— Приехали! — произнес Янь Хуа.
Линь Му проследил за его взглядом и увидел впереди мощную стену высотой более десятка метров, целиком отлитую из армированной стали. Она отрезала поселок Цзышань от внешнего мира, превратив его в два совершенно разных измерения.
Издалека стена не казалась такой уж огромной, но вблизи от нее неизбежно возникало ощущение подавляющей мощи — то самое давящее чувство превосходства, когда кто-то смотрит на тебя свысока. У ворот, ведущих в поселок, выстроилась очередь: тут стояли четырехколесные машины, двухколесный транспорт, и, разумеется, хватало пешеходов, передвигающихся исключительно на собственных двоих.
Заметив, что Линь Му смотрит на всё во все глаза, Янь Хуа пояснил:
— Те, кто на машинах, обычно отправляются подальше, а пешеходы кружат где-то поблизости. Окрестности уже не раз зачищались отрядами наемников: абсолютной безопасности здесь не гарантируешь, но и смертельной опасности обычно нет. Кое-кто то и дело выбирается наружу побродить — глядишь, удастся разжиться какой-нибудь съестной мелочью.
Вспомнив, что в гуще леса с едой было не сказать чтобы туго, однако к пище они относились с невероятным трепетом, Линь Му не удержался и спросил:
— В поселке так остро стоит проблема с продовольствием?
Янь Хуа лишь легко улыбнулся:
— Не переживай, с голоду ты не умрешь.
Зато сидевший рядом Толстяк не выдержал:
— Для обычных людей — да, с едой напряг, но у нашего брата Янь Хуа голодных дней отродясь не бывало. Правда, с тех пор как растения мутировали, съедобной для человека зелени становится всё меньше. Даже там, где еще пытаются что-то выращивать, поля либо захватывают мутировавшие растения, либо урожайность падает ниже плинтуса. Хорошо хоть мы живем рядом с лесом, без мяса точно не останемся.
Толстяк говорил об этом легко, но на деле ситуация обстояла куда мрачнее. До Великой Эволюции Китай был мощнейшей зерновой державой, а теперь, после всех мутаций, страна в один миг откатилась во времена доисторической разрухи. Нынешний рис дай бог дает лишь малую толику урожаев многовековой давности — и то радоваться надо. Назло всему, любая затронутая эволюцией сорнячная трава способна в два счета загубить целый клочок плодородной земли, из-за чего валовые сборы катастрофически рухнули.
К счастью, со временем ученые выяснили, что кое-какие виды мутировавшей флоры люди всё-таки могут употреблять в пищу. Разводить такие растения сложно, порой это даже смертельно опасно, но проблему голода отчасти удалось решить.
И тем не менее голодающих вокруг оставалось еще предостаточно. Эволюционерам приходилось полегче, а вот обычному люду набить желудок — задача не из простых, именно поэтому здесь и процветала этакая разновидность собирательства.
Линь Му в тот момент еще не осознавал всей глубины проблемы, однако дефицит еды крепко засел у него в голове. По мере приближения к воротам он заметил, что каждый проходящий подвергается досмотру: стражники у входа держали в руках штуковину, отдаленно напоминающую считыватель карт.
Бросив на нее мимолетный взгляд, Янь Хуа объяснил:
— Это детектор. Он умеет распознавать, не подселился ли к человеку какой-нибудь чужеродный паразит.
Линь Му машинально прикрыл ладонью грудь и тревожно спросил:
— А я?
Уголки губ Янь Хуа приподнялись в ухмылке:
— Ты не заражен. Наоборот, у тебя есть подчиненное тебе мутировавшее растение, и если сам не проболтаешься, они ничего не найдут.
Изначально Янь Хуа не стал вдаваться в детали из чистого озорства — ему хотелось посмотреть, как Линь Му испугается. На самом деле подобные детекторы давно морально устарели, их использовали разве что в таких глухих дырах, как поселок Цзышань, поскольку они улавливали лишь самые банальные виды паразитов — пользы от них было чуть, разве что для галочки.
Хотя Янь Хуа так и сказал, на душе у Линь Му от этого спокойнее не стало. Он с беспокойством наблюдал за продвигающейся очередью на досмотр. Зато Толстяк, попятившись на него какое-то время, вдруг выдал:
— Слушай, Янь-гэ, а Сяо Линь Му в таком виде входить в поселок — это вообще нормально?
Янь Хуа тут же сообразил, в чем дело. Линь Му от природы обладал смазливой внешностью, и по-хорошему такое упущение допускать было нельзя, но из-за того, как агрессивно вела себя Инь Тэн, он попросту выкинул этот нюанс из головы.
Обведя взглядом салон машины, Янь Хуа неожиданно бросил Сяо Чжоу:
— Снимай куртку.
Сяо Чжоу с кислым видом стянул с себя верхнюю одежду и швырнул ее Линь Му. Линь Му вовсе не улыбалось надевать чужую грязную куртку, от которой разило за версту странными запахами, но, пересилив себя, он все же натянул ее. Он и сам прекрасно понимал, что его белокожая, холеная физиономия слишком сильно привлекает ненужное внимание.
Но даже поверх серой, заношенной куртки внешность Линь Му выделялась чересчур резко. Достаточно было глянуть по сторонам: подавляющее большинство простых обывателей выглядели изможденными, с бледными лицами, а эволюционеры, хоть и пыхали здоровьем, поголовно были загорелыми до черноты — с первого взгляда видно, что люди диких просторов. У Янь Хуа был хотя бы благородный оттенок пшеничного загара, а тут — сияющая белизна кожи Линь Му. Разве это не бросалось в глаза?
Поразмыслив пару секунд, Янь Хуа протянул руку, зачерпнул пальцами пыль со стекла и принялся смазывать щеки Линь Му. Тот от неожиданности шарахнулся назад, но, разглядев измазанное серой гарью лицо, сразу понял, к чему тот клонит, и смущенно пробормотал:
— Я сам...
Движения Янь Хуа были мягкими, но голос звучал безапелляционно:
— Ты же себя в зеркало не видишь. Давай я закончу, руки тоже измажь.
Послушно выполнив указание, Линь Му тут же вспомнил, что у него вообще-то есть Инь Тэн и бояться ему абсолютно некого, однако не удержался от реплики:
— Да не нужно всё это, я их не боюсь.
На это Янь Хуа возразил:
— Чем меньше хлопот, тем лучше. По крайней мере, пока не встанешь крепко на ноги, не стоит задирать лишних людей.
Спорить после таких слов Линь Му, разумеется, не стал. Время было еще раннее, очередь двигалась резво, и вскоре подошла их очередь. Толстяк, судя по всему, был отлично знаком со стражниками, потому что тут же высунулся в окно с окликом:
— Старина Лю, сегодня твоя смена?
Мужчине по имени Лао Лю на вид было чуть за тридцать. Узнав сидевших в машине, он расплылся в улыбке:
— Наконец-то вы вернулись! А то мы уже думали, что вас Король Пурпурных Тисов живьем сожрал.
— Тьфу на тебя, что за язык! Хоть бы одно доброе слово сказал, — поморщился Толстяк.
Лао Лю рассмеялся, заметив, что в машине всего четверо, причем один — абсолютно незнакомое лицо. Расспрашивать, куда делись остальные двое, он не стал, лишь сдвинул брови, разглядывая Линь Му:
— Новичок?
Толстяк бросил взгляд на Линь Му — тот сидел, опустив голову и изображая из себя забитого запуганного паренька, а вдобавок еще и перепачканный грязью, вид у него был прямо скажем неказистый:
— На дороге подобрали. Теперь будет младшим братом нашего Янь-гэ.
Лао Лю перевел взгляд на Янь Хуа и, заметив, что тот не опроверг слова спутника, внутренне даже удивился, но благожелательно кивнул:
— По правилам положено досматривать всех до единого, но мы ведь старые знакомые, я вам доверяю. Проезжайте.
С этими словами Лао Лю сам отворил ворота, даже не достав детектор. И лишь когда машина въехала внутрь поселка, Линь Му не выдержал и спросил:
— И всё? Так легко пропустили? А если бы кто-то из нас оказался заражен?
Тут в разговор вклинился Сяо Чжоу:
— С ихним-то ржавым агрегатом? Глаза нашего Янь-гэ куда точнее любого прибора.
Линь Му слегка нахмурился, хотя подобная беспечность на досмотре была ему только на руку. Если бы стражники и впрямь проявили принципиальность и потребовали предъявить документы, у него начались бы серьезные проблемы.
Оказавшись за воротами, Линь Му с удивлением обнаружил, что никакого величия здесь нет и в помине. Строения в поселке выглядели ветхими, высоток почти не наблюдалось, а самым высоким ориентиром во всей округе была какая-то башня, смахивающая на маяк — непонятно даже, для чего служившая.
Но больше всего Линь Му поразили не здания, а люди, бредущие по обочинам. Стоило внедорожнику проехать мимо, как прохожие провожали его взглядами, полными зависти, злобы или скрытого страха, хотя даже эти эмоции не способны были стереть с их лиц печать абсолютного тупого безразличия.
Пешеходы четко разделялись на две категории. К первой относились аккуратно и чисто одетые люди с неплохим цветом лица и бодрым, энергичным видом.
Вторые же — и они составляли подавляющее большинство — были не просто изможденными, худыми до прозрачности; пугало другое: в них читалось полное сходство с ходячими мертвецами. Эти люди даже не поворачивали голов в сторону машины, куда-то судорожно спеша. За некоторыми семенили дети, донельзя тощие и жалкие — при взгляде на них Линь Му мгновенно вспомнил фотографии из беднейших африканских стран. Его родная глухая горная деревушка в сравнении с этим казалась раем на земле.
Троица — Янь Хуа, Толстяк и Сяо Чжоу — явно привыкла к подобным картинам. На дороге какая-то женщина лет сорока неловко оступилась и упала прямо перед капотом машины, и Сяо Чжоу тут же высунулся в окно с бранью. Женщина даже не посмела огрызнуться: она торопливо поднялась на ноги и поспешила скрыться.
Линь Му отчетливо видел, что на коленях у несчастной расплылись кровавые пятна, но та, казалось, вообще ничего не чувствовала.
Это был совсем не его мир! Мир, где выживает сильнейший, а слабым остается лишь влачить жалкое существование!
Линь Му мысленно тысячу раз поблагодарил Инь Тэн за то, что она есть. Если бы не этот зеленый паразит, не скатился бы и он до такого же скорбного состояния? А то и хуже.
Сяо Чжоу обернулся назад и, заметив во взгляде Линь Му осуждение, презрительно скривил губы:
— Ты ее не жалей. Если б я с ней по-хорошему заговорил, она бы сразу вцепилась и стала выпрашивать денег. Мы свои деньги потом и кровью в схватках со смертью добываем, с какой стати раздавать их всяким трусам? Не умеешь крутиться — будешь голодать, это их собственный выбор.
Линь Му нахмурился. Рядом сидевший Янь Хуа тихо произнес:
— Сяо Чжоу выразился резко, но он прав. Поселок Цзышань еще считается относительно безопасным местом: стоит только набраться духу выйти наружу — и кусок хлеба себе добудешь. Если же у человека нет даже капли мужества, то жить дальше — лишь переводить продукты зря. Наглядишься на такое со временем, и сердце очерствеет.
Линь Му вовсе не собирался упрекать Сяо Чжоу, просто ему требовалось время, чтобы переварить подобную картину мира. В конце концов, еще пару дней назад он жил в сытости и комфорте, а его величайшей жизненной драмой была ранняя смерть родителей и вечно недовольный им муж тетки.
— Не переживайте, я понимаю, что к чему, — ответил он.
Линь Му был эгоистом, и в сложившихся реалиях главной его задачей являлось выживание. Что же до изменения мироустройства — об этом можно будет думать лишь тогда, когда у него появится на то реальная сила.
Янь Хуа удовлетворенно кивнул. Видимо, эта поддержка придала уверенности Сяо Чжоу, и тот поинтересовался:
— Янь-гэ, мы сразу поедем в центр заданий сдавать добычу или как?
Однако Янь Хуа покачал головой:
— В Тиссовом лесу явно стряслось что-то неладное. Нам спешить со сдачей Плодов Фиолетовой Спины не стоит.
Услышав это, Толстяк хлопнул себя по бедру:
— Точно! Раньше Тиссовый лес был безопасным, тогда за Плоды Фиолетовой Спины можно было просить ту цену, но теперь лес изменился. Неужели они думают забрать добычу, доставшуюся нам ценой собственных шкур, по прежним расценкам?
Янь Хуа кивнул, а затем добавил:
— У Черномазого родных не осталось, а вот у Таоцзы есть младший брат. Отдадим причитающуюся ему долю.
Сяо Чжоу поморщился и с видимым нежеланием поджал губы, зато Толстяк возражать не стал:
— Ладно, так и сделаем. Товар нынче наверняка удастся сбыть втридорога, да и потом, мало ли со мной что случится — хоть буду знать, что кто-то присмотрит за моим стариком-отцом.
После этих слов Сяо Чжоу окончательно замолчал: в конце концов, дома у него тоже оставалась младшая сестра.
Жилища Толстяка и Сяо Чжоу находились в другом районе поселка, поэтому они вышли по дороге. Янь Хуа пересел за руль, и внедорожник свернул к аккуратному небольшому двору. Подобный двухэтажный домик в самом центре поселка явно указывал на то, что Янь Хуа занимал здесь далеко не последнее место и дела его шли успешно.
Линь Му вышел следом и увидел пожилую женщину, которая спешно вышла им навстречу с сияющим от нежности и радости лицом.
Посмотрев на нее, Линь Му машинально брякнул:
— Это твоя бабушка?
Лицо Янь Хуа вмиг окаменело. Метнув на попутчика свирепый взгляд, он бросил рюкзак на землю и шагнул к женщине навстречу. Та заключила его в крепкие объятия. Смягчив выражение лица, Янь Хуа с улыбкой произнес:
— Мам, я вернулся.
http://bllate.org/book/30020/3656947
Готово:
