Женщина с красивой короткой стрижкой вышла из лифта и с легким удивлением посмотрела на двоих, стоявших по обе стороны от прохода.
В мгновение ока Лу Сяньюэ подумал о другом возможном исходе.
Словно подтверждая его догадку, Лю Ханьчжан на своих каблуках подошла ближе и с любопытством спросила:
— Чжао-чжао, почему подарок к Юэчэню, который я тебе отправила, оказался у двери дома Сяо И?
Прекрасно, истина наконец восторжествовала.
Ведь отправить ему вещь могла только вернувшаяся из командировки старшая сестра, так с чего же он вообще решил, что это проделки Тань И?
Лю Ханьчжан пробормотал себе под нос:
— Неужели курьер экспресс-доставки случайно перепутал номера квартир?
Лу Сяньюэ по собственной неосторожности вынес ложный приговор, но на его бесстрастном, словно лед, лице не дрогнул ни один мускул:
— Пожалуй.
Тань И со странной полуулыбкой посмотрел на него, не упоминая ни слова о только что произошедшем, и тут же поддакнул:
— Я тоже так думаю.
Лю Ханьчжан не заметила странной атмосферы между ними и сама принялась поднимать все украшения:
— Хватит стоять у порога, заходите в дом.
Лу Сяньюэ вовсе не собирался впускать Тань И, но Лю Ханьчжан уже опередила его:
— Сяо И, ты тоже заходи, поможешь украсить дом.
Тань И радостно улыбнулся и согласился:
— Хорошо.
Он взмахнул зажатым в руке бумажным фонариком, словно спрашивая, собирается ли тот его принять. Лу Сяньюэ не сказал ни да, ни нет.
Выражение его лица осталось прежним, спокойным. Тань И уловил скрытый намек, больше ничего не стал расспрашивать и с полнейшей невозмутимостью занес фонарик и оконные узоры в его квартиру, посчитав это молчаливым согласием Лу Сяньюэ.
— Лу Сяньюэ...
Услышав, как Лю Ханьчжан называет его по полному имени, Лу Сяньюэ вспомнил о своем позабытом ужине.
Две секунды спустя Лу Сяньюэ стоял у обеденного стола, а Лю Ханьчжан с заметным гневом указывала на надкусанный сэндвич:
— Почему ты снова ешь эту бесполезную пищу? Я же говорила, что вредно питаться полуфабрикатами...
Лю Ханьчжан принялась перечислять ему все минусы питания фастфудом целыми днями. Лу Сяньюэ не стал оправдываться. Она тут же выбросила сэндвич в мусорное ведро и с недовольством спросила:
— У тебя дома что, больше никакой еды нет?
Услышав это, Тань И незаметно бросил взгляд на Лу Сяньюэ, после чего направился на кухню и окинул ее беглым осмотром — приготовленные им еще в обед блюда, как и следовало ожидать, оставались нетронутыми.
Поличным пойман с поучительным скандалом, Лу Сяньюэ не мог оправдаться и уже приготовился к тому, что кто-то станет жаловаться ему прямо в лицо.
Тань И неторопливо произнес:
— Перед уходом в обед я приготовил тебе ужин.
Неужели он и впрямь собирается на него пожаловаться?
Лицо Лу Сяньюэ становилось все холоднее.
Однако Тань И произнес это с некоторой запинкой:
— Тогда я уходил в небольшой спешке, неужели я забыл тебе об этом сказать?
М?
События приняли неожиданный оборот. В глубине души поднялась волна недоумения, и Лу Сяньюэ поднял глаза на Тань И, не понимая, зачем тому понадобилось его прикрывать. Но чтобы избежать нагоняя от Лю Ханьчжан, он лишь бесстрастно издал звук в знак согласия.
Услышав его ответ, гнев Лю Ханьчжан мгновенно поутих. Она перевела взгляд на Лу Сяньюэ и наказала:
— Больше никогда не ешь этот свой сэндвич.
— Мгм, — рассеянно отозвался Лу Сяньюэ.
Пять минут спустя.
Тань И вытащил из микроволновки источающие аромат свиные ребрышки в кисло-сладком соусе и суп из ямса с редисом. Лу Сяньюэ сидел за обеденным столом, а двое наблюдали за каждым его кусочком — один слева, другой справа.
Лю Ханьчжан произнесла строгим тоном:
— Съешь все до конца, никаких капризов, выбрасывать еду нельзя.
Тань И тоже улыбнулся:
— Порция небольшая, попробуй на вкус, и лучше выскажи замечания, чтобы я мог улучшить свои навыки.
Лу Сяньюэ:
— ...
Этот ужин показался бесконечно долгим.
Даже в часы отдыха рабочие звонки Лю Ханьчжан поступали с завидной частотой. Взглянув на экран телефона, она поднялась и похлопала Тань И по плечу:
— Я отвечу на звонок, а ты, Сяо И, проследи, чтобы он нормально поел.
— Хорошо, старшая сестра Ханьчжан, иди работай.
Лю Ханьчжан приняла вызов и направилась на балкон. В тот самый миг, когда она повернулась к нему спиной, Лу Сяньюэ медленно опустил палочки для еды.
Тань И отчетливо видел движение Лу Сяньюэ. В его глазах таилась улыбка, а внешне он выглядел донельзя сговорчивым — впрочем, это было лишь видимость.
Он с любопытством разглядывал Лу Сяньюэ, легко постукивая пальцами по столешнице, и указал на оставшиеся в тарелке ребрышки.
Голос Тань И звучал мягко, но для Лу Сяньюэ эти слова были сродни наивной жестокости.
— Съешь еще кусочек.
Вечерний ветер за окном свистел и обжигал холодом. Лю Ханьчжан плотнее запахнула воротник пальто и, продолжая говорить по телефону, издаمе бросила взгляд через стеклянную балконную дверь на двоих в столовой.
И все же нельзя винить ее излишнюю заботу старшей сестры — состояние Лу Сяньюэ во время еды действительно вызывало тревогу.
— Ребрышек осталось всего два.
Тань И коснулся пальцем края тарелки и произнес это.
Лу Сяньюэ сжал палочки, опустил взгляд, и его длинные черные ресницы дрогнули, отбросив крошечные тени под глазами.
— Больше не лезет, — произнес он.
Движения Тань И на мгновение замерли. Его взгляд задержался на прекрасном, но совершенно бесстрастном лице Лу Сяньюэ, и в груди шевельнулось странное чувство, словно его легонько коснулось пушистое маленькое животное.
Не отводя глаз, он мягко и настойчиво продолжил:
— Самый последний кусочек.
Сидевший напротив человек остался неподвижен. Опустив брови и взгляд, он выглядел так, будто во всем свете его ничто не интересует, и упорно не желал брать в руки палочки.
«Болезнь» Лу Сяньюэ зашла уже слишком далеко, и это было очевидно.
Тань И прекрасно понимал истину: перекрытие потока хуже направления, а направление лучше запрета; ни излишнее давление, ни попустительство не принесут пользы.
Он скосил взгляд в сторону: короткостриженая женщина на балконе опиралась на перила, глядя спиной наружу, и была полностью поглощена разговором, не замечая происходящего в комнате.
Лу Сяньюэ все еще размышлял, как заставить себя доесть оставшуюся еду, и пока не придумал подходящего способа, как вдруг кто-то без предупреждения вытянул палочки из его пальцев.
Он услышал тихий голос Тань И:
— На первый и последний раз.
Три минуты спустя.
Лю Ханьчжан вернулась после звонка, а Тань И как раз убирал со стола — в тарелке для костей остались лишь аккуратно обглоданные косточки.
Она спросила:
— Поели?
Тань И ответил за Лу Сяньюэ:
— Поели.
Не заметив ничего подозрительного, Лю Ханьчжан довольно кивнула. Разобравшись с рабочими делами и увидев, что Лу Сяньюэ послушно опустошил тарелку, она пребывала в хорошем расположении духа и забрала посуду у Тань И:
— Я сама помою.
Убравшись на кухне, Лю Ханьчжан вновь позвала Лу Сяньюэ и Тань И сесть на диван:
— Идите сюда, посмотрите на новогодние украшения, что я купила. Давайте разделим обязанности, и мы быстро все развесим.
Лу Сяньюэ решительно не желал загромождать дом лишними вещами и невольно поморщился:
— Обязательно вешать это у меня?
Лю Ханьчжан вскрыла упаковку ножом, достала ярко-красный китайский узел и, любуясь им на ладони, с абсолютною уверенностью заявила:
— Праздник должен чувствоваться во всем. У тебя дома так холодно и пусто, ни капли тепла, неужто нельзя купить пару вещиц для уюта?
Не дожидаясь возражений со стороны Лу Сяньюэ, она тут же сунула ему в руку стопку фонариков.
— Развяжи их все и приведи в порядок, потом повесим на комнатные растения. Будет выглядеть празднично, и настроение сразу поднимется.
Лу Сяньюэ перевел взгляд на уставленный журнальный столик: парные надписи на дверях, картины-свитки, магниты на холодильник и прочий разномастный хлам. Только сейчас он осознал, сколько же, оказывается, существует разновидностей праздничных украшений.
Сидевший рядом на полу Тань И подогнул длинные ноги под журнальный столик, из-за чего выглядел несколько стесненным. Он возился с веткой, увешанной крошечными плодами хурмы, и расставлял ее в вазе на манер икебаны — ветви переплетались изящно и гармонично, а к ним были привязаны карточки и ленточки с поздравлениями и пожеланиями.
Это украшение выглядело таким же нарядным, как и его одежда.
Вскоре Тань И поставил вазу со счастливой хурмой на журнальный столик, но его локоть случайно задел и уронил одну карточку.
— Что это...
Форма и цвет этой «карточки» заметно отличались от остальных, и Тань И, подняв ее, озадаченно посмотрел.
— Лу Сяньюэ?
Лу Сяньюэ, опустив голову и пытаясь собрать каркас фонарика, подумал, что зовут его, и машинально отозвался:
— Что такое?
Тань И с улыбкой протянул находку.
Лю Ханьчжан тоже подошла ближе, заглянула через плечо и тут же вспомнила:
— Ах да, я попала на акцию: при покупке фоторамки фотографии шли в подарок, вот я и попросила мастера распечатать твой снимок. Рамка лежит в том пакете рядом с Сяо И.
Лу Сяньюэ:
— ...
Лю Ханьчжан взяла фотографию, какое-то время разглядывала ее, а затем вернула на место, с ностальгией заметив:
— Раньше ты был гораздо милее.
На снимке Лу Сяньюэ выглядел лет на семнадцать-восемнадцать. Его утонченные и красивые черты лица таили в себе легкую, неотделимую юношескую незрелость. Ветер трепал черные пряди на лбу, а сам он смотрел в объектив со слабым намеком на улыбку — в нем совершенно не угадывался тот холодный, покрытый ледяной коркой человек, в которого он превратился спустя годы.
Тань И достал из пакета фоторамку и бережно поместил туда снимок, подумав про себя, что в детстве тот вовсе не был таким замкнутым.
Сам Лу Сяньюэ ничуть не интересовался собственной фотографией десятилетней давности и не понимал, что в ней вообще может вызывать столько внимания.
Тань И непринужденно водрузил фоторамку на журнальный столик рядом с той самой праздничной вазой и принялся с удовольствием любоваться результатом.
Заметив это, Лу Сяньюэ с ледяным видом молча перевернул рамку лицевой стороной вниз.
Тань И невольно приподнял брови. Поймав взгляд Лу Сяньюэ, он счел его поведение одновременно забавным и милым.
— Не даешь посмотреть?
Лу Сяньюэ продолжал возиться с внутренней частью фонарика, никак не удавалось защелкнуть замок. Он застрял на этом фонарике, не поднимая головы, и холодно произнес:
— Всего лишь фотография, на что тут смотреть?
В следующий миг к нему протянулась изящная, пропорциональная рука, которая ловко поправила абажур, выровняла форму фонарика и легким движением защелкнула фиксатор за каркасом. Красный фонарик в тот же миг ярко вспыхнул.
Свет отразился в глазах Тань И, которые неизменно таили в себе улыбку, а его карие, похожие на гладкий янтарь зрачки казались теплыми и лучистыми.
— Смотри, разве не просто?
В процессе демонстрации Тань И ненароком коснулся его тыльной стороны ладони. Лу Сяньюэ не выносил никаких телесных контактов, и от тепла чужих пальцев его словно обдало жаром, так что он без долгих раздумий сунул всю эту вещь обратно в руки собеседника.
— Тогда сам делай.
Лю Ханьчжан, закончив вешать китайский узел, повернулась и стала свидетелем этой сцены. Скрестив руки на груди, она строго отчитала:
— Чжао-чжао, нельзя обижать Сяо И.
http://bllate.org/book/29876/3637281
Готово:
