Сюэ Мампо помахал рукой восемнадцати воинам из Стражи Летящих Ласточек.
— Вы тут больше не нужны, уходите, если хотите.
Его тон можно было назвать излишне мягким. Облаченные в черное стражники тревожно переглянулись. Положив руки на рукояти сабель мяодао у пояса, они начали медленно отступать. Достигнув относительно безопасного расстояния, они резко развернулись и, словно восемьдесят ласточек, поспешно бросились к толпе у подножия горы, копошившейся подобно муравьям.
Хелянь Юй искоса взглянул на этих ласточек. Сначала он нахмурился, заметив появление одного из них, но мгновение спустя его брови разгладились, и он кивнул стоявшему на утесе шаману.
— Сюэ Мампо... старший брат, ты не умер, — негромко произнес он.
Когда голос государственного наставника Даань донесся до речного берега, он уже едва различался в шуме ветра. Цюань Лоцю, стоявший на крутом склоне и пытавшийся вытащить оказавшегося внизу Улуня, смутно услышал донесенное ветром имя и в шоке разжал руки.
— Ты...
Маленький раб, пытавшийся поймать Улуня, покатился по земле вместе с рухнувшим парнем. Шдшие позади рабыни торопливо бросились поднимать их. Улунь, отличавшийся на редкость толстой кожей, сглотнул ругательства на языке и заметил, что выражение лица Цюань Лоцю крайне испуганно. Тогда он тоже поднял голову и посмотрел на странную мертвенно-бледную фигуру на утесе.
— Кто это? — спросил он.
Цюань Лоцю, казалось, отвечал то ли ему, то ли самому себе:
— Сюэ Мампо... Государственный наставник прежней династии Сюэ Мампо. Разве он не погиб?
— Государственный наставник прежней династии? Это великий у Фэн Сюй?
— Не тот, — раздраженно отмахнулся Цюань Лоцю. — Старший ученик великого у Фэн Сюя. Двадцать один год назад армия Дуньчу захватила Город Тяньцзин, великий у Фэн Сюй погиб, защищая родину, а его старший ученик Сюэ Мампо унаследовал пост государственного наставника и бежал из Города Тяньцзин с наследниками крови императорского рода прежней династии. Девять лет назад он сошелся в великой битве с нашим государственным наставником в Море Наньюань и, судя по всему, должен был потерпеть поражение и погибнуть.
Слушая его, Улунь невольно нервно поджал губы.
Этот самый Сюэ Мампо казался невероятно сильным.
Хелянь Юй, о чьей безопасности беспокоился Улунь, тоже поджал губы и взмахом руки отбросил обрушившийся на него ливень из стрел. Тысячи воинов ху в железных доспехах, подобные цепи небольших гор, с криками неслись на него по дрейфующим льдинам. Боль от гибели и ранений товарищей не заставила их отступить; напротив, эти потери прозвучали для них боевым гимном, пробудившим в сердцах жажду крови.
Хелянь Юй чувствовал, что состояние этих солдат в корне ненормально.
Их подчинили колдовством шаманов? Или применили особые травы?
— Неужели Союз павших государств докатился до того, что объединился с варварами ху?
— Зачем же использовать столь уничижительное слово? — безмятежно отозвался Сюэ Мампо. — Разве союз сильных не звучит лучше?
— Союз сильных? Скорее уж две стаи бездомных собак собрались вместе, чтобы зализывать друг другу раны, — саркастически парировал Хелянь Юй.
— Не будь столь язвителен, младший брат, — с легкой улыбкой произнес Сюэ Мампо. — Ты вечно сквернословишь, когда не в духе. Будь учитель жив, он непременно задал бы тебе за это взбучку.
Пока он говорил, сидевший у его ног снежный дух распустил белоснежные крылья, задрал тонкую шею и, раскрыв загнутый клюв, издал пронзительный, режущий слух вопль. Этот звук напоминал скрип игольчатого острия по железной пластине — от него хотелось зажать уши и поморщиться. Вслед за криком ледяной панцирь на реке вновь пошел трещинами: *хрусь-хрусь, хрусь-хрусь*, — с глухим грохотом рассыпаясь на множество извилистых трещин, похожих на многоножек. Под толщей льда свирепо бурлила речная вода, раз за разом взламывая давивший на нее ледяной покров.
Более тысячи палаток под стоны раскалывающегося льда заскользили по поверхности и вместе с языками пламени были опрокинуты гигантскими волнами, скрывшись в пучине водяных валов.
Ледяная глыба, на которой стоял Хелянь Юй, отломилась от огромного ледяного массива и, словно крошечная лодочка, заскакала на волнах. Фэн Лин не успел перенести его на берег, как проявившие поистине героическую доблесть хуские воины выбрались из воды прямо на эту крошечную плавучую льдину. Их железные доспехи и обнаженная кожа покрылись толстым слоем инея, а когда они вскинули сабли, с них градом полетели ледяные крошки.
Эти воины ху знали лишь одно — орать и нестись вперед в атаку. Хелянь Юй мог бы без труда отправить их обратно в ледяную речную воду, где их ждала бы участь замерзнуть в глыбах льда или стать кормом для рыбы. Однако у воинов ху нашелся прекрасный полководец: он прятался в тени и в совершенстве владел искусством изнуряющей борьбы. Где бы ни стоял Хелянь Юй, на него неизбежно обрушивалось не меньше десятка клинков и копий одновременно, а стрелы раз за разом разили из самых неожиданных точек. Если бы не помощь Фэн Лина, Хелянь Юй, пожалуй, решил бы, что на сей раз варвары явились не небольшим отрядом в пару тысяч человек, а многотысячной армией.
Хелянь Юй вполне мог бы разобраться с ними, если бы Сюэ Мампо не выслеживал его в засаде.
Куда большую угрозу, чем мечи и сабли, для Хелянь Юя представляли ледяные клинки, затерявшиеся в бушующей метели.
Ветер действительно мог образовать вокруг него защитный барьер, но даже используя разыгравшуюся на реке бурю, ветер Фэн Лина не мог дуть вечно. Оказавшись меж двух огней — в тисках между воинами ху и Сюэ Мампо, — Хелянь Юй пока мог лишь защищаться. Придерживая птичий череп, он прыгал с одной плавучей льдины на другую, попутно раздавив несколько позвонков земляного дракона, которые припас на днях.
Огромная масса воинов ху мгновенно обратилась в каменные статуи.
Воспользовавшись этой передышкой, Хелянь Юй молниеносно перебрал кости в своем мешке: те, что годились для снятия ядов, отбросил в сторону; те, что создавали дымовых человечков, годились лишь для иллюзий; кость, вызывающая огонь, в нынешней ситуации лишь заставила бы его обороняться из последних сил; а артефакты для помутнения рассудка могли сбить с толку от силы десяток человек — даже если бы враги шли по десятеро, сам Хелянь Юй побрезговал бы их использовать.
Остальные же — вроде призывающих ездовых животных или исцеляющих легкие ранения — в подобных обстоятельствах были... абсолютно бесполезны.
— Проклятый Лэ Дао, — тихо выругался великий у.
После той ссоры пятилетней давности император Даань с исключительным мастерством обманным путем утащил у Хелянь Юя все накопленные им кости — исключительно ради того, чтобы Хелянь Юй спокойно отсиживался в Звездной Башне. Мысленно излив на адресата целый поток нецензурной брани, Хелянь Юй небрежным взмахом руки вновь высвободил свирепый порыв ветра, сдувая ледяные клинки, мчавшиеся на него среди кружащихся снежинок, и заставил их со свистом вернуться к тому, кто их запустил.
Невидимый для обычных людей белоснежный снежный дух распахнул широкие крылья, и возвращавшиеся ледяные клинки, словно ласточки, возвращающиеся в гнездо, растворились в его теле. Наблюдавший за происходящим сверху Сюэ Мампо изогнул губы и перевел взгляд на Реку Цюншуй, где под натиском свирепого ветра волны поднимались одна выше другой.
Осталась последняя сторона.
*Цзянь!*
Обнаженный тонкий клинок мяодао вычеркнул в метели чистую светлую дугу. Словно пикирующий на намеченную жертву сокол, он стремительно нёсся сверху вниз, выставив вперед острые когти.
Затаившийся неведомо где под снегом чиновник, чьего приближения не заметил даже снежный дух, внезапно выпрыгнул из сугроба и бросился на Сюэ Мампо.
Снежный дух отразил этот удар, но Сюэ Мампо даже не взглянул на нападавшего. Он лишь взмахнул широким рукавом в сторону чиновника, и от его ног по снегу мгновенно побелела изморозь. Однако чиновник словно обладал божественным покровительством: с невероятным везением разминувшись с обжигающим холодом, он сжал в другой руке ножны и, легкий как падающее перо, полоснул по снежному духу.
Скромный узор на ножнах внезапно вспыхнул ярко-красным светом, и клинок, словно нож сквозь тофу, без малейшего усилия рассек снежного духа надвое.
Влияние снежного духа рассеялось, и буря стала постепенно стихать, переходя в легкий снегопад. Сюэ Мампо резко обернулся, вглядываясь в молодого человека, которого до сих пор не удостаивал серьезного внимания.
— Двойной стиль ласточки и ястреба клана Лэ? Ты...
Остальные слова Сюэ Мампо утонули в буре, которую поднял Хелянь Юй, уловивший момент его слабости и направивший Фэн Лина в контратаку. Ледяные клинки были невероятно остры, но мчавшийся во всю мощь ураганный ветер превосходил их остроту в тысячу, в десять тысяч раз. Сюэ Мампо обладал лишь посредственными талантами в искусстве Луотянь Ваньсян, и даже несмотря на то, что раненый снежный дух из последних сил воздвиг ледяную стену для защиты, ветровые лезвия искромсали белые одежды Сюэ Мампо, срезали его похожие на снег седые волосы, сорвали золотые бубенцы, скреплявшие прядь на затылке, и оставили на лице и теле Сюэ Мампо десятки кровоточащих ран.
— Хелянь... — взревел Сюэ Мампо!
Снег на Горе Эрлун после двух недавних сходов лавин держался крайне непрочно.
В тот самый миг, когда взревел Сюэ Мампо, на туго натянутую и без того прогнувшуюся струну словно упало перышко: струна с треском лобнула, и накопившиеся за тысячелетия снежные пласты на Горе Эрлун с громким ревом сорвались вниз. Все они были пробиты, разбиты и лишены опоры ветровыми клинками, а потому могли лишь стремительным потоком нестись по склону.
Только что продемонстрировавший чудеса невероятной удачи чиновник не успел среагировать и был погребен под снежной массой.
Лишь Сюэ Мампо избежал этой участи: мчавшийся со страшной силой снежный поток разделился позади него — половина рухнула в бурлящие воды Реки Цюншуй, а вторая половина, катя перед собой огромные снежные комья в два-три человеческих роста высотой, покатилась на в панике отступавших торговцев.
— Улунь! — в ужасе вскричал Хелянь Юй.
В этот момент он уже не мог думать о том, что бросаться в самую бурю смертельно опасно из-за свистящих повсюду ветровых лезвий. Фэн Лин подхватил тело Хелянь Юя, устремляясь через Реку Цюншуй.
В этом месте Река Цюншуй достигала в ширину более десятка ли, и для человека со слабым зрением бескрайние воды казались настоящим морем. В снежную бурю Хелянь Юй с трудом различал предметы дальше чем на пять чжанов; он с тревожным сердцем лавировал между чудовищными волнами, уворачиваясь от пенящихся гребней, готовых опрокинуться в любой момент.
Остальные семнадцать стражников из Стражи Летящих Ласточек, за исключением чиновника, уже смешались с убегающими торговцами. Они отыскали Улуня, переглянулись с мрачным, лишенным дара речи Цюань Лоцю и приготовились забрать парня.
Однако руки, протянутые к юноше, словно уперлись в невидимую стену.
В сине-зеленых глазах Улуня отразилась обрушивающаяся на него снежная лавина, а в ушах прозвучали слова Хелянь Юя:
— Постигни свое сердце и стань с ним единым целым.
Искусство Луотянь Ваньсян не зря носило имя Ваньсян — «Всеобъемлющие мириады образов», ибо в руках разных шаманов оно неизменно являло самые разные личины.
В тот миг время замедлило свой бег. Грозная, сокрушительная лавина словно замерла под чьей-то невидимой тяжелой рукой: она застыла прямо в момент обрушения, а затем ее движение замедлилось настолько, что она стала мягче и послушнее ластящейся кошки. Спустя несколько дыханий крошечный, размером с грецкий орех снежный ком скатился по застывшему склону и тихонько застрял у ног Улуня.
— Ха... ах... —
Улунь медленно моргнул. Всеобъемлющая усталость и пронизывающий холод, источаемые самой костной мозговым веществом, разлились по всему его телу, словно он в одно мгновение лишился половины крови. Маленький раб поддержал начавшего заваливаться набок парня. Семнадцать стражников, Цюань Лоцю со своими подручными, а также торговцы, еще пару мгновений назад панически спасавшиеся бегством, — все они стояли неподвижно, с отвисшими челюстями глядя на новоиспеченного младшего шамана.
Неужели это сотворил он? — в полном отупении подумал Улунь.
Неужели это... его сила?
Он машинально обернулся в сторону Хелянь Юя и увидел, как посреди бушующих водяных валов взметнулся рыбий хвост, длиннее двухмачтового судна, и с тяжелым шлепком вверг Хелянь Юя в пучину.
— Дядя! — завопил Улунь.
В сердце юноши кольнула острая боль. Используя оставшиеся крохи силы Луотянь Ваньсян, он вырвался из хватки Цюань Лоцю, бросился к Реке Цюншуй и, не раздумывая, сиганул в воду.
В тот самый миг, когда его ноги почти коснулись пенящихся волн, он почувствовал, как чья-то мощная рука ухватила его за воротник и резко отбросила назад.
Подхваченный целым десятком рук стражников из Стражи Летящих Ласточек, Улунь с трудом поднялся на ноги. Мимо него, опережая всех, к реке бросился незнакомый высокий мужчина.
Император Даань с разбегу нырнул в бушующие волны Реки Цюншуй.
http://bllate.org/book/29970/3648989
Готово:
