Он почесал в затылке, но, заметив, что Лянь Цинцзэ смотрит на него, торопливо опустил руку, притащил табурет, подсел ближе и заговорщически произнес: — Вау, сестрица Ши Юй, ты сейчас просто загляденье, такая красотка!
Лянь Цинцзэ посмотрел на него с невыразимым выражением лица, искренне недоумевая, притворяется этот дурачок или действительно умом не вышел.
До потери сознания он лишь издалека видел, как кто-то направляется к чайной комнате. Теперь же, глядя на Гу Чжиханя, он понял, что тем человеком, судя по всему, был именно он: на нем была черная байкерская куртка, на шее красовалось массивное серебряное ожерелье в три слоя, в мочке уха поблескивал черный бриллиантовый гвоздик, а вчерашняя растрепанная шевелюра была сбрита под ежик — каждый волосок торчал колючим жестким ежиком, и весь его вид кричал о напускной дерзости и наглом хулиганстве.
Улыбался он при этом точно так же простодушно, как в детстве.
Гу Чжихань спросил его: — Сестрица Ши Юй, почему ты учишься здесь? А где Цинцзэ? — При этом его глаза-лисички забегали по сторонам, он принялся шарить взглядом по всему медпункту в поисках Лянь Цинцзэ. Не обнаружив того, он снова повернулся к Лянь Шиюй, вплотную прижался к спинке табурета и доверительным тоном наябедничал: — Знаешь, сестрица Ши Юй, я ему пишу — он не отвечает, о чем ни спрошу — игнорирует. Ты должна с ним как следует поговорить! Совсем от рук отбился, паршивец. Подумать только, я ведь в детстве так опекал его, водил за собой по нашим переулкам, с чего это он совсем доброты не помнит?
Лянь Цинцзэ холодно усмехнулся, мрачно глядя на него из-под полуприкрытых век.
Гу Чжихань: — …
Он виновато усмехнулся, вдруг вытянул длинную руку и изо всех сил толкнул лицо Лянь Цинцзэ в противоположную сторону, бормоча: — Сестрица Ши Юй, не смотри на меня так, мне аж жутко.
Лянь Цинцзэ скрипнул зубами, резко повернул голову, вскинул руку и уже замахнулся: — Ах ты ж мать твою…
Чей-то голос внезапно прервал его движение.
Знакомый юношеский голос Ин Ши раздался из-за больничной ширмы. Его ленивые интонации и низкий грудной тембр тихо проскользнули в уши Лянь Цинцзэ: — Лянь Шиюй, — пара белоснежных, словно нефрит, рук медленно раздвинула ширму. — Умудриться загреметь в медпункт на второй же день после перевода в новую школу — та еще способность.
Золотисто-каштановые кудри первыми бросились в глаза Лянь Цинцзэ. Было уже около четырех часов пополудни, воздух пропитался знойным маревом, солнце светило все ярче, и в золотистых лучах проступал багряный отблеск. Ослепительный свет падал на макушку Ин Ши, и каждый его волосок выглядел так красиво, словно над ним потрудились стилисты.
Заметив его, Гу Чжихань поднялся на ноги и заслонил собой Лянь Цинцзэ. Сунув руки в карманы и небрежно опираясь на одну ногу, он смерил гостя презрительным взглядом и процедил без всяких любезностей: — Ты еще кто такой?
Лянь Цинцзэ воспользовался моментом, чтобы надеть очки в черной оправе.
Ин Ши небрежно скользнул по нему взглядом львиных глаз, проигнорировал Гу Чжиханя и уставился на белое покрывало больничной койки.
Ин Ши тихо цыкнул и брезгливо бросил: — Какая пакость. — С этими словами он сделал шаг вперед, перехватил взглядом плечо Гу Чжиханя и посмотрел на Лянь Цинцзэ. Чуть приподняв подбородок, он свысока окинул Лянь Цинцзэ равнодушным взглядом, а пухлая ложбинка на его чуть покрасневших губах подергивалась в лучах заходящего солнца, пока он низким голосом произносил: — Лянь Шиюй, пошли.
Лянь Цинцзэ еще не успел и слова сказать, как загородивший дорогу Ин Ши Гу Чжихань с силой оттолкнул его, а в его глазах вспыхнула ярость: — Ты кто такой вообще? Он тебя знает, что ты тут раскамандовался?
Только тогда Ин Ши соизволил уделить Гу Чжиханю немного внимания. Его брови сошлись на переносице, а на тонких, холодных губах заиграла презрительная усмешка: — Не твое собачье дело.
Гу Чжихань: — Не твое собачье дело — не мое собачье дело!
— Разумеется, мое. — Ин Ши с безмятежным видом скрестил руки на груди, вновь перевел взгляд с Лянь Цинцзэ на лицо Гу Чжиханя и ядовито бросил: — Теперь он моя невеста.
Гу Чжихань: — Да пошел ты к черту со своей брехней!
— Можешь сам у него спросить.
— Ваша семья Ин только и горазда, что, пользуясь каплей влияния, промышлять всякой грязью и принуждать честных людей к бесчестию — подумаешь, невидаль.
— Гу Чжихань, следи за языком, тут нужны доказательства, — глаза Ин Ши сузились, и во взгляде постепенно начал нарастать недобрый огонек.
Гу Чжихань криво усмехнулся, ничуть не сбавив напора: — Ты и сам прекрасно знаешь, правда это или ложь.
Лянь Цинцзэ массировал виски и, руководствуясь принципом территориальной близости, потянул Гу Чжиханя сзади за полу рубашки, приглушенно бросив: — Хватит спорить.
Однако Гу Чжихань резко взмахнул рукой, пытаясь оттеснить Ин Ши фронтальной атакой.
Полы одежды выскользнули из пальцев Лянь Цинцзэ.
— Цсс…
Кожу на кончике пальца царапнуло, легкая боль побежала вверх по нервным окончаниям. Лянь Цинцзэ ошеломленно уставился на покрасневший палец, но те двое даже не обратили на него внимания.
Изобилующий боевым задором Гу Чжихань сузил глаза и с вызовом подался вперед, прямо к Ин Ши. Со стороны он походил на немецкую овчарку, готовую в любую секунду задирать мелкую собачонку, — жаль только, что Ин Ши вовсе не был мелкой собачонкой. Скорее он напоминал породистую шотландскую овчарку: изнеженную и высокомерную с виду, но сплошь набитую пакостями внутри.
Столкновение взглядов породило искры, и воздух мгновенно наэлектризовался от невысказанной вражды.
В этом тесном пространстве, отгороженном больничными ширмами, уже вовсю бушевало поле боя, и до открытого столкновения не хватало лишь одной искры, способной поджечь фитиль.
Шотландская овчарка по имени Ин Ши высокомерно задрала красиво очерченный подбородок.
Крепко сбитая немецкая овчарка по имени Гу Чжихань сбросила путы кожаной куртки и закатила рукава до самых плеч.
Видя, что эта парочка вот-вот вцепится друг другу в глотки в тесной больничной палате, Лянь Цинцзэ схватил лежавшую позади подушку и изо всех сил швырнул ее вперед.
Белая подушка скользнула по щеке Гу Чжиханя и угодила прямо в лицо Ин Ши.
Гу Чжихань на мгновение замер, сообразил, в чем дело, и залился громким смехом, тыча пальцем в Ин Ши, а затем оглянулся и поднял большой палец вверх, адресовав его Лянь Цинцзэ: — Сестрица Ши Юй, ну ты даешь! С такой меткостью тебе прямой путь на Олимпиаду в женскую баскетбольную сборную, иначе я это зрелище даже смотреть не стану.
Подушка упала на пол, растрепав челку Ин Ши. Тот медленно повернул голову, уставившись на Лянь Цинцзэ тяжелым, опасным взглядом, а окружавшее его давление с каждой секундой становилось все удушливее.
На его невероятно красивом лице черным по белому было написано: лучше придумай чертовски убедительное объяснение.
Какое еще объяснение? Прилетело — значит, так тому и быть.
За окном любопытный серый воробышек вспорхнул на подоконник, едва удержавшись на лапках при торможении. Его оранжевый клювик легко коснулся стекла, птичка склонила голову набок и уставилась на Лянь Цинцзэ.
Лянь Цинцзэ сбросил с колен плед, легко соскользнул с кровати, не забыв прихватить пачку экзаменационных бланков, которые принесла ему Пэй Сяошуй. С Собранными на затылке черными волосами, с мягкими линиями подбородка и нежным пушком на щеках, искрившимся в золотисто-багряных лучах заката, он вышел из света в полутень. Проходя мимо Ин Ши, он на ходу раздвинул ширму, мимолетно задел плечом застывшего парня и, протянув руку, крепко ухватил Ин Ши за запястье, увлекая за собой.
http://bllate.org/book/29676/3610464
Готово:
