить меня лишь временно.
Неизвестно почему, но хотя каждое слово Лэ-лэ звучало верно, в совокупности они вызывали необъяснимое раздражение.
Пока Сун Лю не знал, что ответить, Гу Мин внезапно вмешался:
— В тот день я был неправ. Мне не следовало брать тебя в такое место с хаотичными феромонами, да и сам я не смог сдержаться. Но впредь такого не повторится.
Под все более бледнеющим взглядом Лэ-лэ, Гу Мин, глядя прямо в его влажные от слез глаза, твердо произнес по слогам:
— Так что, пожалуйста, забудь о том случае как о досадной случайности!
Услышав это, Лэ-лэ слегка пошатнулся. На его лице появилась искаженная, болезненная улыбка:
— Вот как? Это… это замечательно. Брат Гу Мин, я так рад, что ты смог объясниться со вторым братом! Я пойду принесу вам воды, посидите, поболтайте спокойно!
Лэ-лэ развернулся и пошел прочь. В тот самый миг, когда он отвернулся, вся его кажущаяся хрупкость и беззащитность исчезли без следа, сменившись лютой досадой.
Сун Лю не заметил этой перемены, но слова Лэ-лэ оставили в его душе неприятный осадок. Однако сейчас у него не было сил разбираться в деталях. Он отвел взгляд и, посмотрев на Гу Мина, тяжело вздохнул:
— Гу Мин, как бы ты ни оправдывался, случившееся не переиграть. Говорить об этом больше нет смысла. А что касается тебя и Лэ-лэ… должно быть, у вас высокая совместимость. — Сун Лю помолчал и с горькой усмешкой добавил: — Парадоксально: аносмия к феромонам, расстройство феромонов, а вместе — вы словно лечите друг друга. Возможно, вы и впрямь предназначены друг другу судьбой.
Глядя на распускающиеся розы, Сун Лю устало вздохнул. Он действительно вымотался. Если ситуацию уже не изменить, лучше просто отпустить — и вчерашняя импульсивность, и сегодняшнее поведение лишь доказывали: если продолжать цепляться, он рискует погрузиться в пучину ревности и стать тем чудовищем, что видел в своих кошмарах.
— А-Мин, — Сун Лю похлопал его по плечу, улыбнувшись, хотя лишь он сам знал, сколько горечи в этой улыбке. — Нашим отношениям нужно время, чтобы мы оба могли спокойно все обдумать.
— Брат! — Гу Мин сжал запястье Сун Лю, с каждой секундой усиливая хватку. Он глубоко посмотрел ему в глаза: — Я не расстанусь с тобой. Я во всем разберусь.
Сун Лю слабо вздохнул, у него не осталось ни малейшего желания продолжать разговор:
— Делай что хочешь!
Не было нужды в лишних спорах. Если все пойдет так, как в том сне, через месяц их ждет окончательный разрыв. Той дождливой ночью Гу Мин и Лэ-лэ все же переступят черту. Но чего он добился в своем сне, продолжая бороться? Его предали, возненажили, и в конце он принял мучительную смерть… При одной мысли об этом Сун Лю бросило в дрожь. Если любовь Гу Мина сейчас искренна, то почему он позволил всему дойти до такого финала?
И еще…
— А-Мин, я всегда хотел спросить, — произнес Сун Лю. — Даже с твоей аносмией к феромонам, будучи молодым господином Клана Гу, ты мог бы иметь сколько угодно омег, которые бегали бы за тобой. Почему ты в самом начале решил связать свою жизнь с таким бетой, как я, который обречен никогда не чувствовать феромонов?
Этот внезапный вопрос прошиб Гу Мина холодным потом. На миг ему показалось, что Сун Лю обо всем догадался. Но, встретившись с его чистым, лишенным подозрений взглядом, он понял: тот просто спросил первое, что пришло в голову.
— Потому что я люблю тебя, брат…
Несмотря на то, что перед уходом Гу Мин клялся, что больше не будет иметь дел с Лэ-лэ, Сун Лю относился к этому скептически: в конце концов, одни лишь слова ничего не значат. В его сне Гу Мин тоже постоянно давал клятвы, но ни разу их не сдержал. Сун Лю собственными глазами видел их встречи, видел, как они становятся все ближе, и по одному лишь взгляду было ясно — перед ним двое молодых людей, поглощенных страстью. А сам Сун Лю в этих бесконечных повторах превратился в невротика, который к концу пути уже не мог понять: держится ли он за Гу Мина из любви или из-за сильной обиды?
Возможно, и из-за того, и из-за другого. Сун Лю размышлял об этом про себя, понимая лишь одно: чувства стали нечистыми, а смесь любви и ненависти мучила еще сильнее. Он не хотел превращаться в то уродливое существо из своих снов, поэтому, если изменить ничего нельзя, нужно просто уйти. Возможно, расставание позволит им хотя бы сохранить остатки достоинства.
К тому же, если Клан Гу узнает о существовании Лэ-лэ, вряд ли все останется так же спокойно. Как наследник Клана Гу, Гу Мин сталкивается не только с внешними врагами, но и с борьбой за влияние внутри собственной семьи. Сун Лю покачал головой, отгоняя эти мысли.
В любом случае, времени осталось не больше месяца.
Тем временем Лэ-лэ, вернувшись в свою комнату, стоял у окна и, прикрывшись шторой, украдкой наблюдал за ними. Выражение его лица было трудно прочитать.
Стук-стук.
Глухой звук постукивания вернул Лэ-лэ к реальности. Он резко задернул штору, подошел к столу и сел:
— Войдите.
В комнату вошла тетушка Ли. Она поставила поднос на стол:
— Лэ-лэ, пора принимать лекарство.
Взгляд Лэ-лэ упал на белые таблетки. От одного их вида горечь словно подступила к горлу. Он едва заметно повел глазами, о чем-то раздумывая, но когда снова поднял голову, на лице уже сияла милая улыбка.
— Хорошо, тетушка Ли. — Лэ-лэ указал на книгу: — Я дочитаю эту страницу и сразу выпью!
Тетушка Ли не стала настаивать, лишь напомнила перед уходом:
— Обязательно выпей, не забудь!
Дождавшись, пока она выйдет, Лэ-лэ, убедившись, что ее больше нет, стер улыбку с лица. Он тупо уставился на таблетки, о чем-то подумал и усмехнулся. Затем он растер их в порошок, развел водой и вылил в горшок с комнатным растением на балконе.
Время пролетело быстро, наступил конец февраля. Из-за начала занятий и дел, порученных профессором Яном, Сун Лю был занят и не часто вспоминал о Гу Мине. А Гу Мин, как и обещал, больше не связывался с Лэ-лэ и каждый день проводил рядом с Сун Лю.
Двадцать четвертого февраля все члены семьи Сун отправились на свадьбу своей кузины Доу Ицин. Хотя они и были родственниками, Сун Лю не был с ней близок: в те годы, когда их семьи общались, он жил в родном городе, а когда перебрался в Имперскую Столицу, его круг друзей уже был сформирован, поэтому они ограничивались лишь вежливыми кивками при встрече. Зато Сун Цзиншэн и Лэ-лэ хорошо знали и жениха, и невесту.
Доу Ицин, вежливо поболтав с Сун Лю, набросилась на Лэ-лэ:
— Ой-ой! Дайте-ка посмотрю, кто это тут у нас?
— У-у-у… — Лэ-лэ с большим трудом вырвался из ее объятий, прикрыл лицо и недовольно пробурчал: — Кузина! Я уже не ребенок, хватит обращаться со мной как с маленьким!
Доу Ицин лишь рассмеялась, а затем перевела взгляд на стоявшего позади Сун Цзиншэна и легонько ударила его в грудь:
— А ты, мальчишка! Я тебя звала — ты не пришел, а как он позвал, так сразу явился?
Тем, кого она имела в виду, был жених, Цяо Юэ, с которым они дружили с самого детства, поэтому Сун Цзиншэн искренне радовался их союзу.
http://bllate.org/book/29635/3605434
Готово:
