Гуань Инхань!
Вспомнив, как только что напропалую насмехалась над Второй госпожой Гуань, называя её дурочкой, невысокая женщина-полицейский почувствовала, как у неё по спине побежали мурашки, и инстинктивно спряталась за спину капитана Гуань.
Капитан Гуань слегка улыбнулась и успокаивающе похлопала её по плечу: Сяо Юань, здесь больше делать нечего, иди домой пораньше отдохни.
Есть! — словно кролик, она стремглав вылетела за дверь.
Когда невысокая женщина-полицейский ушла, капитан Гуань бросила взгляд на лицо двоюродной сестры и нерешительно произнесла: Сестрица, неужели мы ошиблись человеком?
Гуань Мувэй после окончания полицейской академии поступила в следственный отдел и лучше всего умела разбираться в людях по их выражению лица. Общаясь с Линь Жоюнь, она с самого начала внимательно наблюдала за её мимикой.
Она могла с уверенностью сказать, что Линь Жоюнь не притворялась — та действительно не узнала двоюродную сестру.
Нет, ошибки быть не может, она и есть Жоюнь. Гуань Инхань открыла карманные часы, которые носила у самого сердца, и протянула их Гуань Мувэй.
На фотографии размером с горлышко бутылки было чётко запечатлено их совместное лицо.
На снимке Линь Жоюнь была в нежно-желтом платьице и любовно прижималась к плечу Гуань Инхань, её изогнутые брови лучились радостью, а в уголках рта таилась улыбка.
Гуань Инхань говорила в нос, а её глаза застилала влажная пелена: Помощник Фэй искал её для меня пять лет. Когда он передал мне добытые фотографии, я сразу поняла: это Жоюнь.
На прошлой неделе в супермаркете на улице Тяньшань я специально толкнула тележку Жоюнь, но она меня не узнала. Позавчера на площади под её окнами я снова столкнулась с ней, однако Жоюнь... всё равно меня не узнала.
Гуань Инхань медленно повернула голову, её голос звучал тяжело и хрипло: Сяоюэ, скажи, неужели Жоюнь злится на меня за то, что я так долго её искала?
Гуань Мувэй никогда ещё не видела двоюродную сестру такой беспомощной и уязвимой, и её сердце сжалось от горькой боли: Сестрица, как ты можешь винить себя в этом? Ты ведь не родная дочь старшего дяди, она считает тебя бельмом на глазу и сколько раз подосылала убийц. Хорошо, что ты была настороже, иначе от тебя давно остались бы одни косточки.
Гуань Мувэй продолжила утешать её: Твои позиции в семействе Гуань шатки, а твоя невеста — твоя единственная ахиллесова пята. Если бы старшая тетя узнала о её существовании, она непременно воспользовалась бы этим, чтобы шантажировать тебя, и только навредила бы ей. Так что, сестрица, не вини себя так сильно.
Посторонние знали лишь то, что Гуань Инхань поступает своенравно и отличается суровым нравом, но им было невдомек, как в водовороте интриг и крови семейства Гуань она ходила по тонкому льду и действовала с предельным расчётом, чтобы в конце концов взойти на вершину власти.
Через что ей пришлось пройти, другим и вообразить было невозможно.
Разговаривая с Линь Жоюнь, Гуань Мувэй незаметно вырвала у неё один волосок.
Она разжала ладонь, показывая рассыпавшиеся на ней волосы, и поднесла к лицу Гуань Инхань: Сестрица, хватит забивать себе голову дурными мыслями. Дождёмся результатов ДНК-теста, а там видно будет.
На самом деле в глубине души Гуань Мувэй уже смутно догадывалась о разгадке, но боялась озвучить её Гуань Инхань.
Если анализ ДНК подтвердит, что этот Омега действительно Линь Жоюнь, останется лишь одно объяснение...
Линь Жоюнь потеряла память!
Все эти пять лет судьба Линь Жоюнь оставалась неизвестной, и Гуань Инхань искала её словно безумная, но теперь, когда они наконец воссоединились, та превратилась в ничего не помнящую незнакомку.
Гуань Мувэй решительно не могла поручиться за то, что после этого двоюродная сестра не сорвется.
Принуждение к браку
Ранним утром Линь Жоюнь проснулась от телефонного звонка.
Госпожа Линь, приезжайте скорее в Резиденцию Цинь, вторая госпожа... ей нездоровится.
Услышав обращение вторая госпожа, Линь Жоюнь мгновенно стряхнула с себя остатки сна и машинально села на постели.
Кухарка Чжан, я сегодня должна ехать на пробные прослушивания, не могли бы вы отвезти маму в больницу...
Не успела Линь Жоюнь договорить, как в трубке раздались наигранные стоны и причитания:
Ой-ой... Ой-ой... Как же болит голова, и в груди давит... Я умираю...
Такие спектакли с криками о помощи разыгрывались по меньшей мере несколько раз за год.
И всё же Линь Жоюнь не смела отмахиваться от них, боясь, что в один прекрасный день с мамой действительно что-то случится и это оставит в её сердце неизгладимое сожаление.
В спешке умывшись и одевшись, Линь Жоюнь поймала такси и помчалась в коттеджный поселок Бишуй.
Резиденция Цинь расположилась на самом востоке этого поселка, в живописном месте у подножия гор и у самой воды.
Шагнув в парадную залу, Линь Жоюнь сразу же заметила женщину, черпавшую суп за обеденным столом, —
Свою маму, госпожу Лян.
Лян Цю была облачена в длинное шелковое ципао фиолетового цвета. Её фигура и лицо прекрасно сохранились, и она вполне могла бы потягаться с кинозвездами с экрана.
Заметив вошедшую Линь Жоюнь, Лян Цю расплылась в улыбке: А вот и Сяоюнь пришла! Давай, садись скорее, Ели ждет тебя уже давным-давно.
Голос звучал звонко, в нем чувствовалась полнота сил.
Разве так выглядит человек при смерти?
Конечно же, её снова обманули!
В конце концов, это была её родная мать, и Линь Жоюнь не стала выказывать недовольство, произнеся лишь спокойным тоном: Мама, мне еще ехать на пробы, раз ты чувствуешь себя хорошо, я тогда пойду.
Лян Цю с силой швырнула половник на стол, и густой суп из птичьего гнезда брызнул в разные стороны.
Пробы, пробы, вечно эти пробы, — сурово прикрикнула Лян Цю. — Будучи Омегой, ты должна как можно раньше выйти замуж за Альфу, а не околачиваться целыми днями черт знает где. Тебе вообще есть какое-то дело до Ели?
Каждый приезд сюда сопровождался упреками Лян Цю и ее попытками принудить к браку.
Этот роскошный классический особняк казался обитательнице золотой клеткой, от которой у Линь Жоюнь перехватывало дыхание.
Она молча стояла в стороне с бесстрастным лицом, не пытаясь оправдываться. Зато сидевший на почетном месте Цинь Ели слегка нахмурился и заступился за нее:
Не дави на нее. — Цинь Ели зачерпнул пиалу с супом из птичьего гнезда и поставил перед Лян Цю. — Пусть Жоюнь занимается тем, что ей нравится, я могу подождать.
Лян Цю никак не ожидала, что Цинь Ели сам положит ей еду. Ошеломленно застыв на секунду, она робко поднялась, обеими руками приняла фарфоровую пиалу, а на ее лице застыло откровенное заискивание.
Линь Жоюнь поневоле перевела взгляд на главу семьи. Цинь Ели промокнула уголки рта салфеткой от Bvlgari и медленно подняла взгляд — в ее зрачках отразилось ослепительно прекрасное лицо Линь Жоюнь.
Жоюнь, иди поешь, твоя мама с самого утра хлопотала на кухне, все это — твои любимые блюда.
Линь Жоюнь прикусила нижнюю губу и подошла, после чего с зажатым видом опустилась на свободное место слева от хозяйки.
Цинь Ели достала креветку, тщательно очистила ее от панциря, обмакнула в любимый соус сача Линь Жоюнь и положила ей в пиалу.
http://bllate.org/book/30024/3657333
Готово:
