А одежда, которую Ши Гуй носил все эти дни, целиком и полностью была приобретена именно там.
Барские замашки.
Не Сюйчуань больше всего на свете терпел пресловутую чиновничью атмосферу, когда выходцы из высших сфер приходят в низовые структуры лишь для того, чтобы за пару лет заработать стаж и вернуться наверх для очередного повышения. Разумеется, возиться с таким он не собирался, и то, что он не стал отчитывать новичка прямо на совещании, уже было проявлением немалого уважения, а потому в словах его сквозила предельная резкость.
— Ши Гуй, верно? Мне плевать, кто ты такой и кто за тобой стоит, прибыл ли ты из провинциального управления или из самого министерства — меня это не касается. Пока ты числишься в моём отряде, ты обязан соблюдать здешние правила. Бог любит троицу, но если подобное повторится, можешь выметаться из отряда уголовного розыска к чёртовой матери, уяснил?
Низкое эхо голоса Не Сюйчуаня ещё долго висело в тишине коридора, а в воздухе повисло давящее, незримое ощущение тяжести. Практиканты, подслушивающие за дверью кабинета, боялись даже дышать полной грудью; отправляясь в туалет, они предпочитали лишний раз потерпеть, лишь бы не попасться под горячую руку разозлившемуся капитану Не.
Однако Ши Гуй, как и в прошлый раз, лишь чуть кивнул и коротко ответил:
— Угу.
Не Сюйчуань испытал досадное ощущение, словно его кулак угодил в мягкую вату.
Какого чёрта за фрукт этот парень, почему он ведёт себя так нагло?
Но учитывая, что к безупречным навыкам этого малого в области судебной медицины и трасологии пока нельзя было придраться, Не Сюйчуань счёл за благо вовремя остановиться и заставил себя вернуть внимание к делу.
— Пошли, ещё раз нагрянем к Лю Сяннин.
— Подождите. — Ши Гуй неожиданно подал голос, и его чистый, звенящий тон призрачным эхом разнёсся по коридору. — Когда в этом месяце выдают зарплату?
Чего-кого?!
Не Сюйчуань обернулся и одарил его долгим, тяжёлым взглядом. Во взгляде этом, предвещающем бурю, так и читалось: «Ты что, мать твою, нарываешься, а ну-ка попробуй ещё раз?»
Совершенно не замечая, что успел довести Не Сюйчуаня до белого каления, Ши Гуй тихо вздохнул, подумав про себя, что капитан отряда уголовного розыска, носящий на погонах две серебряные звезды с цветами, наверняка не станет размениваться на подобные мелочи.
— Пойдёмте. — Больше не задерживаясь, Ши Гуй быстрым шагом прошёл по другой стороне коридора, оказавшись сбоку от загородившего проход Не Сюйчуаня. На ходу он нечаянно задел его своими прохладными пальцами и тут же бросил: — Прошу прощения.
За дверью царило напряжённое, скрытое противостояние, а внутри кабинета разрывались от безмолвного восторга практиканты: «Охренеть! Откуда взялся этот богоизбранный бунтарь-работяга? Два дня на службе, два опоздания, начальник отчитал его с ног до головы, а он справляется насчет зарплаты! Настоящий парень со сверхъестественной толстокожестью!»
Воды Ланьцзян никогда не замерзают, бурный поток делит город Наньчуань надвое. К северу от реки раскинулся старый город, где в тесных переулках близ многоэтажных бараков-коммуналок грохочут тысячи мотоциклов и мопедов — жители ежедневно спешат к фабрикам, которые постепенно выводят за черту города из-за экологической политики. Канализационная система на Северном берегу сильно устарела, и в узких проулках всегда стоял неотвязный душок, от которого чужаки, только что перебравшиеся с Южного берега, поначалу морщились и прикрывали носы, пока под давлением жестокой привычки переставали его замечать.
Просторный полицейский внедорожник никак не мог протиснуться в этот тесный переулок. Стоило им только припарковаться у входа, как пожилые мужчины и женщины, только что проводившие внуков в школу, тут же принялись коситься в их сторону.
— Кажется, это дело ещё не закончено, полиция снова пришла.
— Какая напасть, я ведь как раз собиралась продать квартиру, а тут эта баба из семьи Фан померла, цены теперь опять рухнут.
Не Сюйчуань пропустил болтовню старушек мимо ушей и с лучезарной улыбкой потащил за собой Ши Гуя, отчего того слегка качнуло.
— Ой, а вы, случаем, не знакомы с Лю Сяннин? Вы случайно не вместе в маджонг режетесь?
— Нет-нет-нет-нет, нисколько, совсем не близко, так, сталкивались изредка за игральным столом, — замахала руками пожилая женщина, стоявшая у телеграфного столба, явно боясь впутаться в какое-либо дело, и украдкой бросила косой взгляд на полицейский внедорожник. — Вы ведь... полиция, да?
— Ай, да мы так, младшие чины, начальство выслало осмотреть место происшествия, — Не Сюйчуань без тени смущения присвоил себе статус Ши Гуя. В нём явно жила способность мгновенно растворяться в любой обстановке — сказывался многолетний опыт выживания в низах, где он успел повидать всех: от налоговых гигантов и образцовых народных предпринимателей, получавших грамоты от Наньчуаня, до попрошаек под мостом через реку.
Короче говоря, кем бы ни был собеседник, Не Сюйчуань всегда умел показать, что они — свои люди.
После нескольких общих фраз туда-сюда старушки мало-помалу утратили бдительность.
— А у Лю Сяннин что, со здоровьем было плохо? С чего это она в таком молодом возрасте сидела без работы?
Та бабка, что собиралась продавать квартиру, презрительно сплюнула:
— Тьфу! Да она просто ленивая баба, дома палец о палец не ударяла, всё кичилась да нос задирала, пока муж зашибал деньгу. Сынок её тоже хорош, вечно таскал в дом всякую шваль.
— Например?
Стоило Ши Гую открыть рот, как атмосфера непринуждённой болтовни мгновенно скатилась до холодной допросной. Старушки словно только сейчас сообразили, что перед ними всё ещё стоят стражи порядка, и замолкли на полуслове.
— А... ну...
Не Сюйчуань приобнял Ши Гуя за плечи, будто и не было между ними недавней вражды:
— Ой да ладно вам, это наш новенький паренёк, не обращайте внимания на глупости. — С этими словами он вытащил из кармана горсть семечек. — Угощайтесь, угощайтесь.
Ши Гуй терпеть не мог физические контакты с людьми, но поскольку его плечо было крепко зажато чужой рукой, ему пришлось так и замереть в оцепенении.
Женщина взяла семечки и, лузгая их на ходу и брызгая слюной, принялась выкладывать всё начистоту:
— Лю Сяннин сама из уездного городка под Наньчуанем, когда приехала на заработки — нищая была как церковная мышь, с ребёнком ютилась в съёмной халупе по соседству. А потом её муж подался в грузоперевозки и разбогател, тогда-то они и купили эту квартиру.
— Сволочь неблагодарная! Когда они только переехали, мы, соседи, видя, как ей с ребёнком тяжело, даже подкармливали их иногда овощами, помогали урвать яйца со скидкой. А в прошлый раз попросила её мужа устроить племянника на работу, так он крутил носом и всё отнекивался. Тьфу, неблагодарные твари!
Не Сюйчуань с мягкой улыбкой на губах искусно поддерживал беседу, и прежняя жёсткость допроса теперь казалась Ши Гую разве что сном.
— А почему её сын от рук отбился? Моя мама с детства твердила мне: дети бедняков рано взрослеют. Меня так сразу после окончания школы пинком под зад выставили из дома.
— Ой, у осины не рождаются апельсины, от осиного семени жди репейное племя. У них обоих даже средняя школа за плечами не кончена, с какой стати им золотое яйцо снести? — Бабка наконец взяла верх в обсуждении этой темы над покойной Лю Сяннин и выглядела крайне возбуждённой. — Вон в прошлый раз я забирала внучку из школы и видела, как эта компашка околачивалась возле Улицы Шэнпин, тц-тц-тц...
— Улицы Шэнпин?
Заметив растерянное лицо Ши Гуя, женщины переглянулись и хихикают, заговорщицки подмигивая друг другу:
— А парень-то, чай, ещё не женат? Сколько тебе лет в этом году?
Тот ответил на вопрос без заминки, заученно подражая поведению окружающих:
— Двадцать девять.
Не Сюйчуань на мгновение изумился: ему уже двадцать девять? Выглядит совсем как студент-выпускник.
В тот самый миг, когда он повернул голову, по улочке пронёсся порыв ветра. Ши Гуй резко опустил взгляд и моргнул, и густые длинные ресницы напоследок заслонили веки, отбросив трепетные тени.
Оказывается, у него глубокий и чистый серо-голубой оттенок глаз.
— Молодой человек, ты сам ему расскажи, у меня язык не поворачивается такое вслух произносить.
Не Сюйчуань кашлянул:
— Я тебе потом всё объясню. — Он снова вытащил горсть семечек, распрощался со старухами и широким шагом направился к месту преступления.
Полицейская лента у входа ещё не была снята, но после того как холодильник увезли, въевшийся застарелый смрад тления наконец-то заметно рассеялся.
Ши Гуй переступил порог, окинул взглядом заставленную старой мебелью комнату и задал вопрос:
— Почему они все твердили, будто семья Лю Сяннин невероятно богата?
— Не смотри на этот хлам внутри. Стоит пройти сквозь эти трущобы насквозь, как окажешься у лучшей на Северном берегу средней и старшей школы.
— Это дело донельзя простое. Больше нет никакой нужды возвращаться на место преступления. — Ши Гуй посмотрел прямо в глаза Не Сюйчуаню и подвёл итог: — Вы что-то обнаружили?
Это прозвучало как вопрос, но произнесено было с абсолютной уверенностью.
— Так, маленькая догадка.
— Какая?
— Ишь ты, сколько вопросов! — Не Сюйчуань нахмурился, обводя взглядом все укромные уголки, где можно было бы что-то спрятать, и отмахнулся от Ши Гуя. — В двадцать девять лет пора бы научиться мыслить самостоятельно и полагаться на собственные силы.
— ...
Обстановка на месте преступления оставалась прежней. Надев перчатки, Не Сюйчуань перерыл две комнаты, выудив оттуда немало всякой всячины, а Ши Гуй молча стоял у него за спиной и наблюдал.
— Я тебе что, надсмотрщик на галерах? Чего стоишь, помог бы лучше руками!
Откинув матрас на главной спальне, под ним обнаружили сейф: замок был взломан, а ручка безвольно болталась на дверце, словно какая-то бутафория.
Ши Гуй распахнул дверцу сейфа — на дне валялись лишь две испачканные кровью банкноты.
— Мотив преступления?
Не Сюйчуань ничего не ответил, подцепил купюры пальцами и аккуратно уложил их в вещественный пакет:
— Возвращайся в морг и за работу.
Ши Гуй: «...»
[Примечание: на Улице Шэнпин находятся самые крупные и шумные увеселительные заведения для людей с традиционной и нетрадиционной ориентацией во всём Наньчуане]
Глава 3. Убийца
— Шеф, вы наконец-то вернулись! — Оуян вихрем промчался по коридору. — Фан Дэчжун уже в допросной, Хоуцзы как раз ведет с ним беседу.
Ши Гуй коротко кивнул в знак ответа и направился с вещдоками в отдел криминалистики.
Не Сюйчуань пошёл в противоположную сторону — к допросной комнате. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение и тут же разошлись: Не Сюйчуань не ответил ни на один из недавних вопросов, в нём всё ещё кипело негодование.
Внутри допросной.
— Какая кара небесная, до чего же горькая доля! — грубые, мозолистые пальцы Фан Дэчжуна закрыли его исчерченное морщинами старомодное лицо, а слёзы прокладывали борозды по щекам. Он гнал машину всю ночь напролёт с запада, и теперь выглядел так, будто его только что выловили из бочки с квашеной капустой двадцатилетней выдержки — такой же протухший и сморщенный, постаревший разом лет на десять.
Когда зашла речь о его сыне, эмоции мужчины бурно выплеснулись наружу, руки затряслись с новой силой:
— Я звонил Сяо Цюну, а он трубку не берёт, наверное, опять где-то шляется по кабакам, но он же ни за что не мог убить человека! К тому же... к тому же это его родная мать! Товарищи полицейские, вы точно в чём-то ошиблись!
— Фан Дэчжун, хорошенько вспомни, где твой сын мог побывать в последнее время, и ещё: связывался ли он с тобой за последние полмесяца?
— Н-нет... не связывался. Сяо Цюном всегда занималась его мать, он мне почти не звонил. А где мог бы быть... — Фан Дэчжун замялся. — Э-этого я толком и не знаю.
— Этот хмырь недоговаривает, — хмыкнул Не Сюйчуань по ту сторону огромного зеркала Гезелла, командуя в микрофон: — Хоуцзы, для начала выспроси про его собственное алиби.
Яркие светильники допросной делили помещение на две зоны — светлую и теневую. На глазах у всех Фан Дэчжун никак не мог найти себе места на стуле, извиваясь так, будто сидел на иголках.
— Больше месяца назад мне пришло уведомление от компании: мол, открывают западное направление, будем возить ценные лекарственные травы, платят на две тысячи больше обычного. Я и согласился... Кто же знал, кто же знал...
http://bllate.org/book/29940/3644839
Готово:
